01.09.2010 / Культура

Драка за «Крутую Дресву». Сегодня - 75 лет со дня рождения Виталия Маслова

В Китае, где пароход Маслова «Азов» стоял на ремонте, 1968 г. Фото из архива В. Маслова.

Синяя тетрадь в самодельном, не типографском переплете. Пожелтевшие от времени страницы с печатным текстом и множеством правок и корректорских знаков на полях - то ручкой, то карандашом. И - рисунки, которые открывают и книгу, и каждый вошедший в нее рассказ. Рисунки особенные - по-северному сдержанные, все эмоции и страсти внутри, скрыты от глаз, строги, суровы. Как и книга, частью которой они должны были стать, - «Крутая Дресва» Виталия Маслова.

Должны, но не стали. Та переплетенная тетрадь - всего лишь верстка. То есть оттиск со сверстанного набора, своего рода черновик книги для корректоров и редакторов. Верстку используют в ходе предпечатной подготовки, чтобы устранить ошибки и неточности, выверить иллюстрации, правильно выстроить произведения с точки зрения композиции, в общем, сделать из рукописи настоящую книгу.

«Крутую Дресву» Виталия Маслова приняло в работу Мурманское книжное издательство в 1973 году. Этот сборник рассказов (первоначально он назывался иначе - «На Севере»), написанных на рубеже шестидесятых-семидесятых годов, должен был стать первой книгой нашего земляка. Помор, опытный моряк, сорокалетний радист первого в мире атомного ледокола «Ленин», как писатель Маслов в ту пору был известен лишь немногим специалистам да коллегам-литераторам. Ситуация, когда всё - впереди: почти тридцать лет жизни, пять романов о судьбе архангельского Поморья, создание в области писательской организации, первый праздник славянской письменности (именно Маслов стал одним из его организаторов в Мурманске в 1986 году), Дом памяти в родной деревне Семжа, установка в столице Заполярья памятника Кириллу и Мефодию, Славянский ход Мурман - Черногория, череда премий разного уровня, организация традиционного областного конкурса сочинений школьников «Храмы России», многое другое, о чем в газетном очерке не расскажешь - места не хватит, впору книгу писать…

Так вот. К началу семидесятых ничего этого еще не было. Но рассказы были, и прекрасные, надо признать, рассказы. Своя, незаемная, главная тема всего масловского творчества в них уже обозначилась объемно и остро. Очень точно определил именитый его земляк, прозаик Владимир Личутин: «Писатель Виталий Маслов рожден обостренной тоскою по исчезнувшей деревне Семже, его малой родине… Печаль не столько оттого, что деревенька канула, рассыпалась, но более оттого, что ее насильно умерщвили, растащили, принудили умереть…»

Внутренние рецензии на рукопись, необходимые для запуска издательского механизма, получены мгновенно. Да какие! Прозаиков Виктора Конецкого и Семена Шуртакова, консультанта правления Союза писателей РСФСР В. Поповой. Все не просто со знаком «плюс», иные и с тремя, не меньше.

Особо выделил бы рецензию Виктора Конецкого.

«Вероятно, сегодня издательство наше отправит Вам рукопись сборника, о котором говорили…» - вот так, очень осторожно, уважительно писал Конецкому Маслов в начале декабря 1973 года.

В том, насколько быстро откликнулся на рукопись в те времена уже очень известный, популярный прозаик, угадывается уважение и любовь к автору «Восьминки» и «Зыряновой бумаги», хотя тогда они и не были еще близкими друзьями, даже на «ты» не перешли. В начале января 74-го рецензия уже была в распоряжении издательства. На несколько страниц, подробная, она вместила и тщательный анализ содержания, и конкретные замечания и рекомендации по тексту и композиции. В общем-то, получилась не внутренняя рецензия, но краткий очерк творчества Маслова.

«Сегодня А. Б. Тимофеев позвонил, и я после работы забрал рукопись, прочитал рецензию, - так 24 января того же года писал Конецкому автор «Крутой Дресвы». - И не мечтал о такой. Понимаю, что это - аванс, буду отрабатывать, суметь бы только. Спасибо. …Не проходите стороной Мурманск, у нас хорошо. Рад буду у себя видеть, убежище надежное».

По тексту рецензии видно, что знаменитый писатель понимает: книга, о которой он пишет, может стать проблемой - и для автора, и для издательства. Осознает, что путь ее к читателю, скорее всего, окажется очень непростым. Об этом он прямо предупреждает в письме от 3 января 1974 года главного редактора Мурманского областного книжного издательства Александра Борисовича Тимофеева: «В. Маслов обещает быть большим русским писателем. Я рад был написать рецензию на его сборник. Вам предстоит хорошая драка за книгу. И ее надо выиграть. Пусть помогает Вам сознание того, что дело касается всей литературы России».

17 мая того же года издательство подписало акт одобрения рукописи, в августе книгу запустили в работу. Но выпуск задержали, потребовав от автора определенных доработок. В первую очередь они касались рассказа «Свадьба».

Простая история: жители умершей деревни собираются в родной Крутой Дресве на свадьбу одного из них - и решают возродить Дресву. Тут же присутствует Мария Павловская - человек, участвовавший в уничтожении этого места. Участвовавшая не со зла. Потому что считала: так надо. Момент прозрения, когда Павловская понимает, что слишком многое в жизни делала не так, как следовало, приводит к трагической развязке - главная героиня сводит счеты с жизнью. «Зачем я жила?! - задается она вопросом в предсмертном послании односельчанам. - Всю жизнь ломала деревню старую, думала, что строю Крутую Дресву новую, и вот нету ее, родной, ни старой, ни новой».

Кстати, Конецкий историю Павловской выделял особо: «Предсмертные листки Марии Павловской не должны быть унесены сквозняком в сугробы. Они должны быть прочитаны гражданами страны. Тогда гибель Марии Павловской из акта слабости превратится в памятник ее совести, тогда тысячи других Павловских войдут в хоровод других Крутых Дресв...»

И именно смерть Павловской и ее письмо, написанное незадолго до гибели, безусловно, ключевой фрагмент «Свадьбы», писателя принуждали из рассказа изъять. Именно из-за «Свадьбы» «Крутая Дресва» так и не стала книгой.

Не по вине издательства. Правка Александра Тимофеева в сборнике (а ее легко можно проследить по верстке) минимальная, в основном носит рекомендательный, предельно корректный, уважительный характер. Часто его замечания касались диалектных поморских слов - иные Маслов «перевел» на литературный русский. С некоторыми исправлениями не соглашался - рядом с одной из правок пометка его рукой: «Оставить так».

Приостановка производства книги произошла сверху. Об этом мурманчан предупреждал в своей рецензии Конецкий: «…Я понимаю трудное положение Издательства. Сегодня существует еще порочная практика, по которой автор меньше отвечает за свое произведение, нежели Издатель, т. е. редактор. Еще меньше отвечает рецензент…»

Первоначально издание было перенесено на более поздний срок, а затем и вовсе закрыто. Что произошло? Вот как рассказывает об этом сам Виталий Маслов в книге проповедей и исповедей «На костре моего греха»: «В марте 76-го уходил я в море, измотанный борьбой за первую мою книгу, «Крутую Дресву»… Как в жизни над людьми издевались и издеваются, так и над книгой о судьбе этих, дорогих мне людей… Два года, как подписан акт одобрения, книге давно пора быть на прилавках, и вдруг (а может, и не вдруг вовсе) такое снова началось. Некая дама в обллите (так в целях конспирации именуется цензура) прочитала и, в пересказе редактора, позвонила в обком некоему Полтеву: «Я читала и ревела. А что, если и другие реветь будут?» А ведь читала-то она не рукопись уже, а книгу, набранную в типографии, - так называемую верстку…»

Как пишет Маслов, сначала обком через издательство потребовал дословно: «Добавить в книгу два рассказа, очень оптимистических, - и правка по устным замечаниям редактора». Автор требования исполнил, о чем вспоминает с нескрываемым сарказмом: «Рассказы, срочно написанные, я добавил: в одном солнце восходит с запада, в другом рожает женщина, которая по заключению хирурга, никогда не родит. Редактор согласился, что это - «очень оптимистично».

Книга в новой редакции ушла в Москву на повторное рецензирование. Еще одна внутренняя рецензия - известного литературоведа, крупного специалиста по творчеству Горького, профессора МГУ Александра Овчаренко - не без замечаний, но тоже была положительной.

Обеспокоенный Конецкий писал Маслову 12 февраля 1976 года: «Напиши мне, как дела с книгой. Я подключу Абрамова - он сейчас в зените славы (она, конечно, портит, да и конкурентов, как я на твоем примере увидел, он не любит), но все равно, конечно, включится. Подробно и точно опиши весь ход книги…»

Абрамов действительно включился. Не помогло. Не суждено было «Крутой Дресве» увидеть свет - ни тогда, ни позже.

А злополучная «Свадьба»… Ей выпала, пожалуй, еще более непростая, ломаная, драматичнейшая судьба. Рассказ публиковали несколько раз, в том числе в 1979-м в журнале «Аврора», два года спустя в мурманском сборнике вместе с романом «Круговая порука», в 1983-м в вышедшей в столичном издательстве «Современник» книге «Крень». И всюду - искалеченный цензурой: без смерти Павловской и ее переворачивающего душу письма.

О том, как готовилась публикация в «Авроре», Маслов рассказал в очерке о Федоре Абрамове «Сын земли»: «29 декабря 1978 года получил я верстку «Свадьбы» из «Авроры» - все обрезано! Смерть Павловской острижена, предсмертное письмо - тоже. Послал в «Аврору» отказ: не могу в таком виде печатать. Упрямство мое было вызвано тем, может быть, что я уже отказался печатать рассказ в урезанном виде - и «Северу» отказал, и Мурманскому издательству тоже (хотя была гарантия, что в Мурманском издательстве и в урезанном виде все равно не напечатают). Вдруг 9 января получаю срочную радиограмму от Федора Абрамова: «Дорогой Виталий Семенович очень прошу еще раз подумать и пересмотреть свое отношение публикации рассказа авроре ответ телеграфируйте журналу». А через какой-то час - еще одна срочная: «Телеграмму послал не я, но я бы советовал еще раз подумать о печатании обнимаю - Федор Абрамов»...

«Свадьбу» в «Авроре» напечатали. Однако в авторской редакции, без цензурных правок рассказ впервые увидел свет лишь в сборнике «Лик суровый», спустя шестнадцать лет после того, как был написан… Поразительная вещь! В Мурманске эта вещь в исконном, первоначальном виде не напечатана до сих пор.

Вот так. Получается, драку за «Крутую Дресву» Маслов и Мурманское книжное издательство проиграли… Внешне это, безусловно, так. Верстка осталась версткой, не стала книгой.

Но, как мне представляется, наш случай - из тех, когда за локальным поражением, неосуществленной мечтой о книге, стоит великая победа - не материальная, но внутренняя, подлинная победа духа. Масловские твердость и мужество в битве за «Крутую Дресву» вызывают уважение, покоряют. Сломать, подчинить его не удалось - ни кнутом, ни пряником. И в первую очередь потому, что бился он не столько за себя, сколько за земляков своих, за реальную, совсем не книжную Крутую Дресву, за которой явственно ощутима его родная поморская Семжа. Бился до конца…

* * *

Я очень внимательно, с большим, все усиливавшимся волнением и увлечением читал книгу рассказов «Крутая Дресва» Виталия Маслова. Имя этого автора для меня внове. Но это, вне всякого сомнения, человек очень талантливый. Он хорошо знает то, о чем пишет. И он владеет настоящими богатствами русского языка, любит слово, умеет с ним работать. Кажется, он еще не сознает полностью, для чего пишет. Но и тут, от рассказа к рассказу, для него многое проясняется.

Как писателя Виталия Маслова чуть-чуть придавливает Федор Абрамов и, в особенности, Василий Шукшин. Для меня однако бесспорно, что когда он вырвется из-под их влияния и обретет чувство меры в языке (пока он перенасыщает рассказы «местными речениями» и не очень благозвучными словами вроде «лёщади»), советская литература пополнится превосходным писателем. Пополнится, если… если мы не испортим его чрезмерными похвалами, подобными тем, что содержатся в рецензиях Виктора Конецкого и Семена Шуртакова… Виталий Маслов талантлив, но не очень внимательно вслушивается в свой талант…

Александр ОВЧАРЕНКО, литературовед.

* * *

Виталий Маслов пишет исповедальную прозу. Так я называю прозу, которая не является иллюстрацией уже выношенной, добытой автором мысли или положения. В. Маслов размышляет, мучается своими размышлениями, наблюдает, запутывается в сложнейших противоречиях, выбирается из них вместе и наравне со своими героями-односельчанами… Он их не учит. Он перед ними не заискивает, но он их не боится судить, если уверен в своей точке зрения.

Публикация книги В. Маслова необходима для всей нашей литературы и неизбежна. Книга опубликована будет. И Мурманское издательство сможет гордиться перед страной открытием этого автора.

Виктор КОНЕЦКИЙ, писатель.

* * *

Рассказы, как, наверное, и в любом другом сборнике, неравноценны. Одни удались больше, другие меньше. Но вместе с тем ни одного рассказа из представленных в рукописи я бы не исключал. Просто некоторые вещи уже можно считать «сделанными» в добром смысле этого слова, некоторые требуют окончательной доделки. Но поскольку, как я понимаю, речь сейчас идет о принципиальном решении вопроса, а не о редактуре, то я высказываюсь самым решительным образом за издание книги В. Маслова…

Сейчас скажу лишь о названии книги. И «Засиверко», и «На Севере» - на мой взгляд, не очень удачно. Я бы предложил или «Крутая Дресва», или «Моя Крутая Дресва» - так даже лучше, или «Север мой, Север»... Но это, разумеется, на усмотрение автора и издательства.

Рассказы В. Маслова достойны издания в любом столичном издательстве. Но, как говорится, больше чести Мурманскому издательству будет, если «своего» северянина они издадут на Севере же.

Семен ШУРТАКОВ, писатель.

Фото:
Фото из архива В. Маслова.
Фото:
В Боснийских горах. Славянский ход Мурман - Черногория,1997 г. Фото из архива В. Маслова.
Фото:
С Фиделем Кастро. Встреча на атомоходе «Ленин», 1963 г. Фото из архива В. Маслова.
Дмитрий КОРЖОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 01.09.2010

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели (16+)
Так по-разному средние фильмы
Гороскоп на сегодня