15.10.2005 / Служу Отечеству!

В ГОРЯЩУЮ ИЗБУ ВОЙДЕТ...

- Дважды в войну я чуть не погибла: раз - лицо обгорело так, что кожа чулком слезала, а другой - чуть в котле не сварилась, за ногу меня на лету поймали. Мужчин-ровесников давно нет в живых. Да и из женщин я, наверное, последняя. В прошлом году по радио услышала, что больше женщин-пожарных в нашей стране нет...

В Великую Отечественную Александра Павловна Ганичева работала в Мончегорске в военизированной пожарной команде №1, спасавшей от огня комбинат "Североникель" - цеха, склады, рудоразборки, 200 бараков жилого фонда.

У КОГО КОЛЕНКИ СИНЕЕ

Она приехала на Кольский Север в сентябре 1943-го. Шестьсот девчонок из вологодских деревень направили тогда в Мончегорск. Задача - заменить на оборонном комбинате ушедших на фронт мужчин. Ехали эшелоном девять суток - в теплушках, на соломе. Печка-буржуйка в вагоне не спасала: многие простудились. Лечились тут же - купленной на остановках брусникой: заливали ее кипятком и этот отвар пили.

- У Лоухов попали под бомбежку, это было страшно... - рассказывает Александра Павловна. - Все разбежались. Я между двумя поленницами затаилась. Спаслись чудом! Немцы разбомбили паровоз, машинист погиб. Два часа стояли, пока прицепили другой локомотив и заменили бригаду.

Ту бомбежку она и сейчас вспоминает каждый раз, проезжая Лоухи. По приезде поселили Шуру и других девчат в барак. В баню сводили, покормили. И - в отдел кадров "Североникеля".

Семь классов, специальность прядильщицы, полученная Шурой в Ивановском ФЗУ, и опыт бригадира в родном колхозе были оценены, и в числе пятерых сверстниц попала она в военизированную пожарную команду комбината.

- А дальше, как в кино "А зори здесь тихие...", - говорит Александра Павловна, показывая фотографии того времени. - 27 девчонок и один мужчина-командир - Николай Августович Ирдт. Правда, у нас еще два шофера было.

Достаточно быстро освоила Шура основные премудрости трудного дела, назубок выучила четыре схемы пожара, ознакомилась с оборудованием и техникой. Ответственная, быстрая и сообразительная комсомолка стала незаменимым человеком в команде. И на пожаре чаще работала первым номером.

- Сначала было трудно, - вспоминает она. - Попробуй за 24 секунды одеться! Подкасник, каску, куртку, ремень с карабином и топор за пояс заткнуть... Хорошо, что ходили в брезентовых штанах - хоть здесь время экономили. Зачеты сдавали по нормативам. 30 секунд - уже "посредственно"... Практические занятия: спуститься по веревке со второго этажа, 10 метров по-пластунски в "мышеловке", деревянном четырехугольном узком тоннеле, проползти!

Мужскую работу девчата выполняли, не жалуясь и не сетуя на судьбу. Почти пять лет ездили на пожары в открытых машинах (зимой в брезентовых штанах колени обмерзали сразу же), тягали пожарные рукава, прикручивали их к гидрантам руками, а когда силенок не хватало, зажимали штуцер между коленями и упирались до тех пор, пока не закрутят. И еще хватало сил шутить, у кого коленки синее. А вес чугунных стендеров и разветвлений был в полтора-два раза больше веса самих бойцов... Сутки дежурили, на вторые заготавливали дрова в лесу.

В эти часы довоенная жизнь Шуре казалась далеким сном. Вспоминались рассказы отца - первого депутата в послереволюционной деревне Муравьевское- о взятии Зимнего, о встрече с Лениным; мамины пироги по праздникам; младшие братья и сестры (детей в семье было семеро, Шура - вторая), учеба в Иванове. А еще - день, который перевернул мирную жизнь и далеко отбросил все мечты.

22 июня 1941 года в колхозе "Коминтерн" сажали картошку - весна была поздняя. Пахали поле. Вдруг видят, мужик бежит, кричит:

- Война!

Обожгло сердце, ватными стали ноги, но работу Шура, да и другие колхозники не бросили. Через две недели записались в ополчение: копали окопы, противотанковые рвы - немцы были совсем близко, в Волховстрое...

ВОЕННЫЕ РАДОСТИ: ФУФАЙКА ДА ВАТНЫЕ ШТАНЫ

...В Мончегорске вологодские девчата пришлись ко двору. Благодаря их трудолюбию, золотым рукам, крестьянской смекалке город не только жил, но и преображался. Комсомолки собирали воронику для госпиталей. Ее соком лечили раненых. Помогали совхозу убирать камни с полей, косили сено. Строили стадион. Каждую неделю - субботник: сажали деревья. Вели пожарные и большую профилактическую работу: смотрели, правильно ли установлена в доме печь, есть ли притопочный лист, не много ли керосина хранится в помещении (больше литра не полагалось). За нарушения штрафовали строго - от 25 до 250 рублей, а зарплата пожарного была в те годы 32 рубля.

Во время комендантского часа проверяли светомаскировку, сбрасывали с крыш зажигательные бомбы, тушили.

В то время лучшей одеждой считалась фуфайка. Валенок не было, а выданные для работы желтые американские ботинки были как деревянные и не грели. Только к концу войны стали выдавать бойцам женского пола ватные штаны. А за нарушение устава и желание приодеться по-женски увольняли с работы. Однажды Ганичева попросила начальника караула собрать постельное белье в общежитии и повезла его в прачечную. Каково же было возмущение ее и приемщицы, когда они увидели, что у новой простыни отстрижен кусок полотна на четверть! Разгневанная Александра вернулась с тюком в общежитие.

Порезанную для шитья четвертину простыни нашли в сугробе под окном. А очевидец потом рассказывал:

- Сижу у окна. Валенки подшиваю. Смотрю, Клавка что-то закапывает. Уж не рыбы ли купила? - думаю.- А она, вишь ты, нарядиться вздумала!

Как ни плакала провинившаяся, уволили - в войну порядки были жесткие.

- В снежный, буранный 44-й комбинат выделил две лошадки - машины не могли подъехать к пирсам, где мы брали воду. Грузили на санки два насоса - "Красный факел" и "Челендж", пожарные рукава, ствол, лопаты и ехали на пожар.

Бойцам ВПК-1 удалось сохранить все корпуса цехов, хлорный склад, деревянную рудоразборку и все 200 городских бараков! И ни одной смерти от огня! Среди 270 мончегорцев, награжденных медалью "За оборону Советского Заполярья", и боец пожарной команды Александра Ганичева.

Мечты девчонок тех лет были светлы и бесхитростны. По вечерам вязали варежки для солдат, шили портянки, и каждая ждала победы:

- Вот война кончится, сошьем себе платья и на танцы пойдем!

- А я всех вас в гости приглашу: будем из самовара чай пить вприкуску с ландрином и сахаром!

9 мая 1945 года выдалось теплым и солнечным. В Мончегорске распускались почки. После митинга - салют! Слезы радости...

- Самым дорогим приобретением после войны, - говорит Александра Павловна, - была для меня серая шуба из искусственного меха, которую подарили за хорошую работу в пожарной части.

ФРАУ ШУРА

Наливая чай, хозяйка продолжает рассказ о послевоенной судьбе:

- Военнопленные немцы помогали строить город и восстанавливать комбинат. Работали аккуратно, бригадир их хорошо говорил по-русски. Я как-то пришла проверять противопожарную безопасность на шламовое отделение в брезентовых рукавицах, в брезентовых штанах, на второй этаж - бегом по лестнице. Он за мной еле успевает: "О фрау! У нас так фрау не работают. Они дома, с прической, нарядные, за детьми следят, цветы выращивают. А такую работу, как вы делаете, фрау нельзя делать!"

Что я могла на это сказать? После войны прислали к нам в пожарку мужчин. Один в наш караул попал, Иваном звали. Как-то тревога - пожар на комбинате! Все бегом в машину. Приезжаем в цех, а Ивана нет. Потушили, вернулись, а он... спит! Мы - ну его будить! А он глаза продрал и говорит: "С вечера надо было предупреждать, я бы сидел и ждал..." А у нас - смех сквозь слезы: вот так работник!

Замуж "фрау" Шура вышла в 1949 году и тоже за пожарного. Жили они с мужем Григорием в бараке: 14 квадратных метров, две кровати, один стол, пара табуреток и кроватей - на две молодые семьи. Здесь родились дочери - Нэля и Люба. В корыте, которое сделал Гриша, купали детей всего барака. Столяр-краснодеревщик, он всем помогал: комоды, буфеты, диваны делал, оборудовал кабинеты на предприятиях. Как-то приехали Ганичевы из отпуска, а в городе - крупная авария и пожары. Детей на дежурство забрали с собой и семнадцать(!) вызовов за сутки отработали.

...Семейное счастье Александры Павловны вышло недолгим. Муж утонул, когда младшей дочке Любочке было 11 лет. И снова, теперь уже вдова, была она и швец, и жнец, и на дуде игрец! Сутками дежурила в пожарке, занималась общественной работой, шила дочкам платья и училась. Девять профессий освоила Ганичева за свою жизнь! Всюду - передовик, почетными грамотами можно комнату оклеить.

- Неужели ни одного выговора?

Спрашиваю, хоть и знаю, что два устных во время войны все-таки были. За то, что отправила пожарных по тревоге спасать тонущую в болоте корову ("Она уж и голос потеряла мычавши!"), и - за то, что в 43-м году опоздала из увольнения - по сугробам за много километров в баню ходила, в два положенных часа не уложилась.

Испытания не оставляли ее и на пенсии. Решила, как и многие северяне, приобрести жилье на юге. 12 апреля 1986 года с большим трудом купила, а 26 апреля о Чернобыле, который ей так приглянулся, узнал весь мир. С одной женской сумочкой вернулась она с внучкой в родной Мончегорск. Правда, страховку за жилье выплатили, но контейнер с вещами, документы, фотографии, 12 посылок с нажитым навсегда остались в зоне ядерного заражения. И в 64 года все пришлось начинать сначала. Слава богу, дочки отучились, работали, зятья попались хорошие, и здоровье было. Когда выдали страховые деньги, она купила домик в селе Нагорное в Украине и вот уже 20 лет каждое лето ездит туда с внучатами на абрикосы да орехи.

Слушала Александру Павловну, думала о непростой ее жизни, и вспомнились мне давние строчки одного хорошего поэта. Они - о судьбе русской женщины вообще, но к нашей героине, как показалось, имеют прямое отношение: "Ей жить бы хотелось иначе, носить драгоценный наряд, но кони все скачут и скачут, а избы - горят и горят..."

Людмила КАРХУ, Мончегорск

Опубликовано: Мурманский вестник от 15.10.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,753576,232579,920473,3547
Афиша недели
В поисках грустного йети
Гороскоп на сегодня