Вскоре после того как Борис Сафонов возглавил гвардейский авиаполк, там сформировали новую эскадрилью - 6-ю минно-торпедную. Поводом стал прилет в конце марта с Дальнего Востока шести ДБ-3ф ВВС Тихоокеанского флота во главе с капитаном Григорием Поповичем.

Простые «доспехи»

Вот как вспоминал об этом позже Григорий Данилович:

«Понятно, что и мне и моему комиссару хотелось поскорее познакомиться с Сафоновым. Подойдя к землянке командного пункта полка, снова увидели человека в стеганных брюках и куртке. Мы спросили у него, где можно найти командира 2-го гвардейского полка Героя Советского Союза гвардии майора Сафонова.

- Я командир 2-го гвардейского полка,- улыбнувшись ответил человек в сером ватнике.

Признаться, мы с Толкачевым были сильно обескуражены. Мы представляли себе, что увидим Сафонова точно таким, каким он был изображен на портретах - при полном параде, при всех его многочисленных орденах, заслуженных за полгода войны. Но, как оказалось, тяжелые суровые боевые будни, которые мы застали на Севере, требовали простых и удобных «доспехов», и Сафонов в зимние месяцы не вылезал из своего рабочего обмундирования.

Я по всей форме доложил о прибытии в его распоряжение шести экипажей.

- Порядок, - обрадовался Сафонов. - Будем, значит, вовсю топить немцев и торпедами!

Подготовка торпеды 45-36АН перед боевым вылетом торпедоносцев.

Сафонов пригласил меня и Толкачева на свой КП и расспросил буквально обо всем - откуда мы, где раньше служили; интересовался каждым летчиком и штурманом, а затем изложил мне структуру своего полка и сообщил, что теперь на базе нашей группы и звена старшего лейтенанта Гарбуза будет сформирована эскадрилья. Охарактеризовав боевые качества летчиков этого звена, Сафонов дал особенно высокую оценку старшему лейтенанту Гарбузу, заметив, что он поможет нашей группе быстро войти в боевой строй».

Сдается мне, Сафонов в ВС СССР являлся командиром единственного полка, имевшего на вооружении самолеты почти всех родов авиации: истребительной, бомбардировочной (причем на вооружении были бомбардировщики, способные производить бомбометание как с пикирования, так и с горизонтального полета) и минно-торпедной. За исключением, наверное, штурмовой, хотя большинство «харрикейнов» гвардейского авиаполка были оборудованы и бомбодержателями, и направляющими для реактивных снарядов - РС-82, и часто применялись в качестве штурмовиков, действуя по войскам противника на линии фронта. Поэтому можно с полным основанием считать 2-й гвардейский Краснознаменный авиаполк уникальным по составу.

Воспоминания летчиков-тихоокеанцев о первой встрече с прославленным североморским летчиком показательны. Дело в том, что тот после перенесенной месяцем раньше операции по удалению аппендицита не летал, был буквально привязан к земле и неотлучно находился на своем командном пункте. Но первая встреча у них произошла до этого - когда 23 марта 1942 года шесть торпедоносцев ДБ-3ф (с 26 марта их стали именовать Ил-4) под командованием капитана Григория Поповича после продолжительного перелета из Комсомольска-на-Амуре через Москву приземлились на аэродроме Ваенга-Первая.

Зарулив и поставив самолеты на краю аэродрома, капитан Попович, спустившись на землю, увидел недалеко стоящего человека в стеганных ватных брюках и куртке без знаков различия. Он дал ему указания, чтобы самолеты были взяты под охрану. Тот коротко ответил: «Есть!», и ушел. А капитан Попович и политрук Толкачев неспешно, с интересом разглядывая все на своем пути, направились искать полковой командный пункт. Там-то только и поняли, кем командовал Попович, едва очутившись на Кольской земле.

Старые знакомые

Капитану Поповичу, командиру новой 6-й минно-торпедной эскадрильи, было предложено в кратчайший срок обеспечить подготовку матчасти и личного состава для выполнения боевых заданий. Влившиеся в 6-ю эскадрилью экипажи Гарбуза, Хорева и Громова обладали полугодовым опытом воздушной войны в Заполярье и смогли предоставить новым сослуживцам богатый материал для предварительного знакомства с особенностями войны на Севере. С первого же дня между экипажами Поповича и Гарбуза установилось полное дружеское взаимопонимание, которому способствовало и то, что многие летчики, как оказалось, давно знали друг друга. Лейтенант Балашов, например, окончил Ейское военно-морское училище им. Сталина вместе с лейтенантами Хоревым и Громовым, а капитан Попович и старший лейтенант Гарбуз одно время служили в 1-м МТАП ВВС КБФ.

Старший лейтенант Александр Дмитриевич Хорев - командир экипажа ДБ-3ф, первого в ВВС СФ применивший высотную авиационную торпеду. Погиб 15 сентября 1942 г. - был сбит над вражеским конвоем во время крейсерского одиночного вылета.

Если с применением истребителей, истребителей-штурмовиков и бомбардировщиков в составе 2-го ГКАП на заполярном театре военных действий особых вопросов не возникало, то с торпедоносцами все было иначе. В начале войны в составе ВВС СФ торпедной авиации вообще не имелось. Первое звено торпедоносцев в 72-м САП появилось в середине сентября в составе трех ДБ-3Ф, прилетевших с Балтики. Командиром этого звена, как мы уже говорили, был старший лейтенант Иван Яковлевич Гарбуз. Судя по летописи ВВС Северного флота, именно с этого момента и ведет свое рождение североморская минно-торпедная авиация. Однако до конца 1941 года торпедоносцы использовались исключительно в качестве бомбардировщиков. В то время здесь еще не было минно-торпедной службы, ее предстояло организовать.

Технические трудности

Лишь в январе 1942-го была сделана первая попытка применения звена старшего лейтенанта Гарбуза в качестве высотных торпедоносцев. При подготовке к боевым действиям на море образованная накануне минно-торпедная служба в составе 72-го КСАП столкнулась с невероятным количеством проблем. Казалось, им не будет конца. Началось с простого: как доставить авиационные торпеды со склада на аэродром. Обычный грузовик для этого не подходил. Дальше - больше: на чем подвозить торпеды, чтобы подцепить к самолету? Подходящее транспортное средство нашли… в городском автопарке Мурманска. Для подвески торпеды к самолету было решено использовать корабельные тележки. Но те были приспособлены для передвижения только по палубе корабля, а по снегу двигаться отказывались. Пришлось от места хранения торпед до стоянки самолетов срочно проложить дощатый настил, для чего потребовалось найти добротные длинные доски и выровнять грунт. И все это зимой - в наших тьме, холоде и ветре.

Из всего сложного и многочисленного торпедного хозяйства в полку имелось лишь по комплекту приспособлений для подвески торпед к самолету, для авиационных мин и этого не было. Ко всему прочему у экипажей торпедоносцев и личного состава минно-торпедной службы 72-го КСАП напрочь отсутствовал какой-либо боевой и практический опыт применения минно-торпедного оружия. То и дело возникали трудности, которые приходилось преодолевать собственными силами, инициативой, изобретательностью, технической выдумкой, напряженным трудом, попутно постепенно овладевая новым видом вооружения.

Уже при подготовке торпедоносцев к боевому вылету оказалось, что на аэродроме нет компрессора для заправки торпед сжатым воздухом. И вновь необходимый автомобиль-компрессор нашли лишь в Мурманске, который там временно «одолжили» морякам. При испытаниях высотных торпед выяснилось, что в полете при низкой температуре на больших высотах замерзает вода, предназначенная для образования парогазовой смеси, посредством которой торпеда движется с необходимой скоростью. Смекалка и упорство техников позволили решить и эту проблему: те опытным путем разработали специальный состав незамерзающей жидкости. Параллельно к боевой работе на морских коммуникациях готовились и сами самолеты. Их активно применяли в качестве бомбардировщиков на сухопутном фронте, и они давно требовали ремонта, замены моторов, моторесурс которых уже подходил к концу. И здесь тоже не обошлось без трудностей - на складах ВВС СФ не оказалось ни моторов, ни запасных частей для самолетов ДБ-3ф.

(Окончание следует.)