02.08.2008 / Культура

«Преступление и наказание» - православный детектив?

- Постмодернисты фактически поставили духовность и традицию в один ряд со скукой. Слава богу, постмодернизм – сейчас уже маргинальное течение. Да он и не был никогда в нашей литературе главным течением. А сейчас все менее и менее популярен. Но тезис, что духовное произведение скучно, еще в достаточной степени популярен… Как можно соединить духовность и занимательность?

Этот вопрос доцента кафедры истории и социологии МГТУ Татьяны Рябининой прозвучал на состоявшейся в областном центре научной конференции «Православие. Творчество. Жизнь» и вызвал достаточно ожесточенную полемику.

- Постмодернизм - это постоянная игра с читателем, - еще более резок был один из мурманских участников дискуссии. - Уйти от игры - это и будет настоящей литературой. Писатель должен говорить с читателем о жизни и смерти, что и делала классическая русская литература. Кровь там должна быть - реальная, живая! И не обязательно на войне. Страшнее, когда, как мы, люди сидят за столом и мирно пьют чай, а кто-то заходит и берет за горло одного из этих людей. Когда атака на души людей проходит за утренним чаем - вот это жутко! И это всегда интересно читать…

- Если говорить об Антоне Павловиче, то воцерковленным человеком он не был… - обмолвился кто-то.

И тут же - резкий ответ:

- Ну нельзя же так! Скоро дойдет до того, что мы станем предъявлять к русским писателям те же требования, что и коммунисты в свое время, только с других позиций: будем выверять, кто из них более православный…

Гость из Питера - прозаик и литературовед Николай Коняев вернул спорящих к заявленной теме.

- Нет, но мы ведь знаем людей, которые и в прозе, и в жизни своей высокодуховны и пишут очень интересно, занимательно, - отметил Николай Михайлович. - Я знаю одного такого писателя. Он пишет детективы. Но как тут можно поднять проблемы, которые интересуют православие? Детектив ведь игра, притворство. Если говорить о православном детективе, то это - «Преступление и наказание» Достоевского. Там в отличие от классического детектива сразу известен убийца. Этот роман в каком-то смысле антидетектив. Но есть православные тексты, которые современный читатель не воспринимает. Нужно освобождаться от занудливости, предлагать читателю интересный текст, но столь же глубокий. Так, чтобы читатель не засыпал на второй странице…

Вообще, общение участников конференции за «круглым столом» в Есенинском музее библиотеки, которое прошло во второй день форума, выдалось небезынтересным, иногда просто увлекательным. Эмоциональным, даже яростным порой.

Критик из Петрозаводска Иван Рогощенков проникновенно, с восторгом говорил о своем открытии крупного русского православного писателя Сергея Фуделя, сына знаменитого священника Бутырской тюрьмы. Даже процитировал фрагмент из знаменитой книги Фуделя «Путь Отцов»:

«Весь смысл нашей жизни в том, чтобы теплом своего дыхания бороться с холодом мира. Потому-то так и страшно подходить к концу своей жизни: дело не только в том, что все меньше близких, которые это дыхание имели, - и небо без них все стуже, и осень холодней, - но и в том, что те, кто остались, ждут от тебя такой же любви, и чувствуешь на себе их глаза, в которых - ожидание и укор.

Ведь на Суде Божием с нас не спросят - постились ли мы, молились ли мы, но только: любили ли мы? Так как этот вопрос все спрашивает, и это будет Страшный Суд любви, «егда по-ставятся престолы и отверзутся книги и Бог на суде сядет».

Любовь к людям для нас труднее всего. В молитве или посте - если искусственно изолировать их от любви - человеку весьма легко удастся слукавить и вложить ложку дегтя в их мед…»

Разговор, как и полагается беседе за «круглым столом», развивался порой хаотично, неожиданно. Спрашиваю собеседников о том, что давно волновало:

- У Михаила Дунаева, автора многотомного исследования «Православие и русская литература», взгляд на поэзию Рубцова пугающе однозначный. Дунаев считает, что она - вне православия. Это ведь странно довольно. Как может русский поэт не быть православным?

- Рубцов все-таки был человек невоцерковленный. Это многое значит, - вступает в разговор Иван Рогощенков.

Коняев как один из лучших русских рубцововедов уточняет:

- Я считаю, что у него воцерковление через русскую литературу осуществлялось. Звучит это дико. Но я в данном случае говорю о русском языке как о храме, в котором хранится православное мировоззрение, созданное народом. Многие люди, не имевшие возможности получить это в церкви, постигали это через язык и немалых вершин в этом добивались, постигали истину. И глубина познания там присутствовала очень большая. И при этом обращали на себя внимание темных сил. А церковной защиты (той, что имеет человек, который исповедуется и принимает причастие) от таких сил люди, подобные Рубцову, не имели. И он не имел такой защиты.

