16.11.2013 / Культура

Владимир Меньшов: «Кто-то останется верным, а большинство предаст…»

Фото: Михаил Антонов

Меньшову 74, а энергии, как у начинающего актера! В 2012-13 годах Владимир Валентинович снялся в 10 картинах самых разных жанров - от историко-эпических до гротескно-комедийных. У него жена - красавица, знаменитость, талант. Их дочь с Верой Алентовой, Юлия Меньшова, - телезвезда, работает на одном из федеральных каналов. Зять - востребованный киноактер. Меньшов играет в нескольких антрепризных проектах, колесит по городам и весям, выступает с сольными творческими вечерами. Не забудем, что он еще и оскароносец - «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» получил в начале 80-х за киноленту «Москва слезам не верит». В советском прокате эту картину посмотрели 85 миллионов зрителей.

- Владимир Валентинович, в антрепризном спектакле «Коварство и любовь» режиссера Нины Чусовой вы с блеском сыграли роль Президента… Скажите, а в наше время больше коварства, чем в эпоху Шиллера?

- Если вы хотите услышать, что наше время самое ужасное, здесь не тот случай. В те времена, про которые писал Шиллер, на людей давили условности намного сильней, чем нынче. Напомню суть пьесы. Молодой сын президента Фердинанд влюбляется в девушку Луизу, дочь простого музыканта. Эта любовь оказывается роковой, ведь молодые люди стоят на разных ступенях социальной лестницы. Коварство, интриги, вероломство и власть становятся преградой для их трепетного чувства…

Правила игры были таковы, что не мог дворянин, человек высокого происхождения, иметь роман с мещаночкой. Против этого и была направлена эта пьеса. Каждая реплика встречалась криком, свистом, аплодисментами в зале. Про это пьеса: каждый имеет право любить! Распоряжение отца жениться тогда тоже не подвергалось сомнению. Все, тебе сказали, двигайся в этом направлении! Это твой сыновний долг выполнять волю отца. И если девушка дала клятву, то ее никогда не нарушит, пусть даже ценой жизни. Так что в те времена и любовь, и поступки были крупней, выстраданней.

Однако приходится признать, что в природе человеческой зло, коварство изначально запрограммированы, так же как и добро, простодушие. Всего поровну отпущено. Хотя мне всегда казалось, что добра все-таки в человеке больше. Но в наши времена, когда стерты все запреты и догмы, каждый волен творить, что ему заблагорассудится, страсти измельчали. Сейчас все научились врать, говорить на абсолютно чистом глазу: «Как вы можете подумать обо мне что-нибудь плохое. Я хочу только хорошего!»

- А в вас самом в обычной жизни, в творчестве много коварства?

- Я даже в моем возрасте не перестаю удивляться: «Боже, и как они могут так поступать?! Как устроен человек, чтобы такое вытворять?». Да, с опытом своим я уже догадываюсь, что вот сейчас будет пограничная ситуация, и люди начнут колоться. Кто-то останется верным принципу, а большинство предаст. Так обычно и получается, но это меня по-прежнему изумляет.

Знаете, в стабильные времена этого не замечаешь. При советской власти можно было и на парткоме поднять вопрос о коварстве: «Он же говорил вчера одно, а сегодня поступает по-другому!». Но когда начинается смута, людей не узнать. Вчера человек стучал кулаком: «Партбилет на стол положишь!» в обкоме партии, а вскоре уже докладывает в американском конгрессе, что коммунизм, к счастью, разрушен до основания.

В таких ситуациях я думаю, как же устроен человек, что же с ним происходит, когда он коварно предает, лжет? Есть ли там хоть одна бессонная ночь? Ведь так легко найти доводы, чтобы не тревожить свою совесть. И фашисты себя оправдывали. В дневниках их можно найти такие признания…. Даже начальник концлагеря находил аргументы, почему он выполнял эту работу.

Я живу в реальном мире, так же, как и все, борюсь за свою удачу, свое место под солнцем. Но, как бы жизнь ни поворачивалась, я не коварен. Я не могу найти достаточно аргументации, чтобы сегодня думать одно, а завтра делать другое…

- Как режиссер вы сняли такие отечественные шедевры, как «Москва слезам не верит», «Любовь и голуби», «Розыгрыш»… Почему теперь не снимаете?

- В советском кино все было иначе, и наши картины собирали гигантские аудитории, были близки всему народу, для которого кино действительно являлось важнейшим из искусств. Я был молод, полон сил, а режиссерская свобода, как это ни странно сейчас звучит, ведь принято говорить о тотальном давлении цензуры в те годы, давала мне возможность самому заниматься своей картиной. Но с приходом примитивно-рыночных отношений ситуация кардинально изменилась. На наш кинематограф сейчас наложили лапу продюсеры, они влезают во все, режиссер в гораздо большей степени несвободен, чем было в советское время. Они утверждают артистов на ту или иную роль, утверждают чуть ли не каждую реплику, начинают рассуждать о какой-то только им понятной «политкорректности». В нашем кино нельзя негра назвать негром, даже если действие происходит не там, где проживают афроамериканцы. Я уже не говорю о геях и лесбиянках - на них просто запрет. Попробуй сними такое, не выдадут картине прокатного удостоверения, и огромные средства могут вылететь в трубу. Я снимал раскованные, свободные картины, и после этого у меня нет никакого желания снимать «скованное и несвободное» кино. Актерская профессия, как ни странно, в этой ситуации для меня оказалась более независимой.

- Как актер вы в хорошем смысле неприхотливы, соглашаетесь сниматься в эпизодах, снимаетесь даже в короткометражках у режиссеров-дебютантов…

- Я ведь сам режиссер и прекрасно понимаю, что нет маленьких ролей, что мастерский, в тему сыгранный эпизод может сработать и запомниться даже сильней, чем главная роль. Помню, меня позвал Карен Шахназаров на эпизод в его картине «Курьер», а мы тогда даже не были с Кареном знакомы. И так было много раз. Я с радостью и большим интересом снялся в роли Гесера в «Ночном дозоре» и «Дневном дозоре», хотя мог бы отказаться, сказав, что это не мой жанр, не моя стилистика. Но благодаря этим картинам меня «признала» молодежная аудитория, а это тоже очень важно, потому что в кинотеатры нынче ходит в основном молодежь.

Я много снимался и продолжаю сниматься. Но совсем позорных ролей, мне кажется, в моей фильмографии нет. Проходных - много.

- В отличие от многих актеров вашего поколения вы не считаете зазорным появляться не только в полном метре, но и в сериалах. Почему?

- Сериал сериалу рознь. Вот и в новом году выйдет еще два или три сериала с моим участием… Если выйдут, конечно! Сериалы нередко постигает такая судьба, что снимают, снимают, угрохают уйму времени и сил, а потом ничего не выходит, как это ни странно. У меня несколько сериалов то ли «завалялись», то ли вообще не вышли. Один с Владом Галкиным, небольшой, на четыре серии. Другой - «Судебная колонка» назывался. Снимали отличные режиссеры, даже Леша Попогребский снял две серии из двенадцати. Прошло три года, а воз и ныне там - это обычная ситуация для сериальной истории

- А как вы подписались на «Ночной» и «Дневной дозор»? Это же совсем другое кино…

- Нынешний кинематограф отличается от того кино, которое я любил, к которому стремился. Огромный экран и мощные звуковые усилители призваны захватить, поглотить зрителя, а не дать ему возможность думать, сопереживать. Так вот «Ночной» и «Дневной дозор» относятся как раз к этому типу зрелищных картин, и я рад, что Тимур Бекмамбетов доказал, что мы умеем снимать и такое кино. Сам я так снимать не умею и, в общем-то, не хочу, зато готов участвовать в подобных проектах как актер.

Я вполне допускаю, что какая-то часть моих зрителей не поняла до конца мое появление в «Дозорах», однако огромная часть молодежной аудитории именно благодаря этим картинам узнала меня как актера.

Фото:
Михаил АНТОНОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 16.11.2013

Назад к списку новостей

Еще по теме

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели (16+)
Экзотика и классика
Гороскоп на сегодня