08.02.2014 / Служу Отечеству!

Кто стоит перед строем?

Президент на днях подписал закон о создании при Минобороны России военной полиции. Она будет отстаивать «права военнослужащих, гражданского персонала, обеспечивать в Вооруженных силах законность, правопорядок, воинскую дисциплину, а также безопасность дорожного движения и охрану армейских объектов». Сначала планируется численность чуть выше пяти тысяч человек, а потом - свыше пятидесяти.

Удивительно.

То есть сейчас с дисциплиной и порядком в войсках командиры и начальники справляются кое-как, но как только у нас появится военная полиция, так сразу дела и пойдут в гору? Наверное. Во всяком случае, мысли такие напрашиваются.

Конечно, разговоры о военной полиции велись давно, и, полагаю, этот орган в войсках будет нелишним, но я бы не очень сильно надеялся на то, что новая структура немедленно защитит права военнослужащих, законность, порядок и дисциплину.

Справедливости ради следует сообщить, что такая полиция есть практически во всех странах мира, но стали ли от этого права военнослужащих более защищенными?

Скорее всего, нет. Почему? Потому, что права, законность, порядок и дисциплину в воинских частях должны обеспечивать прежде всего командиры и начальники. Офицерский состав должен исполнять свои обязанности, потому что там, где есть у нас еще элементы «дедовщины», там именно офицеры эти обязанности не исполняют должным образом. И вводи туда полицию - не вводи, дело с мертвой точки не сдвинется.

Мой племянник год назад ушел в армию. Сам ушел, ему срок был явиться в военкомат в марте, а он ушел на полгода раньше. Решил, что нечего тянуть, надо отслужить.

Попал он в Ленобласть, в Каменку. Воинские части в Каменке считаются, как я потом узнал, местом, где процветает «дедовщина», где призывники все время болеют, где иногда люди кончают жизнь самоубийством. Их все время проверяют, комиссии от Минобороны наезжают постоянно, но положение не улучшается.

На присяге племянника немедленно простудили, потому что держали людей на морозе. Температура поднялась до 39 градусов, его поместили в медицинскую роту. Но и там с такой температурой все время гоняли убирать снег.

Его мать молчала до той поры, пока у него кровь не хлынула носом. У совершенно здорового парня подскочило давление, и оно держалось постоянно на уровне 160 на 110. А снималось только носовыми кровотечениями. Кровопотери по поллитра за раз.

Она позвонила мне: «Роман погибает». Я немедленно связался с его командиром, который уверил меня, что парень уже адаптировался и мамочка просто нагнетает обстановку. Но парня никак не могли довезти до местного госпиталя, чтоб выяснить в конце концов, почему у него целый месяц держится температура и никак не унять носовые кровотечения.

Ценой неимоверных усилий он оказался в Петербурге, в Военно-медицинской академии, а вслед уже понеслось: мол, уклоняется от армии, нос себе расковырял сам и все такое прочее.

В академии его продержали два месяца, сделали четыре операции - исправили искривление носовой перегородки, удалили четыре зуба, вычистили нагноение челюсти.

Потом он опять оказался в части. Но в части правят не офицеры, а «деды». Постоянные унижения, лишение сна, он делает приборку, а на пол тут же плюют. Одежду, обувь, туалетные принадлежности - все это отбирают у «молодого» и ему же продают. Солдаты ходят постоянно голодные, матери еженедельно возят им из Питера корзины еды.

Сможет ли что-то в этом случае сделать военная полиция?

Нет, потому что в части не командует офицер, нет там офицера.

Уставной порядок в части зависит только от него и больше ни от кого.

А со случаями «дедовщины» надо бороться только с помощью устава, и те офицеры, которые не способны выстроить уставную службу в войсках, должны быть немедленно уволены из армии без выходного пособия.

Парень не спит уже несколько суток. Ему просто не дают спать. Он не спит неделю, вторую, месяц. Его никто не бьет, просто лишают сна. «Деды» гоняют его посменно. Это такой спарринг, ведь он два месяца лежал в госпитале, а теперь должен «наверстать» упущенное.

