26.03.2010 / Культура

...И никому ничего не доказывать!

Фото: Федосеев Л. Г.
«Полет».

- Я ленивый, поэтому мне по душе минимализм. Все лучшее в мире - от лени! - так, с иронией, мурманский художник Никита Духно говорит о своих лаконичных работах, на которых подробности натуры сведены к знаку, концентрированному сгустку энергии, предельно емкому и от этого столь многозначному образу. Сегодня, в день рождения живописца, в областном художественном музее открывается его персональная выставка, на которой представлены как свежие холсты, так и ранние произведения, знакомые немногим зрителям. Впрочем, хронология в данном случае дело условное: автор нередко возвращается к законченным вроде бы полотнам, вновь и вновь переписывая их, так что подчас иная картина датируется не конкретным годом, а целым десятилетием.

И непонятно, и немодно

- Иногда работа даже бывает на выставках, но что-то в ней не греет. И вот она постепенно вызревает, пока в какой-то момент ты вдруг не поймешь, что именно нужно изменить. Я позволяю себе так работать - не спеша, в свое удовольствие, - Никита ведет меня по мастерской, заваленной холстами, подрамниками, красками. Он не из тех художников, у которых картины аккуратно развешаны по стенам студии, будто ожидают покупателя, - нет, здесь царит творческий хаос. Что же до покупателей, то у Духно их... нет. Он уже много лет не продает свои произведения.

- Наблюдая за окружающими, я понял, что, если продаешь картинки, ты начинаешь делать то, что нравится покупателю, зависеть от клиента. Либо живешь двойной жизнью, рисуя «это для души, а это - на продажу». Такой вариант тоже не для меня. Так что я не продаю вообще, - говорит Никита.

- А если покупатель будет очень настойчив? - спрашиваю я.

- Вломлю такую цену, чтоб отступился, - смеется в ответ.

В шутке, кстати, есть доля правды: как-то один московский искусствовед уж очень упрашивал продать большой холст, на котором изображена обнаженная с кошкой. Автор «вломил» цену, неподъемную для музейного работника, но тот не смутился и предложил рассрочку. Мол, станет высылать деньги хоть до конца своей жизни, картина будет у художника, пока не получит всю сумму. Главное - не продавать никому другому, пусть, хоть на расстоянии, принадлежит новому владельцу. С той поры прошло лет пятнадцать, от покупателя, оставившего небольшой аванс, ни слуху ни духу, но полотно Духно считает принадлежащим ему и только.

- Вот эта маленькая работа мне ужасно нравится, - показывает собеседник на голубовато-солнечный морской пейзаж. - Давно пытаюсь сделать из этого картину, есть уже три варианта, но все еще недоволен. Очень трудно перенести на большой холст живое ощущение быстро выполненной картинки. Настроение теряется. Вообще, чтобы начать работать, нужно особое внутреннее состояние, эмоция, желание сделать что-то с цветом... Сложно сформулировать конкретней. Вот эти «тетеньки», - Никита показывает достаточно известную серию обнаженных с веерами, - были, по сути, только поводом, чтобы поиграть с цветом и светом. А вот этот пейзаж изначально был неудавшимся портретом. Вообще такая непонятная манера живописи, по мне, так самый что ни на есть реализм. Правда, широкой публикой он не признан. Публика легко воспринимает абстрактную живопись, понимая, что это модно, и видя, что это красиво, либо ультрареалистическую: отражение, зеркальная водичка.... А здесь - и непонятно, и немодно...

Попытка бизнеса

Отказывать покупателям - большая роскошь. Чтобы позволить ее себе, Никите пришлось, как он выражается, «найти дело, которым не противно заниматься» - и занялся полиграфией. Первым среди местных художников освоил компьютер. Поначалу, правда, рисовал вручную, гуашью и тушью, потом фотографировал, завел в мастерской целую фотолабораторию, оцифровывал сделанное... По стечению обстоятельств оказался в «Радице», одной из первых мурманских полиграфических компаний. То время вспоминает с благодарностью - многому научился, освоил дизайнерские компьютерные программы. А когда перерос достигнутое, вместе с фотографом Николаем Жолниным организовали студию, которую Никита теперь называет «попыткой бизнеса». На смену ей пришел другой проект, в партнерстве с художницей Еленой Кочербитовой, - дизайн-студия «Ракета».

Для человека искусства удариться в бизнес - большой риск, даже авантюра, но Никита Духно перемен не боится. Говоря о них, любит рассказывать, как китайцы меняют имена. Данное при рождении имя живет лишь до совершеннолетия, когда юноша получает новое - в знак нового этапа. По мнению мудрецов, человек в течение жизни претерпевает превращения: родился ребенок - это один человек, вот он заговорил - и стал другим, научился ходить - снова изменился. Такие перерождения свойственны и взрослым, только происходят незаметнее. Но когда человек сам чувствует, что стал другим, тоже берет новое имя.

И все же... Занявшись бизнесом, уже не сможешь запереться в мастерской, насладиться одиночеством, ты уже не хозяин себе - ты зависишь от клиента.

