29.01.2011 / Культура

С мистикой на дружеской ноге

Фото: Ещенко С. П.

Честно признаться, никак не ожидала увидеть на вахте театра Северного флота в роли дежурной народную артистку России Маргариту Конторину.

- Не удивляйтесь, у нас до обеда дежурит заслуженная артистка, а после - народная, - улыбнулась в ответ на мой немой вопрос Маргарита Васильевна.

После сокращения штатов театр лишился всего технического персонала, артистам пришлось исполнять роли вахтеров, гардеробщиков и даже уборщиц. Спасибо, хоть разрешено теперь играть на родной сцене - после установки пожарной сигнализации здание на Кольском проспекте Мурманска вновь открыто для зрителей. А вот о масштабных спектаклях с красочными костюмами и монументальными декорациями пока придется забыть - декораторов и костюмеров больше нет. Забыты пока и некоторые театральные традиции - например, яркие бенефисы к юбилеям артистов и режиссеров. Вот и режиссер Юрий Сергиенко, который сегодня отмечает юбилей, обошелся без бенефиса. Для него нынче просто рабочий день. Впрочем, Юрий Вячеславович не придает этому значения - будничный ритм репетиций и спектаклей ему в удовольствие.

- Работа в театре - не труд, а радость, - эмоционально объясняет он. - Радость и от результата, и от самого процесса. Она приходит, если есть взаимопонимание в команде. Тогда не так важно, о чем спектакль, он все равно принесет удовлетворение. Можно ставить пьесу о смерти - но это все равно будет творческая радость. Или взяться за серьезнейшую философскую вещь - и при этом не утратить детской, игровой составляющей театра. Человек здесь всегда остается ребенком, и это, кстати, один из мотивов для работы - сохранить детское восприятие мира через игру.

Слушая Сергиенко, сразу чувствуешь филолога. А он и впрямь родом с филфака, окончил Мурманский пединститут. Там в его жизнь впервые постучался театр - дебютом стала роль Поприщина в «Записках сумасшедшего», которые к юбилею Гоголя ставил студенческий коллектив. Режиссером была Людмила Иванова, преподаватель кафедры литературы. Лет пятнадцать спустя ей уже в качестве театрального критика пришлось писать рецензии на постановки повзрослевшего студента, которого когда-то сама заразила любовью к сцене.

Филфаковский театр памятен многим, там всегда кипела творческая жизнь. Но тот гоголевский спектакль до сих пор - а было дело в 1984 году - считается легендарным. Что-то в нем было такое, что позволило зеленым второкурсникам взять высокую планку и повести за собой зал. Что-то, что перевернуло судьбы участников постановки. Сергиенко, верящий в разного рода чудеса, убежден: в его двери тогда постучалась судьба. По крайней мере, до тех пор о сценической карьере он не задумывался, искренне мечтая сеять «разумное, доброе, вечное» в умах советских школьников. Он, правда, еще поборолся за свою мечту, добровольно «распределившись» в Зеленоборский, в школу-интернат, в самую глушь... И там окончательно повернул в театр, сначала дезертировав в местный Дом культуры, а потом вовсе уйдя в профессиональные актеры. Впереди были театр Северного флота, режиссерское образование и десятки постановок.

В спектаклях главного режиссера флотского театра Юзефа Фекеты Сергиенко играл много - и Кая в «Жестоких играх» Арбузова, и матроса Отчаянного («Не отврати, Судьба!..» К. Станюковича), и Непутевого («На бойком месте» А. Островского)… Сейчас в качестве актера позволяет себе появляться только в собственных спектаклях. И то, признается, не от хорошей жизни.

- Играю не от желания, а от необходимости - сочетать задачи актера и режиссера очень сложно. Когда ставлю сам, не успеваю осваивать актерский объем работы. Вот, к примеру, «Зеркало Сен-Жермена» - у меня там роль даже без текста, только на пластике построена, и то я до сих пор в ней сомневаюсь. Всё потому, что себя со стороны не вижу, совет получить не от кого... Плюс недостаток времени: я ведь даже на прогонах занимаюсь преимущественно режиссурой. А что касается собственной роли - выбежал, тело свое поставил на сцене, обозначил - и все.

Есть в Сергиенко повышенная самокритичность, почти самоедство, не позволяющее удовлетвориться достигнутым. «По жизни» эта черта частенько только добавляет обладателю проблем. Но в творчестве, в театре она - редкое достоинство, которое держит в тонусе, заставляет постоянно искать. Вот и обдумывает в сотый раз Юрий Вячеславович небольшие эпизоды, в которых появляется перед зрителями. Есть на его счету, правда, и актерское счастье. Оно связано со спектаклем «Свидания в предместье» по вампиловскому «Старшему сыну»:

- Единственный раз, когда я был полностью удовлетворен собственной игрой в собственном спектакле. Сыграл случайно, срочно пришлось заменить основного исполнителя, Виктора Давыдова. Задача была - просто честно отработать этот сложнейший материал, какие уж там вершины... Тем более страшно сковывал авторитет Леонова, исполнившего эту роль в известном фильме. Куда мне после него... Спасло то, что над ролью с Давыдовым мы работали очень подробно, скрупулезно, и все это, крепко сидевшее у меня в голове, я просто пропустил через собственную физику. Тогда, кстати, заметил и кое-какие свои режиссерские ошибки… При всем при том, сделав все по-честному, я получил колоссальное удовлетворение. Такое творчески-эгоистичное!

Его обращение к творчеству Вампилова для окружающих было ожидаемым. Трепетно относящийся к литературе, чувствующий слово, ищущий режиссер не мог остаться равнодушным к такой драматургии. А тут еще совпадение - земляки, оба родом из Иркутской области: Сергиенко родился в Ангарске, Вампилов - в соседнем городке под названием Кутулик.

- Да, там его места, они в пьесах очень узнаются, - говорит мой собеседник. - «Дом окнами в поле», например, читаю - а перед глазами родные места... Я там до третьего класса учился, так что все детские воспоминания - оттуда. Помню как момент абсолютного счастья: лежу на крыше сарая, подо мной нагретый солнцем толь, вокруг сплошное солнце, ветерок, жужжание насекомых...

Воспоминания, ассоциации, совпадения - натура у моего собеседника романтическая, недаром в репертуаре так много волшебных историй, что за Сергиенко прочно закрепилась репутация главного мурманского сказочника. Тут и Гофман («Щелкунчик» был первым его самостоятельным спектаклем), и Александр Грин, и «Спящая красавица» Шарля Перро, и трагикомическая «Зима» Гришковца…

- Когда я уходил на режиссерскую должность, Фекета мне сразу сказал: «Условие - все сказки твои». А я обрадовался, - рассказывает Юрий Вячеславович. - Люблю сказки! Правда, никогда не ставлю то, что предлагают, сам выбираю репертуар. Если надо, сам и инсценировки делаю, это тоже в радость. Так мы «Морозко» готовили, и «Щелкунчика», и «Сказки веселых клоунов», и «Дело было вечером», в который вошли детские стихи от Михалкова до Хармса.

Главный соратник Сергиенко, и не только по сказкам, - художник Раиса Чебатурина. Помню, как она несколько лет назад с радостью рассказывала, что, мол, завелся в театре талантливый актер, который скоро сам станет постановщиком. За долгие годы совместной работы они с полуслова научились понимать друг друга. И в ее мастерской почти наверняка найдешь эскизы к будущему его спектаклю - а то и не к одному.

Сергиенко появился в театре КСФ в 1993 году. За 17 лет многое переменилось. И порой утраченного жаль.

- Тогда театр был более театральным, - размышляет он. - Как-то Лев Дуров сказал: «Предыдущее поколение составляли «академики театра», такие как Станиславский - их отличал серьезный, академичный подход. Мы, пришедшие следом, - разночинцы-демократы: нет такой строгости, много свободы с точки зрения этики и отношения к профессии. После нас придет племя пэтэушников»... Да, мы еще застали людей с театральным опытом, получивших образование у корифеев. Конторина, Васильев... Там была преемственность: Васильев, например, учился у Меркурьева, а тот в свою очередь - у Мейерхольда... Тогда, в девяностые, не было явного «ячества», групповщины, никто не выпячивал себя. Я, например, до сих пор не знаю, какие мнения на мой счет звучали на худсовете. Никто не передавал этого, не старался уколоть... Сейчас театр другой. Не так давно на пенсию ушел актер Александр Агафонов. Не оттого ушел, что надоело, а оттого, что все ждал, ждал, когда хоть что-то произойдет - и вдруг понял: не дождется. Идея у театра должна быть. Пусть ее в обществе нет - но у нас должна быть!

Спектакли Сергиенко узнаваемые, они с волшебно-мистической печатью.

- Да, мистика всегда была со мной, я с нею родился, - соглашается автор. - Это постоянное ощущение присутствия некоей другой жизни, параллельной нашему существованию. И если очень тяжело, всегда нужно помнить: рядом - другая жизнь, в ней смысл. Поэтому хочется постоянно вводить этот мотив в спектакли, чтобы напоминать: не хлебом единым, не колбасой...

Мистика спектаклей Сергиенко не идеалистична, он волшебник лукавый. В его спектаклях всегда есть место чертовщинке, будь то Акунин или, того пуще, Гоголь. Когда ставили «Панночку», актеры признавались: боязно. Но самого режиссера чертовщина не пугает:

- Никогда не считал ее агрессивной, она не приносит зла, разве что предупредить может. А дальше дело за человеком. Параллельный мир существует, просто не всех туда пускают. Ну а если дверь приоткрывается... Для меня она в детстве приоткрылась, мое первое воспоминание - волшебное. Лежу в люльке, ночь, не спится, а прямо надо мной - два огромных светящихся глаза. И вроде и страшно, надо закричать - а вроде и не надо, интересно... Мама потом объясняла, что это просто кошка из темноты на меня смотрела, но хотелось верить, что нечто иное. И до сих пор верится…

Татьяна БРИЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 29.01.2011

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,993174,902277,971972,9697
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня