30.08.2013 / Служу Отечеству!

Искупление кровью

Скульптура краснофлотца-сигнальщика на станции метро «Площадь Революции». Фото с сайта: konoplinka.livejournal.com

(Продолжение. Начало в номере от 28 августа.)

Королевский вальс

Об одной судьбе здесь хотелось бы рассказать более подробно.

В июне 1953-го Великобритания отмечала коронацию Елизаветы Второй. Важной частью торжеств по давней традиции стал военно-морской парад. Среди сотен кораблей, принявших в нем участие, был и советский. Наш новый, с иголочки, легкий крейсер «Свердлов» появился последним - задержался из-за сильного шторма. На глазах встревоженных организаторов и заполонившей набережную публики корабль, командир которого отказался от лоцмана, на полном ходу буквально ворвался на рейд. И точно занял свое место, блестяще выполнив фертоинг - способ постановки на два якоря, применяемый на стоянках со сложной гидрологией. Иностранные коллеги ревниво следили за маневром с хронометрами, а потом кусали локти: 12 минут! У них ушло в разы больше, кому-то понадобился и не один час. Набережная же ликовала: нация мореходов умеет ценить моряцкую удаль. И на следующее утро о ней на первых полосах писали британские газеты.

Впрочем, и в последующие дни имя командира советского крейсера не сходило с их страниц. Кстати, его вообще было трудно не заметить: Олимпий Рудаков обладал богатырским ростом и сложением. Русский командир преподнес королеве подарок советского правительства - горностаевую мантию… В обход старших по званию, адмиралов, королева первому вручила памятную медаль молодому русскому каперангу… Ее Величество выразила желание танцевать с русским капитаном… Елизавета II в нарушение дипломатического протокола дала двухчасовую аудиенцию командиру советского крейсера - премьер Уинстон Черчилль выказал свое неодобрение…

В общем, газетам было о чем писать. И надо думать, в разговоре с юной королевой Олимпий Рудаков не преминул сообщить, что уже бывал в Англии. Да, за пятнадцать лет до того, курсантом, он находился на крейсере «Марат», который точно так же пришел в Портсмут на военно-морской парад в честь коронации ее отца Георга VI…

Но сколь бы продолжительной и откровенной ни была их беседа, вряд ли Олимпий Иванович рассказал Елизавете Второй о том, что она вальсировала с человеком, который в свое время оказался на волосок от расстрела. Ему повезло - его всего лишь разжаловали и отправили в штрафную часть.

Случилось это так. В ноябре 1942 года во время жестокого шторма в Баренцевом море разрушился корпус эсминца «Сокрушительный». Корабль затонул, погибло 32 из 223 членов экипажа. Причины недостаточной прочности эсминцев этого типа были названы в приказе наркомсудпрома № 00181 «О конструктивных ошибках при проектировании кораблей проекта «7». Именно ошибки в проектировании привели к гибели «Сокрушительного» и его моряков. Только приказ этот появился лишь в июне 43-го, через полгода после того, как командир корабля был приговорен к расстрелу, а его помощник старший лейтенант Рудаков и еще два члена экипажа разжалованы и отправлены «искупать кровью». Причем даже не на Северный флот, а на Карельский фронт.

Там Рудаков три месяца воевал красноармейцем в штрафниках, после чего продолжил служить командиром батареи противотанковых орудий, получил ранение. Однако Северному флоту остро не хватало опытных морских офицеров. Его затребовали назад и в феврале 1943 года назначили штурманом эсминца «Громкий». Войну он закончил командиром эскадренного миноносца «Доблестный», капитаном третьего ранга, кавалером шести боевых орденов.

И затем карьера складывалась весьма успешно. Через пару месяцев после получившего высокую оценку похода в Великобританию Рудаков, которому еще не исполнилось и сорока, получил звание контр-адмирала. На флоте поговаривали, что к служебному его росту приложил руку адмирал Арсений Головко, пытавшийся таким образом загладить вину за чуть было не сломанную судьбу моряка. Хотя чего только порой не говорят на флоте…

Впоследствии Олимпий Иванович четверть века возглавлял кафедру в Военно-морской академии. История его жизни достаточно известна. Но, быть может, еще более известен облик этого моряка. Многие москвичи каждый день сталкиваются с его скульптурным изображением. Как уже говорилось, сложения Рудаков был богатырского. И именно с него, тогда курсанта, известный скульптор Манизер изваял фигуру Краснофлотца, которая уже три четверти века украшает станцию метро «Площадь Революции».