Через месяц такой жизни у Романа опять поднимается температура, и он вновь оказывается в госпитале - никто не понимает, почему у него держится температура 39, а командование части опять считает, что он ее нагоняет сам - какими-то химическими методами.

Опять академия, теперь уже на месяц. Диагноз - нервный срыв.

Конечно, в случаях выявления «дедовщины» можно вводить в часть полицию, но лучше бы такую часть расформировать, офицеров уволить в запас, а виновникам в издевательствах не засчитать отслуженный срок в срок службы.

Я отправил мать Романа в организацию «Солдатские матери». И эта мера оказалась самой действенной. По возвращении из госпиталя он был переведен в другую часть, под Новгород.

Прибыл туда, и тут случилось чудо. В части уставной порядок, все на своих местах, офицеры считают себя офицерами, а прапорщики прапорщиками, а рядовые хотят получить звание ефрейтора. Люди накормлены, у них есть выходной, и форму никто не ворует. В Каменке Романа считали чуть ли не уклонистом, а здесь - одни благодарности и звание сержанта.

Как такое возможно? Замечу, без военной полиции...

Несомненно, ее вводят не от хорошей жизни, но, на мой взгляд, лучше бы заняться качеством офицерского корпуса.

За время непрерывных реформ в армии и на флоте пострадало качество обучения, формирования, воспитания будущих офицеров. Преподавательский корпус поредел, учебную базу нужно возрождать заново. И одними высокими зарплатами дело не поправишь.

В мои времена в училище мы еще застали офицеров, прошедших Великую Отечественную войну. Это были люди, с которых мы брали пример. Они относились к нам с уважением. Мы были курсантами первого курса, а они, офицеры, никогда не считали нас людьми второго сорта. Им хотелось подражать.

Воспитание офицера без примера не существует. Все это сегодня утеряно. Сегодня никто не может дать даже определение основным офицерским качествам. Никто, похоже, не знает, что это такое.

А мы это знали. Мы видели, как себя ведет начальник факультета капитан 1-го ранга Бойко. Мы видели, как он относится к делу и как с него берут пример командиры рот, преподаватели - внешний вид, выправка, поворот головы, поведение перед строем. Все очень важно. Важно, что человек говорит и как он говорит.

А сегодня все вокруг, как заведенные, твердят о патриотизме, даже не подозревая, что для офицера патриотизм - слово почти ругательное.

Особенно оскорбителен вопрос офицеру: «Вы патриот?»

Почему? Потому что для офицера это подмена понятий: мужество, мужественность, долг, доблесть, честь, совесть. Определения? Пожалуйста.

Мужество - способность осмысленно устремляться ради добра в опасность.

Мужественность - сочетание в человеке силы духа, чувства долга, доблести, благородства и самоуважения.

Совесть - способность личности самостоятельно формулировать нравственные обязанности и реализовывать нравственный самоконтроль.

Совесть - глас Божий, его весть. Совесть - быть заодно с вестью от Бога.

Доблесть - мужество, доведенное до блеска.

Честь - не нарушаемые правила поведения.

Чувство долга - обязательства, принимаемые добровольно.

Благородство - способность к благодарности, отсюда и самоуважение.

Все это я видел еще зеленым курсантом, и все это осталось в памяти навсегда.

Потом, когда попал на флот, встречал и других офицеров, других командиров, и они не могли служить образцом поведения, но я хотя бы знал то, какими они должны быть.

Я знал, каким должен быть офицер. Я хотел этому образцу соответствовать.

Поможет ли введение военной полиции вернуть армию к тому образцу?

Не думаю. Не уверен. Очень много сломано, и начинать теперь надо с сиротских приютов, кадетских корпусов, училищ и живого примера.

Вот с этим примером и будут главные сложности.

Сначала его надо найти.

Александр ПОКРОВСКИЙ, писатель

Опубликовано: Мурманский вестник от 08.02.2014

Назад к списку новостей

Еще по теме

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,745475,776176,981773,6525
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня