В разведку - напросился

Солдатами, как известно, не рождаются - ими становятся. Становятся в годину испытаний для Отечества. Так было и с Дмитрием Александровичем Карповым, слесарем обогатительной фабрики комбината «Апатит», кавалером двух орденов Славы, медали «За отвагу» и других боевых наград.

Судьба свела меня с ним во время служебной командировки в Кировск в далеком уже 1975 году, когда страна готовилась торжественно отметить тридцатилетие Победы в Великой Отечественной войне.

Среднего роста, широкоплечий и плотный, он, чувствовалось, обладал большой силой. Таких бойцов, как я слышал от фронтовиков, частенько отбирали в разведку. Оказалось, так случилось и с Карповым.

- Сам напросился, - признался он. - И ни разу не пожалел об этом. Вместе с ребятами из полковой разведки ходил по тылам врага. При моем участии наш взвод за время боевых действий взял 19 «языков».

Первый орден заслужил в 43-м, в Карелии, под поселком Масельгская. Задание - во что бы то ни стало взять пленного. Я был в группе захвата. На рассвете незаметно преодолели немецкие заграждения. Ворвались в блиндаж, где отдыхали пятеро вражеских солдат. Очередью из автомата я скосил четверых. Пятого, ефрейтора, оглушил прикладом автомата и на себе потащил его к своим. Ценный оказался «язык». Недавно прибыл на передовую из Берлина, из отпуска. За него мне еще и десять суток отпуска дали. С матерью повидался. Она оставалась в Кировске. Жители расспрашивали меня о войне, интересовались, не встречал ли на фронте земляков. Ведь на войну вместе со мной город отправил три вагона мужиков. Но тогда вернулся я один. И то - на побывку…

Вторую награду получил незадолго до конца войны в Польше. Тогда во время боя вышел из строя командир нашего взвода. Я принял командование на себя. Поставленную перед взводом задачу мы выполнили. Правда, в том бою понесли немалые потери. Сам я получил серьезное ранение. На этом и завершилась моя фронтовая служба…

Страшно ли было? - спрашиваете. Да, случалось и такое. Но на войне страшен не тот, кто стреляет, а тот, кто поджидает. Он может встретить тебя где угодно. И тут для нашего брата разведчика главное - не растеряться, не испугаться до беспамятства. Боязнь сама по себе не беда. Ею страдают все. И я боялся. Тоже ведь человек, как и все. Но война научила бороться и с ней.

Ехал на фронт, а у меня за душой ничего, кроме страха, не было. Потом, побывав в бою - из-под верной смерти ушли мы тогда, - понимать стал, что не такой уж я трус, и не кончена жизнь. Даже смешно стало, что хоронил сам себя раньше времени.

И на войне ко всему привыкаешь. А самое тяжелое там - это ожидание.

Выдержать первый бой

С этим выводом Карпова полностью согласился другой кировский фронтовик - заместитель начальника обогатительной фабрики Петр Гаврилович Гаврилов, встреча с которым состоялась во время той же моей командировки на комбинат «Апатит».

Сапером и снайпером довелось быть ему в годы войны. Как и Карпов, в 1943 году он стал кавалером ордена Славы третьей степени. Эту особенно чтимую фронтовиками награду он заслужил за победу в дуэли с немецким снайпером. Но, когда я попросил его рассказать о самом памятном для него фронтовом событии, он поведал мне не об этом, а о первом своем бое.

Случился он на подступах к Сталинграду. Немцы превосходящими силами ударили по позиции наших войск. Казалось, ничто не остановит их натиск. Но произошло невероятное. Русские поднялись в контратаку. Страшная, неудержимая сила была в этот миг у бойцов. Их яростное «Ура!» заглушило треск автоматных очередей фашистов, которые, видать, не рассчитывали встретить серьезное сопротивление. Они дрогнули, замешкались. Первые их ряды стали пятиться назад. Атака была отбита.

- Этот успех поднял настроение бойцов. Ведь мы прошли боевое крещение, убедились, что немцев можно бить! И это сознание своей силы, первой своей победы, сделало нас смелыми, уверенными в себе, - рассказывал мне Петр Гаврилович.

- В штыковой атаке схватываются лишь те, которые не успели перестрелять друг друга при сближении, - поделился со мной фронтовик. - А каждая атака - это судорожные объятия смерти, из которых надо не просто вырваться, а победить. Победить прежде всего страх в себе и ощущение, что именно в тебя летят все пули. Через все это пришлось пройти. А путь был далек и труден: от Сталинграда до Берлина пешком, а потом и в Прагу, но на машинах. Там и добивали фашистов.

Выдержать первый бой, как говорил он, значит, стать воином. А этим всегда славилась русская армия.

Герои остаются с нами

Годы бегут, и среди нас все меньше тех, кто отстоял страну. Ушедшие два-три десятилетия, тем более полвека назад как бы отступают в тень. И, наоборот, усилиями молодых поисковиков возвращаются имена тех, кто в силу драматических обстоятельств 70 с лишним лет оставался безвестным.

Как удержать в памяти всех? Одному человеку это, конечно, не по силам. Но на то и есть она, народная память, самым ярким проявлением которой стал Бессмертный полк. Ручейки семейной, частной памяти слились в бескрайнюю реку.

Тут каждый делает то, что может. Сам я вот уже 60 лет по мере сил веду поиск фронтовиков, отличившихся при защите Советского Заполярья. В свое время завел даже списки тех, кто, отличившись в боях, остался жить и работать в нашей области. Только в моем списке фронтовиков комбината «Апатит» значились 53 человека. Была в свое время задумка рассказать о каждом из них в газете. О некоторых успел. Например, о кавалере орденов Боевого Красного Знамени, Богдана Хмельницкого, Красной Звезды, Отечественной войны второй степени крепильщике Расвумчоррского рудника Алексее Акимовиче Ковалеве, о полном кавалере ордена Славы Геннадии Петровиче Жаркове, Александре Павловиче Кузнецове, награжденном орденами Славы третьей степени и Красной Звезды, о некоторых других. Корю себя за то, что не сумел до конца осуществить задуманное. Но и счастлив, что судьба дала возможность прикоснуться к подвигу этих людей.

Главное дело

На войне не раз бывало: геройски сражавшийся с врагом боец вдруг оказывался в числе пропавших без вести. А его, лежавшего на поле боя без сознания, израненного, подбирали санитары и отвозили в госпиталь. Без документов. Вырывали тем самым из лап смерти. Боец жив, а похоронка с его именем уже летела родным. Так случилось и со связистом легендарной Шестой героической батареи Михаилом Чулановым.

В том важнейшем для судьбы Мурманска, незабываемом сентябрьском бою 41-го, в котором погибли большинство его товарищей, он выжил. И затем продолжал сражаться с врагом в составе другой войсковой части. Войну закончил в Германии. Был участником Парада Победы в Москве в июне 45-го.

Я разыскал его в глухой деревне Подосиновского района Кировской области. Как самую дорогую реликвию хранил фронтовик парадный мундир, украшенный боевыми наградами.

Вспоминаю встречу в его доме. Узнав о приезде журналиста, к нему пришли все здешние участники боевых действий, даже из соседних деревень. Они, постаревшие, после традиционных фронтовых ста граммов вспоминали о суровых военных буднях, о друзьях, погибших ради того, чтобы не отдать свою страну, свою семью и свой дом на поругание врагу. По-стариковски сетовали на разные обстоятельства недавних трудных дней и прошлых лет. Но, слушая их, я чувствовал, что между ними существует молчаливый уговор: все это житейские мелочи, которые не имеют особого значения. А самое главное они уже сделали…