Очень белый снег. Бескрайний. Чистый. В Мурманске, в наших краях вообще, такого не сыщешь. Ну, если только в Умбе или Варзуге. Но до них добраться не так просто - ехать нужно долго и далеко. Да и до здешних, архангельских снегов, до родины Федора Абрамова, тоже ехать долго: сначала шесть часов на поезде (четыре раза в неделю ходит) до Карпогор, а дальше еще час на автобусе до Верколы. Вот где чистота-то поднебесная! Чистый снег. Чистый воздух. Чистые люди. Чистая земля. Вот где отчетливо понимаешь истоки прозы Абрамова, корни «Чистой книги» - последней, так и незавершенной его работы.

29 февраля, в день главных торжеств, в день, когда писателю исполнилось бы сто лет, люди шли к нему нескончаемым потоком, непрерывающейся мощной рекой. Пытался снять все это потолковей, забежал вперед и услышал, как кто-то из операторов архангельских говорил своему коллеге с восторгом и оторопью:

- Это бессмертный полк какой-то!

Зрелище действительно завораживало. И это здесь, в заповедной глуши, в медвежьем углу архангельском. Веркола - деревенька-то маленькая, скромная, видывала ли прежде такое? Возможно, только когда прощались с Федором Александровичем в далеком уже насквозь советском 1983-м. Подумалось: вот так надо жить! Чтобы к тебе и после смерти люди тянулись, приезжали, жили твоим словом, продолжали начатые тобой дела.

«Бессмертный полк» писателя.

Так случилось, что для меня эта поездка стала еще и обретением новых друзей. Это прекрасные писатели-вологжане, финалисты премии «Чистая книга» Наталья Мелёхина и Дмитрий Ермаков. Я знал, читал обоих, но знакомы толком не были. А тут и выступать довелось многократно вместе, и жить артельно (компанию составили информационная поддержка из Вологды - журналист газеты «Красный Север» Ольга Ильинская и художник и фотограф Евгений Молев). Поразительно, но нас - фактически - Федор Абрамов свел, сблизил, позволил хорошо пообщаться эти несколько дней. И конечно, организатор нашей поездки - прекрасный литературовед и общий друг хороший, доктор наук, создатель сайта «Северный текст литературы» Андрей Петров - своего рода наш ангел-хранитель в Архангельске, Карпогорах и Верколе.

Никогда не забуду, как мы по темной улочке веркольской шли вечером к могиле Федора Абрамова, а Андрей нам показывал дом Федора Александровича, баню, которую тот лакировал (впервые, по его же словам, стал лакировщиком действительности), а потом - лиственницу знаменитую, с которой «Братья и сестры» начинаются. Она едва видна была сквозь мрак вечерний, но когда мы с Наташей Мелёхиной подошли ближе, физически стала ощутима мощь этого необыкновенного, воспетого Абрамовым дерева. Такое не забывается...

В Свято-Артемиевском монастыре.

«У нас под Вологдой даже в полях уже стаял снег, - пишет Наталья Мелёхина о главных впечатлениях от Абрамовских дней. - Аномалия: теплая зима! Ну а в Верколе - сугробы по пояс, легкие минусовые температуры, и пословица «Мороз не велик, а стоять не велит» все еще действует, не отмененная парниковым эффектом. Художественное пространство произведений Абрамова на Пинежье незримо перетекает в действительность и наоборот. Особенно остро это чувствуешь, общаясь с людьми. Пряслины, Порохины, Альки, Пелагеи, Махонька - все-все они по-прежнему здесь, хоть и живут в ином времени, хоть и носят иные имена, фамилии, отчества. Люди все так же знают и поют старинные песни, например, тот же «Аленький цветочек», любимый писателем, рассказывают сказки и небывальщины, хранят и носят с гордостью народные костюмы - сарафаны-синяки да пестрядиные рубахи…»

Самая юная участница праздника.

О людях в первую очередь, вспоминая поездку, говорит и Дмитрий Ермаков: «Для меня эта поездка - это и знакомство с поэтом и прозаиком Дмитрием Коржовым; и посещение Свято-Артемиевского Веркольского мужского монастыря (на другом берегу Пинеги) с прозаиком из Северодвинска Артемом Поповым и художником Евгением Молевым; и вечерние разговоры с профессором Петровым; и встреча с замечательным человеком - создателем и директором Ивановской на Лехте (это на Ярославщине) русской школы Владимиром Мартышиным; и могила Абрамова на угоре, с которого видна, кажется, вся Россия; и деревянные кони на крышах огромных северных домов; и настоящий зимний морозец; и чистые белые сугробы; и звезды над головой; и старушка-сказочница из деревни Церкова Гора; и еще многие-многие прекрасные, чистые душой люди, земляки Абрамова, те, кого называл он братьями и сестрами…»

Дмитрий упомянул Церкову Гору - крошечную деревеньку, жителей которой когда-то называли черепанами. Из-за того, что славились повсюду здешние гончары. Бабушки здешние попробовали искусство предков своих возродить. И ведь получилось! Пока женщины песни нам пели да сказки сказывали, довелось и мне посидеть за гончарным кругом. В удовольствие! Глина - теплая, податливая, живая. Как и весь здешний, почти нетронутый цивилизацией, такой родной русский северный мир.