Невольные каменщики

Приказ наркома ВМФ № 276 от 1 октября 1942 года предписывал отдельные штрафные роты и взводы «придавать частям морской пехоты, находящимся на наиболее трудных участках боевых действий флота… чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной». Именно такой считалась служба в боевом охранении (БО) в районе хребта Муста-Тунтури на перешейке полуострова Средний. Рядом со штрафниками поочередно несли такую же службу подразделения 12-й, 63-й и 254-й отдельных бригад морской пехоты (ОБРМП), а также три отдельных пулеметных батальона (ОПБ), усиленных артиллерией.

Впервые 614-я отдельная штрафная рота оказалась там в январе 1943 года, командовал ею тогда капитан Иван Шихирин. Она сменила на первом боевом участке 348-й ОПБ, пулеметные и артиллерийские расчеты которого переместились в 30 только что построенных железобетонных дотов.

В Северном оборонительном районе имелось три боевых участка. Первый включал передовую линию обороны на перешейке и боевое охранение на Муста-Тунтури; второй - остальную часть полуострова Средний; третий - полуостров Рыбачий. Штрафники использовались на первом, а для переформирования и пополнения выводились на второй. Они несли примерно те же тяготы, что и стоявшие рядом в обороне морпехи и пулеметчики. Но, так сказать, с нагрузкой.

При изучении учетных карточек погибших офицеров постоянного состава штрафных подразделений выяснилось, что среди них были не только командиры с боевым опытом, но и молодые лейтенанты, недавно окончившие технические училища. Казалось бы, нелогично назначать необстрелянных людей командовать в боевой обстановке штрафниками, в том числе кадровыми офицерами, которые были старше по званию и возрасту. Но тут логика была иной. Дело в том, что в Северном оборонительном районе «нагрузка» на штрафников состояла в строительстве опорных пунктов в низине Муста-Тунтури. Объем работ был большим. А чтобы они велись достаточно грамотно, и потребовались те самые лейтенанты-«технари». Их знания тут оказались важнее боевого опыта.

Работы в районе хребта велись под непрерывным огнем, «строители» несли большие потери. Первоначально штрафникам была поставлена трудная, сложная, как оценил ее даже командующий СОР генерал Кабанов, задача - создать новый опорный пункт на сопке перед северными скатами занятой противником высоты 122.0. Под постоянным обстрелом они построили на прочных фундаментах с применением цементной кладки два артиллерийских и несколько пулеметных дзотов. Строителей саперного батальона командующий СОР берег, они лишь периодически контролировали ход и качество работ, а также занимались менее опасным в зимнее время подвозом строительных материалов.

Первая боевая служба штрафников продлилась около четырех месяцев и завершилась в апреле. За это время их ни разу не вывели хотя бы на короткий отдых во вторую линию обороны. Другие части менялись каждые три-четыре недели.

«Ботик» ходит по земле

«Временные бойцы» активно использовались на полуострове Средний и для доставки боеприпасов и продовольствия на передовую. Командовавший СОР генерал Сергей Кабанов повествует: «Между передним краем нашей обороны и опорными пунктами боевого охранения пролегла долина, ровная, как стол, и крепкая, как гранит: в ней ни укрыться, ни закопаться - нет больших валунов и растительности для маскировки, все под огнем. Ее прозвали «долиной смерти». В светлое время ее безнаказанно не пересечешь, а снабжать боевое охранение надо. Подносчики, навьюченные боезапасом, продуктами и иной ношей, с опасностью для жизни пересекали долину в темное время или в туман. Их прозвали морским именем «ботики». Они не носят только пресную воду - ее достаточно в глубоких озерах на северных склонах Муста-Тунтури, зато они вытаскивают из опорных пунктов убитых, несут и ведут к Среднему раненых. И все это под огнем».

Заслуженный художник России, почетный морпех и почетный гражданин Полярного Георгий Возлинский сам был среди этих «ботиков». «Примерно в 3 километрах от Муста-Тунтури расположились склады с грузами, которые сюда привозили на лошадях, - вспоминал он через многие годы. - Наша работа - это от складов отнести все, что дадут, на опорные пункты, а обратно - пустую тару, раненых и тоже что дадут. Лотки с минами, ящики с гранатами, патронами, ракетами, медикаменты… консервы, мешки с сухарями, канистры с водкой, концентраты, всего не перечислишь … Группами до 8-12 человек получаем разные грузы и отправляемся вперед - в неизвестность. Мы без оружия, да оно нам просто бы мешало. Сначала по траншее… до землянки КПП …Идем под огнем противника, с разных сторон и недалеко от нас разрывы мин, свистят осколки снарядов и гранита … На КПП формальная проверка, в основном счет «по головам»… Как правило, «ботики» погибают на первых «ходках», еще не успевая научиться правилам движения… С позиций немцев все несколько наклонное к Муста-Тунтури плоскогорье было, как на ладони. Появилось движение, хоть группы, хоть повозки, отдельного бойца, дымок над землянкой, огонек или вспышка выстрела - следуют пулеметные очереди, минометный или артиллерийский обстрел… Передышка, и дальше вверх …Идти очень трудно, на валунах ботинки скользят, но вперед. Ведь груз наш ждут, и в первую очередь, патроны и гранаты».

