30.03.2017 / Культура

А кто тут Слава?

В столице Кольского Заполярья побывал писатель Захар Прилепин

Фото: Сергей Ещенко
На ледоколе «Ленин».

- Слава тебя не утомляет? - спрашиваю Захара, после того как в кофейне, где мы перекусывали, к нему начали подходить люди с просьбой сфотографироваться вместе.
Он сначала не понял, посмотрел озадаченно. Когда дошло, засмеялся: «А, ты об этом? А я думаю, кто это среди нас Слава? Нет, не утомляет, все в порядке...». «Тогда это, наверное, еще не слава...» - смеюсь я в ответ.
Первое впечатление - удивление
Да, может быть, еще не слава, но известность Захара Прилепина безусловна. Он, как сейчас говорят, человек медийный, узнаваемый. Лишний раз убедился в этом в недавнюю пятницу, которую писатель провел в Мурманске.
Мы знакомы более десяти лет - с форума молодых писателей в подмосковных Липках. Это был 2005 год - время, когда Прилепина еще толком никто не знал. Совсем недавно, за год до форума, вышел первый его роман «Патологии». Вышел не в Москве, а в провинции - в журнале «Север», а потом уже отдельной книгой.
«Наша последняя удача - роман «Патологии», который прислал мальчишка 28 лет из Нижнего Новгорода, прошедший две чеченские войны и написавший блестящую вещь. Автор прислал эту вещь для нас специально! Он подчеркнул, что ни в один московский журнал не хочет ее отдавать, только в «Север»…» - эти слова прозаика Станислава Панкратова, в 2000-2005 годах - редактора журнала «Север», - о Захаре Прилепине.
В Липках в 2005-м Прилепин участвовал в работе семинара, в котором был и я, семинаре «Нашего современника», им руководили замредактора этого журнала, критик Александр Казинцев и литературовед Сергей Куняев. Первое впечатление от Захара - удивление. Приходит человек во всем черном. Джинсы, водолазка, кожаная куртка, все - черное. Спортивный. К тому же совершенно лысый. В общем, бандит бандитом. Но вот начал говорить, и все сразу стало на свои места. Это была речь рафинированного интеллигента, хорошо образованного, чуткого к слову.
В Мурманск Прилепин приехал с Донбасса, где служит в армии ДНР, майор, замкомандира батальона.
- Как ты все успеваешь: и телепрограммы вести, и в газеты колонки писать, и воевать? Книги, опять же...
- Я сейчас ничего не пишу - с тех пор, как уехал на войну. Колонки успеваю писать в самолетах. Мне помогает и то, что в проектах, в которых участвую, я всегда был начальник и сам себе командир. А для того, чтобы писать, я обычно уезжаю в свою деревню Керженец на полгода. Помогает и то, что пишу я быстро. Что касается телевидения, то проект «Соль» мы, если на Донбассе война к осени не закончится, закроем. Мне самому сейчас он не очень интересен.
День Прилепина в Мурманске начался с небольшой экскурсии по городу: мы с Захаром и директором «МурманЭКСПОцентра» Алексеем Савинцевым (именно благодаря ему автор «Саньки» и «Обители» смог приехать к нам и участвовать в работе Первого мурманского книжного салона) побывали у памятника Защитникам Советского Заполярья - нашего Алеши, у рубки «Курска», у бронзовых Кирилла и Мефодия, у креста на месте закладки храма Николая Мирликийского, а потом поехали на ледокол «Ленин». Разговор соответствующий - коротко рассказываю о непростой истории рождения последнего города Российской империи, о том, как Мурманск, на три четверти сгоревший, выстоял в Великую Отечественную, о прекрасном русском прозаике-северянине Виталии Маслове и его трудах по возрождению Дня славянской письменности. Называю участников первого праздника, что состоялся в Мурманске: Юрий Кузнецов, Владимир Личутин, Владимир Бондаренко, Семен Шуртаков.
- Всех знаю... - замечает Захар.
- Не сомневаюсь!
От «Обители» до «Взвода»
С восторгом вспоминаем Семена Ивановича Шуртакова - учителя и соратника Маслова, который и в преклонные годы (почти до ста лет ведь дожил) сумел сохранить ясный ум и юношеский задор, готовность к самым головокружительным, авантюрным предприятиям, вроде Славянского хода Мурман - Черногория, в котором Шуртаков участвовал, когда ему было без трех месяцев восемьдесят.
Пока сидим в кофейне, разговор заходит о последнем романе Прилепина «Обитель», а потом и документалистике в литературе, о том, что последняя в значительной степени условна.
- Для меня, например, - замечает Захар, - «Капитанская дочка» Пушкина более документальна, более точно рассказывает мне о том времени, чем его же «История пугачевского бунта».
- Ну да, в свое время великий русский философ Алексей Федорович Лосев очень точно заметил, что поэзия способна являть неявляемое. Тут, мне кажется, то же самое...
- Да, да. Именно! - соглашается гость.
Что же до «Обители», то неплохая, на мой взгляд, вещь получилась, хотя читалась не без проблем. Автор подчас невыносимо многословен. Но, в целом, хорошо. Текст по большей части плотный, вкусный. Особый интерес чтению придавало то, что я ведь немножко знаю Соловки, многократно там бывал, многие стежки-дорожки тамошние знакомы. Первые страниц 100-150 проглотил не останавливаясь. Потом как-то заскучал. Ну а потом начался спорт, любовь, опять же в какой-то момент понял, что Митя Щелкачов - это будущий Дмитрий Сергеевич Лихачев, и как-то веселее стало.
- А я вот залпом прочел, сразу, - делится еще один участник этого разговора - Алексей Савинцев.
Дальше - ледокол «Ленин». Побродили по первенцу атомфлота. Пока ждали экскурсовода, показал свое любимое место на атомоходе - курительный салон, где (примерно) Виталий Маслов приглашал Фиделя Кастро на свадьбу.
Выступление на Книжном салоне - замечательное. Оратор Захар прекрасный. Говорит подчас резко и жестко, но всегда - откровенно, не стесняясь. Тут же с размаха припечатал Мурманск, заметив, что город, хоть и вполне себе мирный, не переживший трех лет войны, однако Донецк выглядит получше:
- Это - в смысле дорог, того, как покрашен город. Ощущение, что у вас война еще идет, недалеко отсюда ушла. Я понимаю, что не хватает денег, но стоило бы все-таки навести марафет...
Забитый до отказа немаленький шатер «Экспоцентра» приятно поразил. Вот ведь, что только с нами ни делают, но мы по-прежнему остаемся читающей страной. Прилепина, по крайней мере. А это уже неплохо. Печаль, что так и не увидели мы новую книгу Захара - «Взвод» до Мурманска не доехал, но зато «Обители» на книжных лотках было в достатке. И очередь за автографами с тучными томиками в руках случилась немаленькая - в несколько сот человек.
«Президентом я быть не хочу»
- Ваши коллеги обвиняют вас в том, что книга «Взвод» пропагандирует агрессию...
- Нас беспрестанно пытаются убедить в том, что тот способ решения проблем, который был характерен для XIX века, - экспансия, захват территорий, подавление восстаний - то, в чем участвовали Пушкин, Толстой, Вяземский, Денис Давыдов и другие, что это все - в прошлом. Такая точка зрения - один из колоссальнейших обманов нашего времени. Это фарисейство узаконенное. Такой захват идет. И во всем этом активно участвуют мировые демократии. А нам рассказывают, что так себя вести нельзя. Поэтому, когда задают вопрос, что мы делаем в Сирии, отвечаю: нам есть, что там делать, иначе все это было бы в Чечне. А с Донецком вообще все просто. Там живут русские люди. Там мои близкие, там убивают людей. Где мне еще находиться? Что же до коллег, которые меня в чем-то обвиняют, то они, я думаю, просто не читали книгу...
- Вы реабилитировали слово «ватник» (Прилепин вместе с сыном Вячеслава Зайцева Егором выпустил коллекцию дизайнерских ватников. - Д. К.)...
- Я в какой-то момент понял, что вещи, которые используют против нас, надо брать на вооружение. Ватник - хорошая одежда, в нем удобно и тепло - даже в тюрьме. Ватник - это лучше, чем кастрюля на голове.
Задали на встрече и вопрос о политике - нужно ли писателю ей заниматься. Захар ответил с ходу, не задумываясь:
- Для меня странноват этот вопрос сам по себе. Вот, к примеру, было татаро-монгольское иго. И автора «Слова о полку Игореве» спросили бы: а может быть поэт вне политики? Ну что вы «иго» заладили, напишите что-нибудь без этого ига, без орды. Или Пушкин: все время какая-то политика - там эти «Полтава», «Петр Первый», «Медный всадник». Ну писал бы про Наташу свою любимую. Лермонтов, Толстой… Ну какая «Война и мир», Лев Николаевич, зачем тебе это все? Есенин без «Анны Снегиной», без «Пугачева». Маяковский без «Ленина», без «Левого марша»… Политика - это форма жизни твоего народа. Если ты с народом, значит, ты реагируешь на какие-то вещи. На Донбассе взяли и разбомбили больницу - и давайте я буду вне политики: я живу в Москве, у меня все хорошо, хожу в кафе, у меня болит палец, влюбился - давайте про это напишу. А там, где вся эта грязь происходит, мне не любопытно… Считаю, что каждый имеет право на свою точку зрения, но для меня кажется диковатым стремление от этого отвернуться и какие-то более высокие ценности пропагандировать. Это мое мнение, я его никому не навязываю. Просто в целом для русской словесности такое отношение было не характерно. Ее классики как раз были абсолютно, тотально политизированы в самом хорошем, высшем смысле этого слова.
- А в президенты вы готовы баллотироваться?
- А это смотря кто предложил бы! Знаете, на одной из встреч с Путиным я у него спросил: «Владимир Владимирович, каким бы вы хотели остаться в памяти своего народа?» А он: «Почему остаться? Я никуда не собираюсь!» Я со своими текстами и моим батальоном гораздо больше политик, чем 95 процентов тех, кто называет себя политиками. Мне не интересно быть ни главой фракции, ни депутатом, ни министром. Я хочу сбежать в свою деревню: любить жену, гладить детей по головам, напиваться вином и кидать камушки в воду - вот моя мечта. Но пока война не кончилась, буду ей заниматься. А президентом я быть не хочу, не надо.

Опубликовано: Мурманский вестник от 30.03.2017

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,893276,057679,300672,7685
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня