10.03.2007 / Культура

Казаки. Глава из неоконченной повести

Под камышовым навесом скотиньего загончика, кто сидя, кто полулежа у старой телеги, в ленивом безделье убивают время пятеро казаков третьей сотни первого Малороссийского полка. Вторую неделю они живут на постое у отставного унтер-офицера Челищева, чей дом со двором и молодым реденьким садом расположен в верхней слободке такого же молодого южного городка.

В казачьих станицах летом не принято жить в домах, в комнатах, прохладных горницах, которые содержат в церковной чистоте и убранстве, бытуют южане обычно в клунях, летних кухнях, в иных пристройках.

В клуне, которую хозяин отвел под жилье, казаки хранят седла, оружие, амуницию да ночуют, во все остальное, свободное от дозоров, время они днюют во дворе, на свежем воздухе.

В июльском пополудне жарко, безветренно. Маслянистая листва шелковицы, чья узористая тень коротко вылета по крыше загончика, неподвижна. Ночные грозовые облака, пробрызнув с утра легким дождем, вскоре растаяли, но еще долго все вокруг искрилось влагой, пахло свежей сыростью. Нежно зеленели на лиловой синеве лесистые горы с темными, особенно густо заросшими лесом распадками, меж тем как их подошвы, да и сам городок, туманились в синей дымке, в которой остро серебрились извилистые рукава мелкой речушки, с высоты напоминающие дождевые ручьи на дороге.

Сам Челищев с женой и дочерью в отъезде, приглядывать за домом и хозяйством, а пуще всего за постояльцами-смолокурами оставил сына-подростка. Сегодня он убирается в саду - сгребает в кучки садовый мусор, сжигает в крошечных костерках - и душистый дым голубым туманцем стелется между деревьев.

Приглядывает за казаками не только хозяйский сын. Хозяйский петух, золотисто-багряный, с изумрудным отливом по грудине, с малиновым гребнем набок, словно в разбойничьем шлыке, в щегольских бежевых шароварах, ревниво и зорко стерегущий свой небольшой гарем, подозрительно косится на чужих людей в своем дворе. Наконец решается - долго и осторожно подступает к загрнчику, к телеге, у переднего колеса которой дремлет разомлевший от еды молодой казак. Остальные с любопытством наблюдают, что же будет дальше, а петух, потоптавшись немного, словно собираясь с духом, вдруг широко распахнул крылья, их разноцветное одеяние, вытянул шею и, весь встрепенувшись, победно заорал во все горло над головой казачка. Тот испуганно вскинулся:

- Ах ты, собака! Кричишь на вечер! - и завертел головой, ища, чем бы запустить в горлопана. Казаки засмеялись, а петух, сгорбившись, зигзагами побежал к курам.

Казакам нынче вечером выезжать далеко в степь, в плавни - менять на три дня сторожевой пост. У них все готово: переметные сумы увязаны, оружие аккуратно обмотано промаслеными ветошками и зачехлено, коней им приведут с выпаса ближе к вечеру.

Они недавно пообедали и теперь лениво переговариваются, гадают о том, что их ждет после получения приказа о переводе сотни снова в полк, на Линию для прикрытия левого фланга. Это означает очередной поход и все его тяготы. Там не поваляешься, чихирьку не выпьешь. Нет там баб и девок, таких вот, как в соседнем дворе казака Довбни - три сестры: две девицы и молодая вдова с пятилетним сынишкой. Ласковая, приветливая казачка, из всех постояльцев особенно ласкова с Василём. Сейчас он один занят делом - второй день вырезает из липового полена лошадку. Сказал, что хочет побаловать мальца, но казаки понимают, перед кем Василь хочет похвастаться своим рукоделием. Гаврюшка, его приятель, вообще считает это пустым занятием.

- Чи она коней не бачила? - презрительно спрашивает он.- Ты б яку-небудь птицю вырезав. Гусака, к примеру.

- А гусака она не бачила?

- Ну тогда оленя с рогами або павлина.

- Ага, зараз - с рогами, - добродушно отзывается Василь, не отрываясь от работы.

- Я, окромя коней, больше ничего не умею. Нехай буде конь, - и, отставив на вытянутой руке поделку, любуется своей работой:

- Бачишь, який гарный хвост да грива. А если еще на колеса поставить - добра буде цацка!

Тут все повернули головы к саду на дальние голоса. К ним, коротко переговорив с хозяйским сыном, подошел шапочно знакомый малый, Иван, слуга одного из лечившихся в городке офицеров. Он поздоровался, по-свойски сел возле казаков. Бродил он по городку от нечего делать, но сказал, что ходил на биржу к мещанину Мурлыкину, содержавшему лошадей и экипажи, узнать, возьмутся ли там перебрать ходовую часть барской линейки и во что это встанет. Казаки оживились, заговорили о курортном быте офицеров. Гаврюшка поинтересовался у Ивана:

- А твоего як фамилия?

Иван назвал, и Гаврюшка весело удивился:

- Так я ж его знаю! Вот ты у кого! Конь под ним добрый... А скажи, якого черта он днями по степу скачет, людей смешит? Дурь сбыть некуда? Он доскачется, шо татары заарканят, в горы уволокут!

Оказалось, что об этом офицере довольно наслышаны и остальные казаки.

- И я его знаю, - весело сказал Василь и даже оставил работу. - Неказистый собою, низенький, а на коне прямо чертом сидит, гарцует не хуже черкесяки якого.

- Пусть неказистый, - хмуро признал Иван, - зато добрый. И зачем-то опять соврал: - Обещался после Кавказа вольную дать.

- Пьяный, небось, был?

- Зачем - пьяный? - возразил Иван. - Натура такая. Что пообещает - непременно сполнит. Он уже восемь семей своих на волю отпустил.

Степан Загоруйко, черно загоревший, крепкий казак, сидевший голым по пояс, с рубахой, намотанной чалмой на голове, желчно заметил:

- Богатый! А чого же он от Кавказа не откупился? Напоив бы в столице якого-небудь штабного генерала або сунув ему тысячу, мол, так и так, нельзя ли, ваше пресходительство, возля вас верой-правдой послужить? Так бы и остался на службе в столице.

- Ага, откупился, - со знающим видом вступил в разговор разбитной и говорливый казачок Терешко. - Он же скандалу наробил на весь Петербург. Когда его друзьяка, тоже писаря, убили, он стихирь написал на государя. Я, правда, того стихиря не читал, бо неграмотный, - печально и важно заметил Терешко, - но чув, шо про меж собой офицерья балакали. Там, казали, чуть не матюками его обложил. Мол, сидишь у столице, на троне, вечно пьяный, пригрел возля себя всякого сброду, одних лизоблюдов, из-за них не бачишь, шо кругом злодейского делается. Ну який же царь-государь таке стерпит? - снисходительно спросил Терешко у слушателей. - Ага, кажет, раз ты такой умный, все бачишь-понимаешь, то погоняй-ка ты на Кавказ, побалакай с чеченами. Нехай они тебе расскажут, шо я правильно делаю, а шо неправильно. И приказом турнув его сюда. Побыл он тут, в галафеевском деле проявил себя, тут уже ничо не скажешь, и дало ему начальство отпуск за храбрость. Поехал, и приспичило ему в отпуске на великий бал у самом дворце. Танцюе, винцо попивае, своей беды не чуе. И тут, як на грех, сам царь всходит. Побачив его - и глаза на лоб: «Лермант, це ты? А ты шо тут робишь? Я тебя, так твою мать, куды послав? Я тебя послав на Линию, охранять нашу державу. Ты зараз на Кавказе должен будь, а не с барышнями вытанцевывать. Шоб завтра тут и духу твоего не было!» И опять шуганув его сюда.

- Знаю и я того Лерманта, - весело сказал Митька, похожий темным горбоносым лицом и заросший по плечам курчавым волосом на горца. - Бачив его в деле в Гойтинском лесу, кажись, в октябре прошлого года, возля Алды-аула. Да, - припоминал он, сузив глаза, - неказистый, клешнятый, а верткий, бесстрашный черт. Кидается на завалы в самую гущу. Ему Дорохов посля раненья свою сотню «охотников» передал, а там же, сами знаете, шо был за народ, одни головорезы - черкесы, татарва, наш брат-отчаюга, оторви-голова. Так они в самое пекло летали, выручали артиллерию на завалах.

- Прощенье выслуживает, - презрительно отозвался Степан.

- Верткий! - зло крякнул казак Лука. - Нехай спасибо скажет Митрохе из второй сотни. Схватились они в том же Гойтинском лесу на речке с чеченами, те окружили их вместе с тем Лермантом, так Митроха в самый горячий миг извернулся, потянул шаблею синелобого, ажио мозги брызнули. А то б еще один секунд - и забыли бы до сего дня, як и звали того Лерманта. Ты-то, Митька, должен помнить!

Митька, снисходительно улыбаясь, прикрыл глаза. Иван обиделся на столь пренебрежительное отношение к своему барину и, чтобы повысить его значимость, сказал, что нынче у того должна состояться дуэль. Здесь выяснилось, что не все казаки, какими бы они ни были тертыми в свете и бывалыми людьми, знали, что это такое. Объяснил все тот же Терешко.

- А с кем? - после долгого молчания спросил Степан.

- Вот то оно и горе, что - с кем, - сокрушенно ответил Иван. - С другом со своим, тоже офицером, Мартыновым.

Тут казаки еще больше удивились, поскольку Мартынова хорошо знали все: в жестоком сражении в прошлом году на реке Валерик ротмистр Мартынов командовал сотней линейских казаков.

- А за шо? - полюбопытствовал Лука. Иван ответил, что не только он - сами друзья офицеры не могут понять, в чем причина ссоры. Ему они, конечно, не рассказывают, он сам об этом деле краем уха слышал. Знает точно, что Мартынова на мировую уговорить не удалось, двое из них поехали сегодня в Железноводск, сообщить Лермонтову, куда приехать на эту самую дуэль. Не понимают, поэтому страшно злятся на Мартынова. Но поделать ничего не могут, вынуждены подчиняться дуэльному закону. А ведь друзья были - не разлей вода. Вместе учились. Барин его как брата любил, правда, подшучивал частенько над ним, да ведь все они друг над другом шутят.

- Ну и дурак тот Лермант - подставлять свой лоб под пулю! - жестко заключил Лука и, закинув руки за голову, лег на спину. - Не на меня нарвался тот Мартын. Я бы его ночью из-за куста вдарил так, чтоб не пискнул, раз ты, сволочь, ни уговоров, ни доброго слова не понимаешь.

- Обидел, значить, крепко, - задумчиво предположил Василь.

- И шо теперь? - желчно спросил Лука.

- Мы кажен день обижаем один одного, так шо значить - убивать?

Не люблю я тех дувелей! - громко и зло сказал Степан, раздувая ноздри. - Тут каждая христианская душа на учете, а они моду взяли - стреляться! У позапрошлом годе тако же схватились по пьянке два офицера. Выехали в горы и давай стреляться. И спросить бы - с чого? Именье не поделили або яке богачество? Нет, один на другого не так за картами глянул, не так сказал. И шо? Одного мертвым привезли, другой от раны через три дня отдал Богу душу. Командир, когда писал звещенья, прямо слезами плакал. Вот уже счастье придет батькам за его подписью!

- С жиру бесятся ихни благородия, - язвительно объяснил Лука.

- Сегодня, кажешь? - поинтересовался Василь и заулыбался: - Поглядеть бы, як оно там.

- Оно тебе надо? - презрительно спросил Степан. - Нашел чем любоваться: русский русского убивает!

- Сегодня, - печально подтвердил Иван.

- Вечером. Правда, офицеры говорили, что до смерти не дойдет, не смогут они стрелять друг в друга.

- Так чого же ты тогда журишься? - удивился Гаврюшка.

- А он того журится, шо, если убьют хозяина, ему вольной не видать,- проницательно сощурился Лука. - Я правду кажу, крепостная душа?

- Да нет, - печалился Иван. - Я тоже думаю, что Бог милует, да нынче сон нехорош был...

- Ну ты як баба! - хохотнул Лука. - Снам веришь. С похмелья иной раз такое приснится! Встренутся, покажут друг дружке свою храбрость - тай годи! Не переживай, холоп! Вернется твой Лермант живой и здоровый! Еще напьются вусмерть на мировой. Так шо ты весь чихирек им не выставляй. Прибережи ведерце до нашего возвращенья! - И засмеялся, переглянувшись с казаками.

Иван хотел еще поговорить, рассказать казакам о душевной доброте барина и о том нехорошем чувстве, с которым он вчера утром седлал ему коня, провожая в Железноводск. Но казаки уже потеряли к нему интерес, заговорили о своем. Он для приличия посидел еще немного и побрел со двора.

Как-то незаметно сменилась погода. Живописные белые облака размылись в очертаниях, пошли серыми полосами, вокруг все сникло, цвета поблекли, еще больше затуманились долины и сами горы. Стало еще жарче, все походило на то, что к вечеру соберется гроза. Это казакам было уж совсем ни к чему - в ночь да в грозу уезжать в небезопасную дорогу.

Николай СКРОМНЫЙ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 10.03.2007

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели (16+)
Так по-разному средние фильмы
Гороскоп на сегодня