02.10.2009 / Культура

Русская жена - лучший университет

Фото: Федосеев Л. Г.
Профессор Сорбонны, специалист по русскому искусству Жан-Клод Маркадэ.

Первое, что поражает в Жан-Клоде Маркадэ, - великолепная русская речь. Француз говорит по-русски не как иностранец (их речь обычно нарочито, словно в учебнике, правильна, лишена разговорных оборотов), а как носитель языка, легко и непринужденно. Точно так же непринужденно профессор Сорбонны, специалист по русскому искусству оперирует понятиями нашей отечественной философии, истории культуры, фольклора, а подчас и бытовыми подробностями начала XX века. Искусствовед с мировым именем побывал в Мурманске на прошлой неделе, чтобы прочитать в художественном музее публичную лекцию о творчестве Казимира Малевича. Содействие в этом оказала компания «Тоталь».

Маркадэ в Заполярье оказался впервые, хотя своим визитам в нашу страну уже потерял счет: начались они еще до перестройки, так что гость поневоле сравнивает новую Россию с хорошо знакомым ему Советским Союзом. Сравнение - в пользу нынешних времен. Профессор убежден: одна только возможность относительно свободно выражать свои мысли и, невзирая на границы общаться с людьми других стран стоит очень многого. Не менее важно и снятие барьеров для постижения искусства, открытие запрещенных доселе имен, в числе которых - вершины отечественного авангарда начала XX века.

Русский авангард - центр профессиональных интересов именитого француза, который не только один из его признанных знатоков, но и куратор и организатор многих выставок Малевича в разных странах, в том числе в нашей. А вот открыла для Маркадэ и «левых художников», и богатство нашего языка жена, искусствовед Валентина Осетинская, написавшая первую во Франции монографию о русском искусстве от эпохи передвижников до 1914 года.

- Да, русская жена для меня стала лучшим университетом, - смеется Жан-Клод. - Тогда, в 70-х годах, она вдобавок ввела меня в круг художников-эмигрантов из Советского Союза. Мы посещали их мастерские, общались - так и определился мой интерес к русскому искусству.

Спустя почти сорок лет искусствовед продолжает интересоваться произведениями уже современных наших творцов. Правда, нынешнюю ситуацию характеризует как хаос:

- Огромное количество имен и течений, но ничего выпуклого, никакого отчетливого движения, - говорит он. - В основном, конечно, на Западе известны скандалисты вроде Олега Кулика, который только что инсценировал в Париже ораторию Монтеверди. Впрочем, у нас ситуация сейчас похожая. Есть классики, такие как 90-летний абстракционист Суляж, на холстах которого чистое движение и энергия краски. Есть - их большинство - авторы, предпочитающие инсталляции, фото, видео, пространственные композиции. Живопись сегодня далеко не на первом плане. Правда, лично я упрекаю концептуалистов за то, что их работы требуют слишком много пояснений. Они постоянно говорят, говорят… А по мне, даже инсталляция должна говорить сама за себя. Зачастую же экспонаты, лишенные литературного комментария, оказываются просто набором предметов. У нас есть художник Бертран Лавье, который может выставить какой-нибудь холодильник на подиуме, а вокруг него развести целую литературу. Как-то на его выставке директор Парижского музея современного искусства Сюзанна Оже, гениальная женщина, глядя на очередной объект - разбитый в ДТП мотоцикл, объясняла, какое в нем заключено переживание, трагизм жизни… Но я думаю, это уже «прибавка» к мотоциклу.

Творчество Казимира Малевича, на котором специализируется Маркадэ, в свое время тоже вызывало недоумение. Профессор цитирует гневные отклики критиков, называвших картины авангардиста «чревовещанием вырожденца», и даже сравнивает эти формулировки с нацистскими оценками не вписавшегося в идеологические рамки искусства. Однако теперь знаменитый «Черный квадрат», или, как на самом деле назвал автор свое произведение, «Черный четырехугольник, обрамленный белым», известен каждому школьнику, стал буквально художественным символом эпохи. По мнению профессора, квадрат превратился в своего рода миф: подвергнутый многократной реставрации, он имеет весьма мало общего с тем, что некогда создавал Малевич, однако давно живет собственной жизнью как элемент культурной памяти современного европейца. Редко вспоминают о том, что квадратов было несколько, в Третьяковке хранятся еще белый и красный, но обыватель сохранил в памяти только черный - как символ, миф, загадку.

- Мы никогда уже не увидим квадраты такими, какими их писал автор, - говорит мой собеседник. - Однако само их появление стало революцией. Оно сделало Малевича первым концептуалистом. Любопытно, что если в России в 1915 году квадраты произвели шок, повергли в ужас критиков, то на Западе - напротив. Исчезновение предметного мира, уловленные ритмы Вселенной стали толчком для западных художников, в особенности американских.

Первая четверть XX века привлекает Маркадэ прежде всего тем, что, по его мнению, именно тогда русское искусство совершило прорыв, сравнимый только с вершинами древнерусской иконописи. Непростое время стало моментом соединения нашей и европейской культур, давшее импульс целой плеяде мастеров.

- Да, именно авангард подарил России возможность дойти до пика, который был достигнут дотоле лишь иконописцами, - убежден профессор. - В том смысле, что художники полностью обновили представления о человеке, уловили ритмы Вселенной, оторвались от изменчивого, суетного мира в пользу вечного… Они сыграли такую роль в мировом искусстве, что посеянное ими до сих пор воодушевляет творцов. Представьте, даже знаменитая невоплощенная башня Татлина была семенем, взошедшим сейчас в американской архитектуре. Когда я смотрю на здание Музея Гуггенхейма в Бильбао, работы Франка Гэрри, я понимаю, что здесь без влияния Татлина не обошлось!

Впрочем, даже говоря о западных всходах русского авангарда, Маркадэ не отрицает, что полного взаимопонимания между славянской и американо-европейской культурами не происходит. Размежевание, по его мнению, проявляется, когда между картиной и зрителем не случается полноценного глубокого диалога.

- К сожалению, на мой взгляд, ваше искусство понятно нашему зрителю чисто формально, - говорит он. - Оно всегда было метафизическим, а западное - материалистическим. Так что возникают своего рода «трудности перевода».

Однако для самого профессора таких трудностей - ни в прямом, ни в переносном смысле - не существует. Русский авангард, которому Жан-Клод Маркадэ посвятил жизнь, для него - источник важнейших уроков.

- В любую эпоху существует классическое искусство и авангард, - замечает он напоследок. - Но авангард стремится проникнуть в самую суть вещей. Охватить весь мир и изменить его. Иногда это получается.

Татьяна БРИЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 02.10.2009

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,433775,389077,300673,1697
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня