24.10.2009 / Культура

Чтоб Колычев продолжался!

Фото: Федосеев Л. Г.
Николай Колычев.

Несколько раз мы ругались вдрызг - так, что обоим после этого было стыдно. Один раз едва не подрались. Что делать, человек он нелегкий. С другой стороны, назовите мне хотя бы одного поэта, с которым бывало легко… А он - поэт. Настоящий. Подлинный. Каких мало.

Николаю Колычеву сегодня исполнилось пятьдесят. Поверить в это трудно. Потому что и в творчестве, и в каких-то мелочах, житейских проявлениях он, кажется, до самой старости останется ребенком. Беспечным, неожиданным, парадоксальным, подчас капризным и при этом не перестающим радоваться жизни, каждому ее дню, ее будням и праздникам.

Помню его совсем еще молодым, тридцатилетним - громким, беспокойным, многопьющим, мятущимся в разные стороны в какой-то невыразимой тоске и печали. Мы познакомились в 1993-м, когда бригада писателей-мурманчан под водительством Виталия Маслова отправилась на Дни саамского и коми языка в Ловозеро и Ревду. Но открытие Колычева-поэта произошло позже, когда прочитал «Звонаря зрачок» - как мне представляется, по сию пору лучшую его книгу. «Звонарь», «Ветер, ветер…», «В небе серо, в небе грустно…» или вот это:

Невмоготу - себя перетерпеть!

Вновь душу грустью

осыпает осень,

И так охота все дела забросить,

И пить, и плакать,

снова пить и петь…

И дальше, дальше:

Уж близок вечер. И столбы дымов

Спешат тепло живое обозначить,

И сразу видно, где - дома,

где - дачи…

И дач - намного больше,

чем домов.

Как горько мне!

Как страшно понимать,

Что летом жизнь кипела

понарошку!

Вот вывезут последнюю картошку,

И грянет смерть по имени Зима.

Колычев родился в семье инженера пароходства. Дальше - биография, в общем, обычная, без особенных неожиданностей. После окончания восьмилетней и музыкальной школ в Кандалакше учился в Ленинградском арктическом училище, откуда был отчислен за недисциплинированность. Служил в армии. Затем работал электриком, шофером.

Он очень хотел жить на своей земле и своим трудом, старался ни от кого не зависеть. В августе 1990-го основал в селе Лувеньга, что недалеко от Кандалакши, одно из первых в стране фермерских хозяйств. Крестьянствовал шесть лет, причем два года - в Норвегии.

Первые поэтические публикации Колычева состоялись в кандалакшских газетах в 1982 году, тогда же его стихи увидели свет и в столице - в альманахе «Истоки». Уже в 1987-м вышла первая книга - «Учусь грустить и улыбаться», после чего последовала серия публикаций в «толстых» литературных журналах «Нева» и «Север», альманахе «Поэзия». Как отмечал в отклике на эти публикации известнейший московский критик Иван Панкеев, герою стихов Колычева не дает покоя постигшая современников «эпидемия равнодушия». Причину этой беды «герой Колычева …видит во все большем неумении людей любить друг друга: «…все беды на земле идут от вас, нелюбящие люди…» Этот герой, по мнению критика, «опасается людей с нелюбящими сердцами, так как они никогда не скажут о своей нелюбви: «Ведь нелюбовь провозглашать нельзя, она всегда прикрыта тайной маски…»

Думаю, что нота, отмеченная Панкеевым, стала для Николая одной из основных, направляющих - и в поэзии, и в жизни. Он всегда - даже в ругани и обидах - живет любовью, а не ненавистью и злобой, как это иногда случается у писателей.

Что же до стихов Колычева, то они внешне просты - точно срифмованы, ритмически организованы, словом, традиционны для отечественной поэзии. Один из его наставников и старших коллег по поэтическому цеху Виктор Тимофеев когда-то отмечал: «Как подлинно русский поэт, он не поставил слово в услужение смеховатой развлекательности или метафорической эквилибристике… Он выбрал некрасовско-рубцовское, главное русло русской поэзии».

С 1998 года Колычев - в Мурманске. Долгое время нигде не работал, жил исключительно литературным трудом. Года два назад стал кочегаром одной из жилищно-сервисных компаний, что отапливают областной центр. Достало вечное писательское безденежье - что делать, если серьезной литературой в современной России не проживешь. Помню, как на Рубцовских чтениях в Апатитах Колычев говорил о своем кочегарстве. С горечью говорил - о том, что, если судить по его нынешней зарплате, то он Мурманску больше нужен как кочегар, а не как поэт.

Та же тема возникла совсем недавно, когда на каком-то большом поэтическом вечере я спросил, как обстоят дела с его прозой - романом о Феодорите Кольском, работа над которым идет уже добрый десяток лет.

- Я его дописал… - ответил Николай. И добавил: - В том смысле, что писать дальше не буду.

- То есть?

А Колычев в ответ:

- А зачем я вообще это делаю всю жизнь - пишу? Разве нужно это кому-нибудь?

Вроде бы и не совсем всерьез говорил, почти в шутку, но задуматься заставил… Бросился я было убеждать его:

- Зачем? Понятно, что не ради денег… Но вот, к примеру, станет мне плохо, Коля, и я ведь не какого-нибудь Дмитрия Пригова захочу прочесть, а - Колычева. Прочтешь «Знаешь, отчего светлеют дали…» - и легче станет, и о печалях забудешь. Разве тебе этого мало?

Поэт в ответ только головой - тяжелой, неуемной - покачал и улыбнулся печально.

Может, потому так порадовал тот звездопад премий, который пришелся на Колину безутешную голову этой осенью (всероссийская премия Николая Тряпкина, Большая литературная премия), что понимаю: нужны они не столько ему, сколько - нам.

Хочется, чтобы Колычев продолжался - и хорошими стихами, и прозой своей мастерской. А для того, чтобы они появились, нужно желание, нужна вера в себя, которые и приносят признание - общероссийское, серьезное. Ведь именно оно, признание, - главный итог всяческих наград и премий. Не деньги, конечно, нет. Хоть и они поэту, зарабатывающему на хлеб насущный в кочегарке, понятное дело, не помешают…

Дмитрий КОРЖОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 24.10.2009

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,814075,324179,547072,7227
Афиша недели
В жанре девяностых
Гороскоп на сегодня