16.09.2011 / Служу Отечеству!

«Подавить огонь!» - приказывал командир

Фото: Ещенко С. П.
Аркадий Александрович Амахин.

5 сентября мурманчане отметили 70-летие начала формирования Полярной стрелковой дивизии. Создавалась она спешно - необходимо было преградить путь рвавшимся захватить Мурманск гитлеровским частям. Не прошло и десяти дней, как она вступила в бой… Полярная дивизия, как известно, недолго официально носила это имя. Вскоре ей присвоили обычное - 186-я стрелковая, в 43-м - 205-я стрелковая. Но первое имя не забылось. Именно оно осталось главным в истории нашего края. За годы существования дивизии службу в ней прошли многие тысячи наших земляков. Один из них - Аркадий Александрович АМАХИН, с воспоминаниями которого мы вас знакомим.

С 1942 по 1944 годы я воевал в рядах 186-205-й (Полярной) стрелковой дивизии на Лоухско-кестеньгском направлении Карельского фронта. Служил в отдельной пулеметной роте 290-го (затем он стал 721-м) стрелкового полка. Был заместителем командира взвода - командиром пулеметного расчета станковых пулеметов «максим» в звании старшего сержанта.

Дивизия тогда держала оборону на границе Мурманской области и Карелии. На нее наступала 6-я горная дивизия СС «Норд». Натиск был ожесточенным, но мы эсэсовцев не пропустили.

В моем пулеметном расчете было семь человек. Разного возраста - и 18-20-летние, как я, и те, кому перевалило за сорок. Но меня подчиненные называли «батей». Может, даже не за то, что был их командиром, а за то, что хорошо стрелял. Это в бою главное.

Немцы систематически поливали наши позиции пулеметным огнем из дотов. В таких случаях командир пулеметной роты приказывал мне подавить огонь, и я открывал ответный. За подавление нескольких долговременных огневых точек и уничтожение до 40 эсэсовцев командование полка наградило меня знаком «Отличный пулеметчик».

Нам, пулеметчикам, доставалось от немцев. Довелось побывать и под обстрелом их реактивных шестиствольных минометов калибра 320 миллиметров. Те мины весили до 200 килограммов и разбивали мощные долговременные укрепления.

Был такой случай. Эсэсовцы из дивизии «Норд» пошли в наступление. Во время боя пулемет заело. Смотрю, некоторые из моих солдат начали отползать в тыл. Пулемет я все-таки наладил - очень пригодилось то, что до призыва в Красную армию работал токарем на Мурманской судоверфи и разбирался в технике. Вражескую атаку мы отбили. А мои солдаты - кое-кому я и в сыновья годился - потом отводили глаза… И было отчего.

Я хорошо ходил на лыжах, поэтому зимой во время марш-бросков обычно шел впереди колонны, прокладывал лыжню. И ведь мы не просто шли, но и несли на себе вещмешки, детали пулемета и коробки с набитыми патронами лентами. Между прочим, станковый пулемет «максим» весит около 60 килограммов, один станок тянул на 32 кило. И носили пулемет в разобранном виде два бойца.

Как-то зимой в составе стрелкового батальона, в котором было около 600 человек, заночевали на открытой опушке леса. Костров не разводили. Спали на земле под плащ-палатками группами по несколько человек, чтобы согреться. С рассветом поднялись уходить. И тут появился немецкий самолет-разведчик «Фокке-Вульф 189». Он имел два киля, отчего его прозвали «рамой». Вскоре по его наводке немцы начали сильный артиллерийский обстрел места, где мы ночевали. Только нас там уже не было. Повезло…

Кстати, с «рамой» мы пытались бороться. Устанавливали пулемет на специальную подставку и стреляли трассирующими пулями, чтобы отогнать от наших позиций. Летал самолет невысоко, скорость имел небольшую, но сбить его было очень трудно. Он имел два мотора, что повышало живучесть, а главное, хорошую бронезащиту снизу, от которой пули отскакивали.

Однажды на позицию моего пулеметного расчета со стороны немцев неожиданно вышла группа наших разведчиков. Нас заранее никто не предупредил о них, как это положено. И тут неизвестно, что могло бы произойти, но помог случай. «Аркаша! Свои! Не стреляй!» - услышал я. Это крикнул разведчик Киселев, мурманчанин, которого я хорошо знал. Такая вот неожиданная встреча. Хорошо, что все обошлось благополучно… После войны Киселеву присвоили звание капитана, потом он работал в ЦПКТБ «Севрыбы».

Через некоторое время после того, как был сдан Ростов-на-Дону, к нам в дивизию прислали разжалованных старших офицеров из отступивших частей. Мы доверяли им носить пулеметы и боезапас. В нашей дивизии служили и бывшие заключенные, которые из мурманских тюрем добровольцами пошли на фронт. Многие были осуждены по политическим статьям. Однако сражались с врагом отчаянно.

В моем отделении воевал рядовой Коз. Он как-то сделал мне отличную финку, которая могла пригодиться в рукопашном бою. А однажды мы пошли в наступление. Физически очень сильный, Коз в одиночку нес пулемет в собранном виде. Но наступление захлебнулось, пришлось отходить. Коза тяжело ранило в обе ноги. Три дня он пролежал на нейтральной полосе под сильным вражеским огнем. Вытащить его, спасти не удалось. Я так и не узнал, за что он был осужден на 15 лет...

Мы отмечаем разгром немецко-фашистских войск в Заполярье в октябре. Но теснить их начали раньше, и первой тут была Полярная дивизия. В июне-июле 1944-го она провела наступательные бои и вышла на рубеж Сен-озеро - Елетьозеро, заняв выгодное положение для решающего наступления войск Карельского фронта.

В июле, в ходе тех схваток с эсэсовцами 6-й горной дивизии «Норд», меня тяжело ранило. Крупнокалиберный артиллерийский снаряд разорвался рядом с пулеметом. Одиночный осколок раздробил кость правой руки и повредил нервы. Если бы снаряд угодил немного дальше, то насмерть посекло бы осколками. За этот бой меня наградили медалью «За отвагу». В том же бою в моем пулеметном расчете погиб Петр Пальковский. Он был представлен к этой награде посмертно. Да, никому не было дано знать, встретит ли он следующий день. За время сражений за Советское Заполярье погибло три состава пулеметного расчета, которым я командовал…

Дальше дивизия воевала уже без меня. Она била немцев в Финляндии, Польше, Германии и закончила войну на датском острове Борнхольм, где фашисты создали мощную военно-морскую базу. За свой ратный труд была награждена орденом Суворова 2-й степени и званием Гдыньской.

А мне после того боя один замечательный хирург сделал успешную операцию. Руку удалось сохранить, хотя она и не действовала еще много лет. Потом - эвакуация в тыл и несколько месяцев в госпитале на Урале. А в конце 1944-го я вернулся на Мурманскую судоверфь.

По своей довоенной специальности, токарем, работать уже не мог. Научился писать левой. Работал инженером-диспетчером, инженером-прорабом, более 35 лет - старшим инженером-строителем судов. Всего я отдал судоверфи 54 года. Постепенно правая рука разработалась, когда пилил дрова для домашней печки. Сейчас могу кое-что делать ею, в том числе писать...

Опубликовано: Мурманский вестник от 16.09.2011

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,433775,389077,300673,1697
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня