15.01.2008 / Культура

Памяти Дон Кихота

Фото Юрия Воронцова.

- Мы тут кабинет к ремонту готовим, вещи выносим, так вот в ящике стола нашли... Это, кажется, от бывшего ректора осталось, может разберетесь? - пачку машинописных листов секретарь принесла на кафедру литературы МГПУ прошлой весной. Случайно найденный запылившийся труд оказался последней книгой Эдуарда Лявданского - ректора мурманского "педа", филолога, по-своему легендарного человека, сумевшего изменить облик провинциального вуза, сделать его университетом и сохранить лучшие традиции старейшего института области.

Лявданский руководил им больше двадцати лет, а потом оказался за бортом - ученый совет не утвердил уже тяжело больного ректора на очередной срок, тот уехал в родной Питер. Вскоре его не стало. Забытая рукопись лежала в дальнем ящике еще пару лет. Недавно работа, посвященная последней книге Бунина - роману "Жизнь Арсеньева", увидела свет. Она вошла в сборник "Эдуард Лявданский в жизни и творчестве", изданный в Мурманске в конце минувшего года.

Собственно говоря, с той рукописи и началась книга: ее передали писателю Борису Блинову, которого покойный ректор считал своим другом. Тот взялся за составление сборника, объединившего труды самого Лявданского и воспоминания о нем. В результате без малого триста страниц в какой-то мере запечатлели портрет незаурядного ученого, так много сделавшего для мурманских студентов разных поколений. Авторы книги попытались представить его живым и разным, не давая оценок, а вновь и вновь давая услышать его голос.

Он звучит в каждом из четырех очерков, написанных друзьями, учениками, коллегами ректора: Людмилой Ивановой, Борисом Блиновым, Вячеславом Дранишниковым и Ларисой Альферович. Он слышен и в опубликованных под этой обложкой работах самого Лявданского, посвященных классической и современной русской литературе.

Его считали одним из лучших молодых литературоведов страны, прочили места в НИИ обеих столиц. А он произнес на ученом совете блестящую речь в защиту гонимого Солженицына - и на долгие годы поставил крест на карьере. Отправился в провинцию учителем. С тех пор, уже став кандидатом наук, занимая чиновные должности и воспитывая студентов в городе на Неве, все равно при встрече с незнакомыми всегда представлялся как школьный учитель. Званием этим гордился, будто какой-нибудь герой Чехова...

Добившись многого в Питере, не раздумывая бросил все и снова отправился в провинцию, на Север. Пожертвовал и карьерой, и семейным благополучием. Не жалел. Говорил, что мечтает "влиять на интеллектуальный климат" заполярного города. Верил, что никакой труд не бывает напрасным. Правда, преобразить Мурманск на свой лад, привнести в него питерский дух интеллигентности и книжности не смог, как не смог и вжиться кровно в здешние места. Все равно, и через двадцать лет работы говорил "тут, у вас", "в вашем городе"... Да и что за странная мечта - в одиночку перевернуть мир? Донкихотство.

А он Дон Кихотом быть и не стеснялся. Был уверен, что с ветряными мельницами биться можно, если только всерьез верить, беззаветно жертвовать собой... За это его многие недолюбливали. Впрочем, сильная нелюбовь - она ведь, как и любовь, дорогого стоит. Лявданский умел вызывать сильные чувства. Коллеги вспоминают: он раздражал тем, что был "слишком филологом". Мерил жизнь критериями литературы. С "высокой колокольни" глядел на повседневность. Его "колокольней" была культура. В Лявданском раздражала интеллигентность, раздражала кровь польских шляхтичей - породы он не скрывал...

А еще этот, до мозга костей питерский человек, похожий на артиста Баталова, искренно любил людей - самых разных, особенно стариков, ворчливых вахтерш, соседей, несговорчивых и ершистых студентов. Любил работу. Ценил искусство - заразил мурманскую богему ленинградским авангардистом Евгением Михновым, чьи работы, загадочные и волшебные, кстати, использованы в оформлении книги.

Он не разочаровался в провинции, не разлюбил свое дело, не хотел его оставлять. Просто понял в итоге, что, осилив многое и добившись успеха, по самому крупному счету ничего не смог изменить в мире. Не сделал непорядочных честнее, а ограниченных умней. И сам оказался один - в темном тупике. Потому что такая судьба у Дон Кихота - погибнуть. Но, погибая, оставить память о себе.

Книга, посвященная Лявданскому, - одно из свидетельств этой памяти. И, что, наверное, важней, она не только дань уважения и благодарности ушедшему. Она еще - ради тех, кто рискует следовать его пути. Потому что негромкий голос, звучащий с ее страниц, говорит о верности этой дороге, о свободном выборе и о высокой планке честности, трудолюбия и веры.

Фото:
Татьяна БРИЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 15.01.2008

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,814075,324179,547072,7227
Афиша недели
В жанре девяностых
Гороскоп на сегодня