Это - моя точка зрения, - продолжает Николай Михайлович. - Сюда приехал Андрей Грунтовский - у него несколько иной взгляд на эту проблему. У него в спектакле Рубцов спит возле матери, которая поет в церковном хоре. И это не выдумано. Биографические сведения есть, что он был крещен и ходил в церковь, и даже будучи уже зрелым человеком пытался причащаться. Ближе к концу жизни… Кстати, когда он жил в Кировске, то общежитие горного техникума находилось рядом с действующей церковью. Ходил или нет - мы не знаем, но жил рядом. Так что нельзя говорить о полной нецерковности Рубцова.

Замечателен спектакль питерского православного народного театра по прозе Бориса Шергина «Морю синему на утишение», который привез в Мурманск режиссер этого театра Андрей Грунтовский, - покорил чистотой и ясностью линий. И это при минимуме изобразительных средств, ведь заняты-то в нем всего три актера, да и декораций - всего ничего. Действия почти никакого, оно льется стройно и ладно, без крика и жестких стыков - словно реченька по камушкам течет - тихонько, едва слышно. При этом история любви, явленная в пьесе, рассказана нам очень бережно и нежно. Безусловно, то, что мы видели в «Море синем…» и в поэтическом жизнеописании Рубцова «Грусть и святость», фрагмент из которого также был представлен мурманчанам, - другой театр, не тот, к которому мы привыкли. И, как мне видится, сущностно он действительно очень близок внутреннему миру русского человека - в светлой, чистой его ипостаси.

В чем секрет этого действа?

- Главное здесь - соответствие техники, задач, содержания народным идеалам, народному менталитету, традиции… - считает Грунтовский. - Театр этот в значительной степени условный, символический… Но, конечно, и лучшее из школ Станислав-ского, Мейерхольда, Вахтангова, даже Брехта необходимо для русского православного актера. Есть неотменяемые правила. То есть с «парохода современности» никого сбрасывать не стоит. Надо в принципе разобраться - куда плыть, и тогда наследие народной традиции окажется востребованным. И заработает основной принцип народной драмы - притча. Именно этот древнейший жанр фольклора избрал Господь для проповеди. А в чем суть притчи как жанра? В нерасчленённом, не секуляризированном сознании - сюжет притчи движим промыслительно, и в этом присутствие Божье. Это главное в театре.

Вообще, надо сказать, Андрей Грунтовский не только художественный руководитель театра, режиссер-постановщик, но и писатель. Кроме того, еще и фольклорист, специалист по русской мужской боевой культуре, причем не только в теории, Андрей Вадимович - руководитель питерского клуба любителей русского кулачного боя.

Конференция в целом получилась и представительной, и чрезвычайно интересной. Проводила ее Мурманская и Мончегорская епархия. И ей оказалось по силам собрать очень достойный круг участников.

К сожалению, не удалось побывать в Мурманске на писательском форуме прекрасному прозаику-северянину Владимиру Личутину. Из-за болезни не смог приехать на конференцию из Пскова и один из лучших современных русских критиков Валентин Курбатов, но он в ней участвовал - замечательным, точным по мысли и слову обращением.

«Просто оглянемся в своей душе, семье, городе и мире со всей открытостью обыкновенного человеческого сердца, мы увидим свое одиночество и беззащитность, свою отдельность и отдаленность друг от друга, - пишет Валентин Яковлевич. - И догадаемся о глубине замечания одного умного христианского писателя, что раньше всякий город был как человеческая семья и живое единство, а сегодня каждый человек, как разоренный город. Думаю, что и сами, убеждающие нас в обратном политики наедине с собой чувствуют себя не лучше. Только церковь стоит тверже - потому, что у нее старая школа и тысячелетняя выучка служить в пехоте и знать, что «бой идет не ради славы, ради жизни на Земле». Жизни осмысленной, исполненной чести и красоты… Мы не по утренним новостям, как они ни мрачны, а именно по литературе, которая разворачивает каждую новость в полноту человеческой судьбы, знаем, как действительно страшна жизнь, как она уклончива, как деятельно пуста… Лучшая литература по-прежнему, как матушка-церковь, знает, что ее дело не подольщаться ни к общественному мнению, ни даже к Богу, а оставаться с человеком…»

Дмитрий КОРЖОВ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 02.08.2008

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,620875,381477,315073,4494
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня