18.12.2010 / Культура

Валентин Устинов: «Север - это судьба и счастье!»

Фото: Коржов Дмитрий
Валентин Устинов в Переделкине.

Он сначала не пожелал со мной говорить... Довольно холодно промолвил: «Не хочу. Устал...» А потом я произнес волшебное слово «Мурманск», добавив: «Вам поклон от Виктора Тимофеева...» Вот тут Валентин Алексеевич будто другим стал - помолодел, расцвел улыбкой - словно светом юности озарился или, может, лампочку внутри зажгли: «Для Мурманска и дорогого Вити - всегда!» Так начинался наш разговор с Валентином Устиновым - поэтом, в 70-е - редактором отдела журнала «Север», а ныне президентом Академии поэзии. Устинов был одним из участников возрожденного в 1986 году писателями-мурманчанами праздника славянской письменности. О тех днях, о живущих и ушедших друзьях, о Мурманске мы беседовали с Валентином Алексеевичем в Переделкине, в писательском Доме творчества.

«Щенок» из Ленинграда

- Валентин Алексеевич, писатели-северяне, мурманчане… О ком из них вспоминаете с особенной теплотой?

- Конечно, Виктора Тимофеева. Я и Виталия Маслова любил очень, но Витька-то поэт, а тот - прозаик! Понимаешь? Вот и все… Ему, Вите, самый глубокий поклон, и - моя любовь. А с Масловым меня еще одна вещь помимо писательства связывала. После ремесленного училища - 77-го ленинградского - с 54-го года я несколько лет работал на Балтийском судостроительном заводе, где и создавали атомоход «Ленин». Я растачивал дейдвудную трубу для первого в мире атомного ледокола - через нее главный гребной вал проходит, понимаешь, да? Тонкая работа! Точность - до микрона. Поэтому, когда услышал, что один из моих товарищей-писателей - радист этого ледокола, меня это потрясло. Надо сказать, я гордился той своей работой. Точность-то была изумительная и - мастерство. И Маслову я, конечно, в свое время про это рассказывал. С удовольствием. Мы все дружили! Я был у Маслова в его родной деревне, в Семже. Стоял на их крутом берегу, на этом страшном обрыве, их приливы, самые высокие в Европе, наблюдал.

Да, я работал токарем-расточником на Балтийском заводе. Расточной станок, кстати, величиной с двухэтажное здание примерно. Потом - многотиражка тамошняя, «Балтиец». Хорошая, доложу я вам, была газета! С удовольствием ее вспоминаю. Затем меня забрали в Василеостровский райком комсомола, откуда я вскоре удрал. Потому что понял: комсомолец из меня никакой… Точнее сказать, слишком правильный комсомолец. Идеалист! А удрал я в собкоры архангельской газеты «Правда Севера». Областная газета - огромная, замечательная. Стал собственным ее корреспондентом по Ненецкому автономному округу в Нарьян-Маре.

- Ничего вас занесло! Помотало по Северу…

- Это мои судьба и счастье! Горжусь тем, что способен был тогда на такие крутые повороты в судьбе… Два месяца практику там проходил, пока еще учился на журфаке ЛГУ. А потом пришел работать. Стихи писал уже тогда, но они меня не устраивали. До того как взяли в штат, я вкалывал у них всерьез. Еще бы! «Щенок приехал из Ленинграда…» - так ведь относились. Нужно было доказывать, что не «щенок». А меня ведь хотели в комсомоле оставить. Ой, Дима, наверно, богатый я был бы, если бы польстился на их уговоры! Но я хотел на Север, хотел в «Правду Севера».

- А что вас в Петрозаводск, в журнал «Север», привело? Тоже ведь крутой поворот…

- В «Север» меня переманил тогдашний главный редактор журнала Дмитрий Яковлевич Гусаров. Удивительный человек! Везло мне, честно говоря, на таких людей. Стегачев - редактор «Правды Севера» - потрясающий человек. Но Гусаров был еще лучше. Я думаю, это был лучший в ту пору главный редактор «толстого» журнала из всех, выходивших в Советском Союзе. Хотя я не знал редактора Твардовского и редактора Симонова. Впрочем, думаю, Симонов был плохим редактором. А Твардовский - гениальным. Возможно, Гусаров ему уступал, но в любом случае это редкий был редактор.

Маслов попал в «десятку»

- А в Мурманске когда впервые оказались?

- Так я же в армии у вас служил - на Кольском полуострове. На Имандре строили аэродром. Это местечко сейчас у вас называют Высокий. Год отслужил в сержантской школе. К-а-а-к нас гоняли! И это, к слову, очень пригодилось позже, уже на гражданке, в дальнейшей жизни. А в Мурманске я в госпитале лежал. Сержантом еще, замкомвзвода. Будучи очень рьяным дураком, выбежал на улицу в гимнастерке и заболел. Заподозрили инфекционную болезнь… Положили на 21 день в госпиталь. Это был праздник! Счастье непрестанное. Не ходить на службу, не поднимать роту, не гонять солдатиков своих. Это было счастье! Лежал такой… Пухлый. Робкий. Скромненький. Когда выписывали, надел форму, погоны с тремя золотыми лычками, пошел по коридору, все обалдели. Самый скромный больной оказался полноценным сержантом. А вокруг - сопки, снег, солнце. Дело-то шло к весне, Дима. К весне! И к дембелю…

- Первый праздник славянской письменности в Мурманске в 1986 году - что это было?