- Отношения художника с заказчиком - дело непростое, - соглашается Никита. - Мы всегда делаем для каждого несколько эскизов, предлагаем варианты, советуемся с клиентом - и обычно приходим к общему знаменателю. Но когда сидит перед тобой человек и доказывает, что на этой этикетке должна быть вот такая рыбка, и непременно в очках, и непременно вот тут пузырьки, и вообще готов сам показать нам, как надо рисовать, - что тут скажешь... Говорят, хороший дизайн - тот, который нравится клиенту. Но я все же стараюсь, чтоб меня самого не тошнило от результата, чтобы было красиво и без пошлости.

Многие художники смотрят на компьютерных дизайнеров свысока: мол, здесь за человека все делает машина. Другие, напротив, убеждают: электронные мозги сами думать не станут, это всего лишь инструмент, послушный мастеру.

- Да, это такой же инструмент, как кисточка в руках, но у него свой характер, - считает Духно. - Компьютер имеет ряд развращающих преимуществ: он дает право на ошибку и возможность ее исправить. Но для меня в рисовании не менее важно чувствовать сопротивление материала: и само физическое ощущение трения карандаша о бумагу, и чувство ответственности, связанное с тем, что результата может не быть, оттого что ты сделал лишнее движение, лишний штрих.

При таком темпе, в котором бурлит жизнь в дизайн-студии, как вырвать время для неспешных занятий творчеством? Духно сетует: был даже период, когда вовсе не появлялся в мастерской, работа съедала всю энергию. Сейчас художнику удается балансировать, но в нетопленых помещениях, где уже полгода не греют батареи, долго находиться невозможно.

- Переключаться с одного на другое ужасно трудно, - говорит он. - Приходишь в мастерскую в выходные, надо сначала настроиться. Кисточки помоешь, пол подметешь... Вроде начинают в голову мысли приходить, а ты тут уже и замерз!

Так собака чует волка

Дизайн как бизнес в жизни Никиты возник не так давно, хотя это его основная специальность, к которой он шел с самой юности - еще в детстве неудачно пытался поступить в училище промграфики. Потом был текстильный институт - портняжное дело начинающий кутюрье освоил в таком совершенстве, что установил личный рекорд: за два часа шил модные брюки клеш. Этим ремеслом и кормился в студенческие годы. В полиграфический - бывший легендарный ВХУТЕМАС - поступал уже зрелым художником. С гордостью вспоминает: прошел с первой попытки, притом что нормой было штурмовать этот вуз лет шесть-семь.

- Там я соприкоснулся с московской, но по духу очень ленинградской живописью - с большим интересом к пространству и пластике, нежели к сюжету и деталям, - говорит Духно.

Погружение в искусство оказалось не только желанным, но и спасительным, очищающим душу - за плечами у Никиты был к тому времени весьма необычный для художника опыт: после текстильного ему довелось стать офицером внутренних войск, служить в зоне на Угольках. Попал туда волею обстоятельств - и выдержал несколько лет.

- Было страшно, - не скрывает мой собеседник. - Страшно от тюремного запаха, бесконечных запирающихся дверей, отсекающих от внешнего мира, от того, что вокруг люди в одинаковой серой одежде. А они везде разные. И случайно попавшие за решетку, и те, с кем встречаться по-настоящему жутко. Такого всегда узнаешь в толпе, на улице - чувствуешь его, как собака чует волка. В нем есть обаяние силы и отчаянной решительности, он в отличие от тебя знает, что делать, и делает то, что хочет, тормозов нет. Любопытно, что я вновь сталкивался с такими людьми в очень неожиданной сфере - в сфере политических технологий, во время предвыборных кампаний. Тоже по глазам узнавал.

Спрашиваю, было ли у Никиты довлатовское чувство, что за решеткой и зэки, и охрана «в одной лодке», все одинаково лишены свободы.

- В какой-то момент у меня вовсе пропало ощущение перехода границы между зоной и волей: выходишь за ворота - и ничего не меняется, - откликается собеседник. - Правда, тогда, в 80-е, и жизнь не очень-то внешне отличалась от тюрьмы: те же ватники на улицах...

Жители и гости

- А это Степа, - показывает Духно портрет младшего сына, размашисто написанный в два цвета на белом, местами нетронутом холсте. - Он как раз зашел в мастерскую, увидел набросок и распорядился, чтоб я «больше ничего не закрашивал». Такой и получился портрет. А вот это я шел по улице, поднял голову, увидел крест на фоне неба - провода пересеклись. Только успел подумать: «Какая тема!» А тут « в кадр» голубь влетел. И больше ничего не надо. А это Севастополь - тут фонтан из Херсонеса соединился с акведуком вовсе из другого места. Помню, в детстве к этому акведуку мы ходили купаться. Прыгали с пирса в воду, потом залезали на крышу какой-то будки, обшитой железом. Ложишься на нее, а она горячая невыносимо... Как все это передать?..

Севастопольское детство - пряные счастливые впечатления. Кажется, вся крымская палитра выплеснулась на холсты Духно. Воспоминания, память ощущений, прикосновений, запахов - из них и складывается образ. Еще - из щемящего чувства, когда, возвращаясь после долгого отсутствия, из окна поезда с тоской и радостью вглядываешься в знакомые черты родных мест. Так Никита узнает Севастополь с его железнодорожными туннелями, морем, шумящим у самой насыпи, Инкерманскими пещерами за поворотом. Так вглядывается в Питер, Мурманск.

- Мурманск красив не красотой, а странностью, - размышляет живописец. - Я люблю его исчезающие деревянные лестницы, серую зимнюю тоску, светлые летние ночи. С появлением фотографии художников перестали интересовать просто красивые вещи - их можно снять. Интересно сделать красивым некрасивое, интересны тень, свет, блик. У меня на картинках города как такового почти нет - разве что его настроение. Давно хочу сделать серию под названием «Жители и гости нашего города», героями которой будут здешние голуби, чайки, собаки, коты. Это ведь они подлинные хозяева, мы только приезжаем и уезжаем, и если шелуха этих домов разрушится, они останутся.

Вопрос узнавания, толчка, когда увиденное на картине неожиданно рифмуется с чем-то внутри тебя, - ключевой для Духно. Он убежден: если художник работе не отдает часть себя, это не творчество, а в лучшем случае только фокус. Прием, который, как многие достижения актуального искусства, можно тиражировать. И с каждой новой копией в нем будет все меньше смысла. Это могут быть красивые вещицы, порой даже заряженные некоей энергией, но взволновать они не смогут.

- В классике вроде тоже немного нового: натюрморт, портрет, пейзаж, банки-бутылки, физиономии незнакомых людей, красивые и некрасивые обнаженные женщины - тысячи лет одно и то же, - размышляет художник. - Но в этом скудном наборе ты каждый раз делаешь открытие.

Устал стрелять - носи патроны

- Важный момент - когда перестаешь кому бы то ни было что-то доказывать, - размышляет Никита Духно. - Не знаю, с чем связано его наступление, но для меня это уже случилось. Некоторые до конца жизни пытаются доказать всем нечто - званиями, орденами, книжками о самих себе. Я же нахожусь в том приятном состоянии, когда позволяешь себе делать только то, что хочется. Художник по определению работает для себя. Что касается публики - ее всегда немного. В конце концов, люди заняты добыванием жратвы, их нельзя за это осуждать. Пришел без рук без ног с работы домой - какой тут музей?! К тому же у нас, в России, принято считать, что труд связан со страданием, что нехорошо трудиться, жить и радоваться одновременно. А мне кажется, работа не должна быть в тягость, ее надо любить. Именно поэтому надо найти дело, которое тебе не противно, тогда не будешь так уставать!

Никита счастливый человек - и в творчестве, и в семье. Трое сыновей, жена, чей образ нет-нет да и узнаешь на холсте. Они познакомились в художественной школе, где в свое время преподавали. Ольга Евтюкова - искусствовед, ныне - директор музея. Каково это - жить вместе автору и критику, вольному живописцу и строгому директору?

- Ролан Быков говорил, что развелся оттого, что устал подносить патроны: когда двое у пулемета, один должен стрелять, другой - носить, - смеется Никита. - Так вот у нас с этим как раз нормально: устал стрелять - тебя подменят. Критик ли она? Нет, скорее советчик. Слава Богу, у нас в доме главных нет. Ольга к первенству не стремится, я - тем более. И это правильная позиция. Исав свое первородство продал за чечевичную похлебку неспроста: первородство, главенство - тяжкое бремя. Ну а что касается музея - я там никакими особенными льготами не пользуюсь.

Про залог семейного счастья Духно говорит в шутку:

- Я покладистый - и меня женщины любят даже не за ум и красоту, а именно за это! Просто в жизни на самом деле немного вещей, которые действительно нужно отстаивать, из-за которых стоит ссориться.

Семья, объединившая единомышленников, союзников, - подчас остров, заповедник. В лихие времена особенно. Впрочем, для художника все времена лихие, разве не так?

- Мне кажется, искусство нужно людям только в критические точки истории, тогда оно спасает, - говорит Духно. - Во время репрессий, в блокаду, например. А в остальные периоды оно избыточно. Знаете, насчет спасения вымирающих видов фауны есть мнение: раз природа решила, что их не должно быть, им надо дать исчезнуть. Может, и с нами - так же?.. Не надо спасать искусство - оно само выживет, если будет необходимо. Покуда мы есть, оно требуется нам - и значит, живет!

Фото: Федосеев Л. Г.
«Аппле».
Фото: Федосеев Л. Г.
«Полдень».
Фото: Федосеев Л. Г.
Мурманский художник Никита Духно.
Фото: Федосеев Л. Г.
Мурманский художник Никита Духно.
Татьяна БРИЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 26.03.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,241675,707578,225873,3426
Афиша недели
Экранизация балета и «Инстаграма»
Гороскоп на сегодня