30.08.2004 / Культура

ЭКСПОНАТЫ ТРОГАТЬ РАЗРЕШАЕТСЯ

- Последний раз Октябрину я увидела случайно. На улице. Она только что перенесла тяжелую болезнь. Я еще подумала, что она осунулась, постарела. Мы поздоровались и прошли мимо друг друга. Затем вдруг разом обернулись и встретились глазами. А потом ее не стало... Я теперь часто думаю: может, та наша встреча была не случайной? - размышляет вслух Надежда Большакова. Она часто вспоминает строки первой саамской поэтессы Октябрины Вороновой:

Хочу остаться на земле

Хотя бы искоркой в золе,

Хотя б в скупом рассвете дня,

Чтоб дети помнили меня.

Октябрину помнят. И самые активные посетители ревдинского музея саамской литературы имени Октябрины Вороновой именно дети. Музея, созданного Надеждой Большаковой.

Как сама говорит, все началось с того, что решила собрать материалы о творчестве саамской поэтессы к ее шестидесятилетию. Увидев плоды труда Надежды Павловны, мурманский поэт Виктор Тимофеев подметил, что неплохо попробовать создать музей Вороновой. Большакова подумала: а почему бы нет? И стала собирать вещи Октябрины, книги, журналы, статьи, в которых рассказывалось о творчестве поэтессы, встречалась со знакомыми, родственниками Вороновой и записывала их воспоминания. Владимир Смирнов, переводивший стихи Октябрины на русский, передал для будущего музея пепельницу, чашку и малицу, подаренные ему первой саамской поэтессой.

Скоро экспонатам стало тесно в квартире Большаковой. Тогда она выделила для них комнатку в общежитии Ловозерского ГОКа, где работала тогда заведующей. В этой крохотной комнатке 22 мая 1995 года музей саамской литературы и письменности имени Октябрины Вороновой и получил путевку в жизнь.

А потом мурманские писатели обратились к прежнему губернатору Мурманской области Евгению Комарову с просьбой выделить деньги на покупку квартиры в Ревде для музея. Он не отказал.

И у музея наконец появился свой дом. Правда, с обшарпанными стенами и голыми проводами вместо лампочек, но свой.

...Звонок из Мурманска с просьбой показать музей Вороновой ученикам гимназии застал Надежду врасплох. Отказать не могла. Но ведь экспонаты не расставлены, детей посадить не на что. Знакомая предпринимательница из Кандалакши тогда цыкнула на нее: не дрейфь, прорвемся! Она привезла три светильника, стол. Стулья Надежда принесла из общежития, но их все равно было мало. Тогда поставили еще деревянные чурки, постелили оленьи шкуры. На них и сидели школьники, которым хозяйка рассказывала о первой саамской поэтессе.

Рассказывала про деревню Чалмны-Варээ (в переводе с саамского "Лесные глаза"), в которой родилась Октябрина. Еще в детстве она начала сочинять песенки на саамском языке. За что бабушка ее хвалила: дескать, вот и в нашей семье родовой певец, летописец растет.

В Ленинградском педагогическом институте имени Герцена, где Октябрина училась на отделении народов севера, она посещала все литературные вечера. Но никому тогда не признавалась, что и сама пишет стихи. Она вообще, по рассказам очевидцев, была очень скрытным, закрытым человеком. Боль, обиды, предательство переживала очень болезненно. Переживала одна, замыкаясь в себе. А потом изливала душу в щемяших душу строчках.

Свои стихи, вспоминает Надежда, Воронова не декламировала. Она их пела. Пела порой по три-четыре часа. К сожалению, оценить ее творчество в оригинале сейчас уже почти никто не сможет. Ведь практически не осталось людей, понимающих йоканьгский диалект саамского языка - родного языка Октябрины Вороновой, на котором она и писала свои стихи-песни. Зато ей очень повезло с переводчиком - Владимиром Смирновым, который смог виртуозно передать их смысл, звучание, настроение на русском.

Впрочем, он сам рассказывал Надежде, что, когда Октябрина впервые обратилась к нему с просьбой посмотреть и перевести ее поэтические тексты, то Смирнов отказал ей категорически. Мало ли графоманов обращается к писателям с подобными просьбами. Первые ее стихи перевели другие авторы. И были напечатаны в журналах "Дружба народов", "Дружба Якутии", "Ваенга". Потом их переводили мурманские поэты - Игорь Козлов, Виктор Тимофеев. Но сама Октябрина считала, что Смирнову удалось это лучше всех.

Сейчас порой приходится слышать, что первую саамскую поэтессу "сделал" хороший перевод Смирнова. Кто-то, напротив, утверждает, что он сделал имя на переводах Октябрины. Но Надежда помнит, что сам Смирнов говорил, что работа с ее стихами, наполненными духом природы, позволяла и ему творчески расти.

В жизни Октябрины было все. Она добилась успеха. Получила славу первой саамской поэтессы. И умерла в бедности, больной и одинокой. А когда не стало ее сына, то новые жильцы выбросили на помойку все оставшиеся после них вещи. Выбросили, чтобы истребить запах, которым пропитывается помещение, где живут сильно пьющие люди. На помойке оказался и бесценный архив первой саамской поэтессы. Но память не выбросишь.

Хоть малым лучиком во мгле -

Хочу остаться на земле.

Уже десять лет (именно столько вскоре исполнится музею) этот лучик памяти старательно оберегает другая саамская писательница Надежда Большакова, по крупинкам собирая все об Октябрине. В Ревдинский музей саамской литературы имени Октябрины Вороновой, которым теперь заведует Надежда Павловна, двери открыты для всех. Здесь нет устрашающих табличек "руками трогать запрещено". Здесь можно брать в руки все экспонаты. Сюда дети порой забегают после школы просто, чтобы посидеть, обсудить свои дела. И зачастую потом приводят и родителей. Здесь, приезжая в Ревду, собираются мурманские писатели.

А вскоре тут пройдут мероприятия, посвященные 70-летию первой саамской поэтессы.

Опубликовано: Мурманский вестник от 30.08.2004

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
61,665972,118376,293770,8901
Афиша недели
Битва титанов
Гороскоп на сегодня