А в обратный путь приходилось тащить на волокушах раненых. И это было еще сложнее: попробуй-ка спустись с волокушей по скалам. Не развернешься с нею и в траншее - только поверху. Каждая ходка, как вспоминал ветеран, выбивала одного-двух товарищей, а порой и больше половины группы, когда ее накрывала минометная серия или пулеметная очередь.

Красноречивая подробность: в светлое, то есть в наиболее опасное время - с марта по октябрь, использовались только штрафники, но зимой «службу ботика» посменно несли и морские пехотинцы, и пулеметчики. Бывший боец 347-го ОПБ Николай Ястребов, например, три месяца подряд делал по три ходки в день. В любые морозы он надевал не валенки, а ботинки, каблуками которых можно было выбить ямку, чтобы зацепиться за нее на скользкой заледеневшей круче. Кто-то шел в ватнике, а кто-то в короткой шинели - длинные полы мешали.

При этом погибали «ботики» все же не каждый день. В одном из документов указано, к примеру, что с 16 декабря 43-го по 10 января 44-го в боевое охранение ежедневно проходили группы носильщиков численностью до 60 человек и потерь в них не было.

«Иная причина смерти»

В архивной учетной карточке техника-лейтенанта Евгения Патанина, помощника командира роты 589-го ОШВ (именно так указана его должность), выпускника высшего технического военно-морского строительного училища, значится: «Умер от ран в ППГ-2215. Похоронен на полуострове Рыбачий».

Командовавший СОР генерал Кабанов так описывает это медучреждение: «Наши потери в боях на Муста-Тунтури и в «долине смерти» вынудили срочно заняться делами госпиталя. Он назывался ППГ № 2215, то есть походно-полевой госпиталь, хотя давно стал обычным стационарным военно-морским госпиталем. Его пришлось значительно расширить, построить для раненых и больных хорошо защищенные подземные палаты и жилые землянки для медиков. Эвакуация в главную базу была в наших условиях мерой крайней и редкой, мы старались вернуть людей в строй тут же, на полуостровах».

Правда, «снизу» ситуация выглядела отнюдь не так обнадеживающе. Как именно старалось командование, свидетельствует Николай Манаков, попавший в штрафроту в начале 44-го: «Медицинских работников в роте не было. Многие раненые погибали от холода, от отсутствия квалифицированной медицинской помощи».

Разные чины - разные взгляды. Впрочем, так бывает не только на войне и не только в армии…

Местами захоронения убитых и умерших штрафников в документах обычно обозначены полуострова Рыбачий и Средний или хребет Муста-Тунтури, но точное место погребения часто не названо. Причины выбытия указываются такие: «убит в боевом охранении», «…при выполнении боевого задания», «…в бою», «пропал без вести», «погиб при налете вражеской авиации», «погиб при вражеском артобстреле», «умер от ран в ППГ-2215» и очень редко - «умер от болезни».

Сами штрафники говорили, что у них два выхода - через «наркомздрав» (госпиталь) или «наркомзем» (могилу). И кто-то выбирал второй путь по своей воле. Инженер-капитана 2-го ранга Михаила Бахтинова военный трибунал флота осудил на 5 лет лишения свободы (статья не указана) с заменой на три месяца пребывания в штрафном взводе. Его направили стрелком в 589-й ОШВ. Но человек не вынес позора и тяжести своего положения и, как сообщает его архивная карточка, 7 апреля 1944 года застрелился. Попадание в штрафную часть стало причиной самоубийства не только для него. 20 ноября 1944 года, когда сухопутные боевые действия в Заполярье уже закончились, застрелился и краснофлотец 614-й ОШР Михаил Ершов. Подобные случаи обозначались в отчетах военной поры как «самострел» или «иная причина смерти».

Отцы-командиры

Командовали штрафными подразделениями, как и требовал приказ наркома ВМФ, действительно опытные офицеры из числа наиболее отличившихся. В этом можно убедиться на примере нашего земляка, мурманчанина Петра Никифоровича Осмоловского. В ноябре 1942 года он был призван на Северный флот и назначен на должность начальника инженерно-химической службы одного из батальонов 12-й ОБМРП. Служивший тогда вместе с ним Барченко-Емельянов так описывает этого командира: «Он производил на окружающих приятное впечатление: инженер, окончил технический вуз в Ленинграде, назначение получил в Мурманск, где и работал по приобретенной специальности до самой мобилизации. Весьма любезен, корректен, начитан. Чувствуется, что хлебнул лиха досыта и основательно обтерт на все грани жизни. С людьми ему работать легко, да и тяготы боевых условий его не пугают».

Через полгода Осмоловского как одного из самых грамотных офицеров перевели в отдел кадров штаба бригады, еще через четыре месяца назначили командиром взвода 614-й штрафной роты. В том сыграло роль, видимо, и его высшее техническое образование, необходимое для командования штрафниками-«строителями». Он находился вместе со взводом в боевом охранении на хребте Муста-Тунтури, за отличную службу был награжден в декабре 1943 года орденом Отечественной войны 2-й степени. Но главное, получил такое желанное для фронтовиков поощрение, как отпуск на Большую землю. Затем командовал ротой и батальоном морской пехоты. После войны вернулся в Мурманск, работал инженером на строительстве морских навигационных сооружений.

Николай Иванович Ребцовский отважно воевал на полуострове Средний с первых дней войны. Он начал ее лейтенантом, командиром роты 135-го стрелкового полка и уже в июле 1941-го был награжден - редкость по понятным причинам в ту пору - орденом Красного Знамени. В декабре 1942-го его направили на шестимесячные курсы повышения квалификации. После окончания он намеревался вернуться в свой батальон, однако судьба распорядилась иначе.

Его сын рассказывает об этом: «Неожиданно поступило приказание явиться к адмиралу Головко А. Г. За ярко освещенным столом его встретили командующий Северным флотом и член Военного совета Николаев. Адмирал сказал, что хочет назначить Николая Ивановича на должность командира 614-й штрафной роты как имеющего опыт боев и воспитательной работы с личным составом, а также безупречные характеристики. Ребцовский Н. И. поблагодарил за доверие и обещал оправдать его. Он испытывал при этом волнение, сомнения, страх перед ответственностью, чувство неуверенности. Отказаться? Это будет позор, он его никогда не смоет. И ведь приказы не обсуждаются, даже если отдаются в форме добровольного выбора».

Рядом с Ребцовским воевал на Рыбачьем с первого дня войны и командир другой роты того же полка младший лейтенант Иван Шихирин. Уже 27 августа 1941 года командир полка представил его к награждению орденом Красной Звезды (правда, соответствующий приказ по войскам Карельского фронта был подписан лишь в декабре).

Бывший командир разведки 254-й ОБМРП Василий Барболин в своих воспоминаниях «Незабываемый Рыбачий» отзывается о нем, как о бесстрашном офицере с большим боевым опытом. Он пишет, что 5 ноября 1941 года 7-я рота 135-го стрелкового полка под командованием Шихирина в составе сводной группы 100-го погранотряда майора Ивана Каленикова высадилась на мыс Пикшуев, занятый противником. Они на три дня перерезали дорогу, связывавшую немецкие тылы с линией фронта, громя опорные пункты фашистов. За двадцать суток отряд с боями преодолел более двухсот километров и вышел к своим. Об этом же рассказала 14 декабря 1941 года «Правда». Чтобы попасть на страницы главной в те годы газеты страны, надо было действительно совершить подвиг. В январе 1943 года свои первые бои штрафники Северного флота вели под командованием ставшего уже капитаном Шихирина.

В общем, командиры для штрафных частей подбирались тщательно. Кандидатуры всесторонне изучались, требования к ним предъявлялись самые высокие. Офицеры не стремились попасть на эти должности, пусть даже «всего» на 6-8 месяцев, но вынуждены были соглашаться на предложения комфлота о «повышении».

Пока удалось установить фамилии четырех командиров 614-й ОШР - это капитаны И. Г. Шихирин, Н. И. Ребцовский, М. Д. Баранов, майор В. И. Антоненко - и двух командиров 589-го ОШВ - капитаны И. А. Латко и Федорченко.

(Продолжение следует.)

Фото:
Олимпий Рудаков. Фото с сайта: moremhod.info
Виктор ФЕДОРОВ, полковник запаса.

Опубликовано: Мурманский вестник от 30.08.2013

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели (16+)
Экзотика и классика
Гороскоп на сегодня