24.06.2006 / Служу Отечеству!

МАРШАЛ ГОВОРОВ СТОЯЛ СРАЗУ ЗА МНОЙ. Так вспоминает Парад Победы мурманчанин Василий Каранов

Мы с детства помним эти кадры: Жуков и Рокоссовский - один на белом, другой на вороном скакунах объезжают замерший в напряжении строй. Маршируют воины: Первый Украинский фронт, Второй, Третий... К стенам древнего Кремля ложатся, одно за другим, немецкие знамена. Парад, состоявшийся в Москве на Красной площади 24 июня 1945 года, воистину подвел итог Великой Отечественной войне, стал символом великой Победы. У каждого из тех, кто когда-то в нем участвовал, наверняка сохранилась в памяти своя история, своя версия того, как это было. В том числе и у мурманчанина Василия Каранова.

- Я попал на парад исключительно в результате своей настойчивости, - вспоминает Василий Ефремович. На фронте был командиром отделения управления минометной роты. Повоевать довелось в Карелии и на Кольском полуострове. Участвовал в Петсамо-Киркенесской операции, освобождал Норвегию. Потом наш 61-й Краснознаменный Киркенесский полк передислоцировали в район Печенги - на 105-й километр от Мурманска. Там и застало меня известие о том, что ожидается парад. Главный. Итоговый. В штаб полка от каждого подразделения прислали по одному человеку - всего 200 бойцов. Выстроили нас по росту, отсчитали первую сотню, а остальных отправили обратно. В том числе и меня. Но я не ушел - решил на всякий случай подождать, пока счастливчики уедут. Всего нас, таких "невозвращенцев", собралось человек 15. Начались тренировки, прямо на Печенгской дороге, и мы присоединились. Сразу пошел отсев по строевой подготовке. А у меня с ней был полный порядок, и по умению маршировать я отбор прошел.

Надо сказать, что главной моей проблемой был рост. На парад брали от 167 сантиметров и выше. Я же - 163. Вообще проверяли по четырем показателям: росту, наличию наград, членству в партии или комсомоле и со стороны смерша. Серьезно, словом, проверяли. И я по всем статьям, кроме роста, подходил: коммунист, с чистой анкетой, да и с наградами порядок - медали "За отвагу", "За боевые заслуги". Но вот рост! Впору было впасть в отчаяние.

Потом перевели будущих участников парада на 112-й километр, в расположение соседнего, 253-го полка, там уже подготовка шла на стадионе. Мы с другими "товарищами по несчастью" тоже туда отправились, но в строевых занятиях не участвовали - сидели в сторонке на травке. Вдруг подходит командир нашего полка подполковник Пидус и с ходу:

- Кто старшина? У кого образование 10 классов? Кто писать нормально умеет?

Дело в том, что Пидуса назначили командовать на параде вторым сводным батальоном Карельского фронта. И это подразделение нужно было срочно, но по всем правилам сформировать. Писал я неплохо, все-таки до войны еще в банке работал - вот и пригодилось. Взял он меня, и до самой ночи пришлось мне корпеть над разнообразными списками и другими бумагами. Но это еще не гарантировало места на параде.

На следующий день опять идет "муштра", а мы грустные стоим в сторонке. Вдруг снова Пидус:

- Где вы ходите, у меня людей не хватает. Смершевцы отсеяли.

Надо сказать, что отсеивать было кого: в наших частях служило много народу, выпущенного из тюрем, а, к примеру, среди солдат моей роты один сидел до войны как фальшивомонетчик. Короче говоря, из-за произведенного смершевцами отсева, а также из-за того, что времени на присылку других, по всем статьям проверенных, бойцов уже не осталось, я оказался в парадном строю. Стоим: 10 рядов по 10 человек в каждом. Я - последний в девятом ряду. Подъезжают откуда-то со стороны Норвегии белые студебеккеры и раздается команда:

- Нечетные ряды - по машинам.

Оказывается, надо было всего 50 человек. Ну, мы сели и уехали. А оставшихся - тех, что в четных рядах находились, - отправили в расположение их частей.

Известный литературовед и историк Вадим Кожинов, пятнадцатилетним школьником вместе с другими москвичами переживший Парад Победы, позже рассказывал об этом так: "Я вместе с тысячами людей стоял на набережной Москвы-реки у Большого Каменного моста, и когда до нас дошли возвращавшиеся по набережной с Красной площади шеренги фронтовиков, из всех уст согласно вырвался какой-то сверхчеловеческий - никогда в жизни более мной не слышанный - ликующий вопль... И никогда больше не видел я солдат, идущих столь торжественным и вместе с тем столь вольным (ведь шли люди фронта, а не строя) шагом". Впрочем, с последним утверждением, насчет "вольного" шага, Василий Каранов, возможно, не согласится.

- От Мурманска до Москвы, - продолжает вспоминать Василий Ефремович, - двигались мы двумя эшелонами, с комфортом, в купейных вагонах. В столицу прибыли 29 мая - почти за месяц до парада. Разместились в двадцатиместных палатках и сразу на тренировку - на стадион "Крылья Советов" - там готовился Карельский фронт. Первую неделю занимались по 6 часов в день. Потом был смотр: дождливой ночью, на Тушинском аэродроме. Ворошилов, который всех инспектировал, доложил потом Сталину, что хотя сводный полк Карельского фронта пойдет на параде первым, готов он хуже других. Мерецков, говорят, оправдывался, что, мол, мы в болотах да на сопках воевали, а не маршировали по городам Европы. Но Сталин высказался в том духе, что раз идете первыми - должны показать класс. И мы стали заниматься по 9 часов ежедневно. Проходишь, помню, на тренировке торжественным маршем - с одной стороны строя полковник бежит, смотрит, чтобы все было в ажуре, и с другой - тоже полковник. За три недели такой подготовки гимнастерка моя просолилась от пота, а сапоги истрепались настолько, что выдали новые.

И вот - главный день. 24 июня часа в 4 утра нас разбудили. Пришли в столовую, а там завтрак: 100 грамм и больше никакой жидкости: ни компота, ни чая, ни киселя. Спрашиваем: "Чай будет"? Нам в ответ улыбаются: "Не будет вам сегодня чая". Все понятно - стоять долго, вот и "обесточили" нас. Парад начинался в 10 утра, но мы уже в седьмом часу были на Красной площади. Построились. Я - в последнем ряду и сразу за мной начинается Ленинградский фронт во главе с маршалом Говоровым. Я с маршалом даже переговаривался, пока там стояли. Потом дождик стал накрапывать, и тут - пошли. Дальше, как во сне: голова задрана, штык наперевес. Отчеканили по площади за несколько минут. Мавзолей, Сталин, Ворошилов, Буденный - все мельком. Вышли за Василия Блаженного, повернули на улицу. Дождь сильней пошел. Народу кругом! Перестроились сперва по 10 человек, потом по 8, потом по 2. Дождь льет. Мы идем - практически по цветам. А из толпы все новые букеты нам бросают. Генералов наших несут на руках. Так и двигались километра четыре, до машин - у каждого винтовка на плече, а в руках охапка цветов. Незабываемый день, незабываемый... А через двое суток отправились обратно, в Мурманск.

Василий Ефремович Каранов повторяет: "Незабываемый день, ночью разбудите, спросите, все расскажу, как есть", замолкает. Я смотрю на него и думаю, насколько захватывающим, затрагивающим самые глубинные струны человеческой души было то давнее событие, ставшее неопровержимым, зримым воплощением величия нашей Победы, нашей страны. Ведь доводилось потом Василию Ефремовичу участвовать и в других парадах: последний раз в прошлом году, когда отмечалась 60-я годовщина окончания войны - там же, в Москве, на Красной площади. Но в памяти навсегда остался тот. Главный. Незабываемый.

Дмитрий ИЛЬИН

Опубликовано: Мурманский вестник от 24.06.2006

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,502275,619778,015873,3817
Афиша недели
Экранизация балета и «Инстаграма»
Гороскоп на сегодня