- Это была идея Виталика Маслова. В Болгарию, где память о славянских первоучителях и при Советах сохранялась, он съездил потом. А здесь… Он хотел собрать на первый праздник нескольких русских гениев. У меня фото даже есть, где мы все стоим, - я его на шмуцтитул альманаха Академии поэзии поставил… Маслов удивительно точно угадал с этим праздником. В «десятку» попал. И по времени, и с теми людьми, кого пригласил в Мурманск. На праздник к вам, помню, помимо меня приехали Володя Личутин, Юра Кузнецов, Владимир Санги, Володька Бондаренко, Семен Шуртаков, вологжанин Шириков - второй-то праздник в Вологде прошел. А Виталя, кстати, нас почти в том же составе привез в следующем, кажется, году к себе в Семжу.

- Эпизод какой-нибудь особенно яркий из первого праздника вспомните…

- Эпизод очень простой. Мы были молоды, очень талантливы - все! Без исключения. И дружески относились друг к другу. Что довольно редко случается в писательском кругу. Потом все пошло на спад. В Вологде я был. Там памятник Батюшкову работы Клыкова открывали. Замечательный. Еще - в Новгороде. А после Новгорода это превратилось в ансамбль песни и пляски, его сделали государственным праздником, я перестал ездить. Сейчас - собрались, попели, поплясали. А суть-то была в другом. Слово! Русское слово… Вот что - в начале.

Ребята с большим «заглядом» вперед

- А Рубцова вы знали?

- Знал. Но я в Литинституте ведь не учился. С ним Юра Кузнецов и Толя Передреев учились. Боря Примеров, опять же. Набор сильный был в то время. Весь ряд тогдашних студентов - блистательный. Но с Рубцовым мы познакомились раньше. Я был одним из тех, кто захаживал в литературное объединение «Нарвская застава». Глеб Горбовский, Виктор Соснора, Александр Кушнер, Иосиф Бродский… Мощная компания. И - Коля Рубцов. Очень неприветствуемый тамошней публикой.

- Почему неприветствуемый?

- Ну, он совсем молодой человек был. Пацан. А потом… В «Нарвской заставе» ведь большинство составляли еврейчики. Что им Рубцов? Правда, должен заметить, заправлял-то там Глебушка, Глеб Горбовский, которого я очень и любил, и люблю. Он правил! Вместе с Бродским. Глеб, кстати, никому собой не позволял управлять. В том числе и Бродскому. Все остальные бегали вокруг этого рыжего… А я был в ту пору молод совсем и в этой компании бывал, в общем-то, случайно - раз в несколько месяцев. Чаще я там не хотел бывать.

- А почему?

- Они уже начали тогда Нобелевскую премию делить между собой. Такие были ве-ли-ки-е!

- Таки поделили…

- Что ты! Это были ребята с большим «заглядом» вперед!

- А Бродский каким запомнился?

- Маленький, рыжий, начинавший лысеть человек… Очень самоуверенный. Я бы сказал, настойчиво, утомительно самоуверенный. Вот Глеб Горбовский тоже был уверен в себе. Но это был типичный русский поэт. Талантливый пьяница! Ну и судьбы их очень по-разному сложились. Совсем. Русский поэт - всегда пьяница. Я ведь и сам пьяница. Глебушка, дорогой, я тебя люблю, прости, что я так о тебе сказал… Потому что сам такой. А как мой ученичок поживает?

- Тимофеев?

- Да нет, не Витя. Помоложе. Нет, не Сорокажердьев. Не Смирнов. Это - соратники. А тот в ту пору молодой был совсем. Мальчуган такой… Но - хороший поэт.

- Коля Колычев поди?

- Именно, Дима. Хороший, кстати, поэт-то. Привет ему, если увидишь.

- А что бы сказали друзьям своим мурманским, ежели бы довелось увидеться?

- Помнишь, как у Сергея Есенина: «Дорогие мои, хорошие!».

- Приедете в Мурманск, если пригласим?

- Приглашайте - обязательно приеду! А там куда-нибудь к поморам махнем, хорошо? В Териберку. Или на Терский берег. Порыбачить. Друг-то мой Стас Панкратов, он ведь прошел весь Терский берег. И написал о нем лучше всех в книге «Солнечный ветер».

Справка «МВ»

Валентин Алексеевич Устинов - поэт, прозаик. Родился 20 марта 1938 года в г. Луга Ленинградской области. Служил на Северном флоте. Окончил отделение журналистики филологического факультета Ленинградского государственного университета и Высшие литературные курсы. Работал в архангельской газете «Правда Севера», руководил отделом поэзии петрозаводского журнала «Север». Автор многих поэтических книг. Секретарь и член правления СП России (1999), президент Академии поэзии (с 1998) и издательства «Московский писатель». Живет в Москве.

Лауреат премии Союза писателей СССР - 1988 год, имени Александра Твардовского - 2003 год, имени Николая Гумилева - 2008 год. Кавалер ордена «Знак почета».

Дмитрий КОРЖОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 18.12.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
63,488873,932777,289671,3077
Афиша недели
Вне поля зрения
Гороскоп на сегодня