Вдалеке, запинаясь и перепрыгивая через валуны, бежит Кола. Бежит, змеясь меж отливающих изумрудом сопок. А в палисаднике расписного, будто тульский пряник, домика наливаются спелостью малина и смородина. Солнце палит так, словно в авральном порядке выполняет годовой план по теплу. Хорошо!

-З-з-з, - пищит комар над ухом.

-Ж-ж-ж, - повторяет следом муха.

-С-с-с, - лучик солнца трогает росинку.

-Ш-ш-ш, - ветерок уселся на травинку.

Слышу музыку лесную -

Ласковую, теплую такую...

Вполголоса, словно делясь сокровенным, читает Надежда Ляшенко свои стихи. В ее домике на окраине Шонгуя хорошо прислушиваться к природе и творить. Надежда сочиняет не только стихи, но и сказки, пишет маслом. А еще возглавляет родовую саамскую общину "Чистые ручьи".

- А на этом пригорке я впервые увидела саамский костюм. Там старинное кладбище. Берега подмыло, могила обвалилась, и стало видно женщину в национальной одежде. Мы, ребятня, бегали на нее смотреть. Потом останки река унесла, - вспоминает давнюю историю Надежда.

Шонгуй - старинное саамское стойбище. Его название происходит от саамских слов "шонг" - болото и "вауэй" - ручей. В писчих книгах 1608 года отмечалось, что здесь жило 14 саамских семей. Сегодня в поселке 1200 человек, 20 из которых саами.

- В восьмидесятых в Шонгуе жило 1800 человек. А потом, когда кирпичного завода не стало и люди остались без работы, начали разъезжаться... Кто мог - уехали. В 98-м году всего два ребенка в поселке родилось, - говорит Надежда.

Впрочем, с рождаемостью в Шонгуе в последнее время, похоже, пошло на лад. С десяток мамочек одновременно выгуливали своих чад в центре поселка, невдалеке от местного общежития.

- Смотри, тети над тобой смеются. Такой большой - и в коляске, - выговаривала шалуну лет четырех одна из них. Тот лишь довольно поглядывал по сторонам, пристроившись на сиденье рядом с полугодовалой сестричкой.

А на крылечко общежития выбралась погреться Татьяна Шемакова. Сидит и довольно жмурится на солнышко. Хорошо!.. Если, конечно, не обращать внимания на пятиэтажное здание, у которого она пристроилась. Оно вполне могло бы служить в качестве декорации для съемок фильма о войне: обшарпанный фасад, ни одного целого стекла, вырванные рамы.

- Ой, вы меня фотографировать будете? Подождите, сигарету брошу! А то неприлично... - Татьяна быстренько прихорашивается: заправляет под платок короткий ежик волос, облизывает губы, чтобы были поярче.

Не сразу замечаю, что носки ее замшевых туфель пусты. Весной этой пятидесятипятилетней женщине ампутировали пальцы. Ноги она обморозила, уснув... в собственной комнате. Ведь в общежитии нет ни отопления, ни воды, ни газа, ни электричества. Канализация, как вы понимаете, тоже не работает.

Комнату в общежитии Татьяна получила от кирпичного завода и прожила здесь большую часть своей жизни. Другого жилья у нее просто нет. И после больницы женщину вернули на "место прописки".

На попытку напроситься в гости она отреагировала равнодушно: "Проходите в подъезд и налево..." Дверь в ее жилье оказалась незапертой по причине полнейшего отсутствия замков. А внутри... Нет, по роду службы мне доводилось бывать и на городской свалке. Но там, ей-богу, было чище. Судя по всему, уже много лет хозяева здесь не утруждали себя походами до мусорного бака. А отходы жизнедеятельности складировали прямо в комнатах и лестничных пролетах. Залоснившийся от грязи диванный матрас, видимо, служит постелью, а протянутая вдоль коридора веревка - шкафом. Впрочем, неприятных запахов нет. Скорей всего, благодаря хорошей вентиляции. Ведь в доме нет окон.

Однако даже в этом бардаке наблюдаются попытки создать уют. На ободранной стене кухни второго этажа висит акварель. А комнатка, которую до недавнего времени занимал местный парнишка-саами, оклеена дешевыми, но свежими обоями. И можно лишь вздохнуть с облегчением от известия, что нормальное жилье он уже получил. В общежитии теперь осталось двое жильцов. Кстати, и Татьяну местные власти обещают переселить. И хочется надеяться, что в новом доме она станет поддерживать образцовый порядок.

- А ведь люди просили продать им это здание, - делится со мной уже на улице прохожий. - В нем ведь можно хорошие квартиры сделать. Или гостиницу.

Я засомневалась по поводу бурного притока приезжего люда в Шонгуй. Но оказалось, что летом порыбачить в Коле сюда приезжают из Питера, Москвы, Карелии. И "частный сектор" расходится на ура. Однокомнатную квартиру, к примеру, на две недели можно сдать за три тысячи рублей.

- Может, семгу возьмете? - тихонечко предложил нам отделившийся от проходившей мимо группы подросток.

- Вы ее, конечно, по лицензии поймали? - спрашиваем у них.

- Конечно, - не сдерживаясь, ухмыляются в ответ.

- Слышь, купи картошку. Два килограмма за тридцать рублей отдам. Нет, за двадцать пять! - весьма категорично потребовал у меня весьма помятого вида мужичонка.

- Твоя жена у меня на днях картошку просила. Еще ругалась, когда я не дала. Говорила, у вас совсем не осталось, - укоризненно качает головой прохожая.

Но "бизнесмен" лишь недовольно отмахивается от неожиданной помехи и умоляюще смотрит на меня: неужели не удастся добыть вожделенную копейку и залить горящие трубы?

- И жена у него такая же, - сетует Надежда. - Родительских прав лишили. А ведь четверо детей у них... Да у нас здесь много таких. Люди не работают, вот и спиваются...

В детских воспоминаниях Надежды Ляшенко жива память о военнопленных, которые строили кирпичный завод после войны. Их бараки стояли на том месте, где сейчас гаражи. А работать на завод тогда вербовали специалистов со всего Союза. Многие из тех, кто приехал тогда по кирпичику поднимать Мурманск из руин, навсегда остались жить на Севере. Надежда помнит и как весь поселок возводил местный Дом культуры. Строили на субботниках из материалов, выделяемых кирпичным заводом.

- Все новинки кино к нам в поселок первым делом попадали. Ведь я машины не дожидалась. В рейсовом автобусе на себе коробки таскала. Наша киноустановка последняя из всех окружных поселков закрылась. Когда областной фильмотеки не стало, - делится бывший киномеханик, а теперь методист ДК Татьяна Ягодкина.

Говорит, что и теперь можно было бы возобновить киносеансы, если наскрести средств на видеопроектор. Но где их взять? Конечно, какие-то крохи зарабатывают на дискотеках и проведении торжеств. Сколько, к примеру, собирали на новый магнитофон! А ведь надо еще и диски прикупать. Молодежь новинки эстрады требует. А финансирование копеечное. Поэтому порой, махнув рукой, тратят на домкультуровские нужды и часть своей и без того крохотной зарплаты.

На мое "А зачем?" она лишь удивленно вскидывает брови. Работать, дескать, как-то надо. Кстати, детские дискотеки здесь проводят два раза в неделю бесплатно. Местные девчонки и мальчишки с семи до четырнадцати лет ходят на них охотно, как и в кружки мягкой игрушки, кружевоплетения, драматический. Так что культура живет.

А еще Татьяна Ягодкина сняла видеофильм о своем Шонгуе. Селянам он очень понравился. Вот только огорчает ее, что в последнее время молодежь постарше чаще посещает не дискотеки, а открывшийся в поселке бар.

- К нам в бар даже из Мурманска приезжают! - не преминул похвастать мне на улице парнишка.

Это за тридцать-то верст киселя хлебать? Ну пусть даже и пива или чего покрепче... Оказалось, секрет прост. Горожане приезжают на несколько дней порыбачить. Ну а вечером "культурно отдыхают", обсуждая рыбацкие успехи.

- Ночью поселок просто оживает - пьяный народ высыпает на улицы... - вздыхает Надежда Ляшенко. - Но вы не думайте! У нас здесь много и достойных, увлеченных, творческих людей.

- Надо Путину письмо написать, - рассуждает мама Надежды Фекла Чапорова, - поблагодарить за машину, которую мне подарил.

Пожилая женщина кивает на "Оку", которая стоит под окнами "пряничного" домика. Автомобиль Фекла Петровна получила бесплатно - как участник Великой Отечественной. За что и хочет сказать спасибо президенту.

Наталья ГРЕЧИНА