19.01.2017 / Увлечения

Андрей Кончаловский: «Не все могут воспринимать мои фильмы»

Известный режиссер рассказал о своей новой картине «Рай»

Фото: Вадим Тараканов
Андрей Кончаловский с супругой Юлией Высоцкой.

Андрей Кончаловский о личной жизни рассказывает скупо, а вот о кино говорить может бесконечно долго. Сейчас в российский прокат выходит его картина «Рай», за которую Андрей Кончаловский удостоен «Серебряного льва» за лучшую режиссуру на последнем Венецианском кинофестивале. «Рай» попал в шорт-лист американской киноакадемии «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».

Действие в картине происходит в годы Второй мировой войны во Франции и Германии, главные роли исполняют Юлия Высоцкая, Виктор Сухоруков, Петер Курт и Филипп Дюкен.

Мы понимаем немцев, а они нас - нет

- Андрей Сергеевич, ваш фильм «Рай» с самого начала замышлялся как международный проект. Есть различие между работой российских и заграничных актеров и создателей кино?

- Разная ментальность. Но сложность заключалась еще в том, что люди, работающие у меня в группе, во-первых, никогда не смотрят на часы, - не думают о том, когда закончится съемка. Они работают эмоционально-вовлеченными. А в Германии - либо прямо, либо поперек, а по диагонали ничего не происходит. Например, им было странно, что мы могли задержаться на два часа. Или, наоборот, мы могли отработать сцену вместо 12 часов - за шесть. Приехали, сняли - и закончили. Мы уехали, а они остались сидеть еще, дорабатывать свою зарплату. Многие вещи им непонятны. Ментальности не совпадают. Я бы даже так сказал: мы их понимаем, а они нас - нет. Это касается технических вещей. Что касается артистов, то никаких проблем не было. Все, что надо было делать, они делали.

- В фильме охвачены серьезные исторические события. Какими документальными источниками вы пользовались?

- В нашем распоряжении были все доступные источники, были консультанты всякого рода. В концлагере (часть истории разворачивается именно там. - Прим. авт.) могло быть все что угодно. Там были и кинотеатры, и публичные дома и так далее. Это был город со своими общежитейскими правилами - но одновременно с этим любой человек мог умереть в любую секунду. Разница между этой жизнью и той - ценность человеческой жизни. Она никакая. Когда так происходит, то возникает какое-то другое представление о свободе.

- Как, думаете, немцы воспримут ваш фильм? Санкций не боитесь?

- Бояться санкций - это накрыться подушкой и никуда не выходить. «Пустят - не пустят». Ну, не пустят сначала - потом все равно же пустят… Мне кажется, что немцы будут смотреть на эту картину с некоторым ужасом - оглядываясь и боясь сказать, что они думают по этому поводу…

Собственный рай

- Вы верите в рай и в загробную жизнь?

- Я не могу вам ответить прямо на этот вопрос. Иногда верю, а иногда нет. Я могу сказать словами Сергея Капицы, что я - православный буддист. Рай начинается, еще пока мы живы. Вы можете в него попасть, если у вас гармония внутри. Рай - понятие объемное. А что там происходит дальше после нашей жизни, мы не знаем. И, слава богу, что не знаем…

- Вы затронули тему Второй мировой войны, не показывая при этом боевых действий. Будете ли снимать кино о другой войне - современной?

- Я не считаю своим долгом снимать обо всех ужасах, которые происходят на земле: в Сирии, Ливии, Судане... Очень много мест на земле, где происходят страшные катастрофы, разрушаются человеческие жизни. Но мне кажется, что назревает другая проблема - мировой войны из-за воды. Уже многие организации на эту тему выступали. Это более глобальная тема, которая меня интересует. Но это - немного другая история…

- Как вы думаете, меняет ли фильм человеческое мировоззрение?

- Я не думаю, что какой-либо фильм вообще что-то когда-нибудь может изменить. Или что литература могла бы что-то изменить. Мы тогда вообще жили бы в раю. Уже столько великих произведений создано, а мы все как-то далеко от идеала. Глобально фильм изменить не может ничего, но дать пищу для мыслей и рассуждений он может. Вы знаете, что зрители делятся на тех, кто ест в кино попкорн, и тех, кто не ест. Вот мы с Юлей (супруга Андрея Кончаловского Юлия Высоцкая. - Прим. авт.) делаем фильмы для тех, кто не ест попкорн. Я, кстати, постараюсь, чтобы он на время проката нашего фильма не продавался. И вот тут как раз возникает другой вопрос…

Зачем зритель ходит в кино

- Какой?

- Зачем зритель ходит в кино. Он может уходить после просмотра фильма в хорошем настроении или, наоборот, полным светлыми слезами. Но потом он встречается с реальностью - в троллейбусе или в метро - и жизнь берет свое. Мы продолжаем жить жизнью, которая была «до». Есть очень небольшой процент людей, на которых искусство может оказать радикальное влияние в их жизни. Когда люди увлекаются каким-то произведением искусства, они хотят вернуться в детство. Детство в данном случае означает, что они верят в то, что происходит на экране. И вот это детское живет в каждом человеке. Он переживает, как ребенок. Лучше детских лиц на хорошем спектакле я ничего никогда не видел. Полная вовлеченность. И если фильм понравился, то он понравился не голове, а сердцу, душе. Чему-то такому, что словами не объяснить. Мне дороги все те люди, которые смотрят мое кино. Даже если их очень мало. Одно время у меня была такая история: мне хотелось, чтобы все люди мои картины смотрели и все любили. Но это практически невозможно, поэтому сейчас мне интересно другое. Не все могут воспринимать мои фильмы. И это не обязательный пункт.

- Завершился Год российского кино. Какая из работ вас восхитила и удивила?

- Вы знаете, я кино не смотрю. Не потому что мне лень, а потому что я - эгоист, честно говоря. И самодостаточен. Я хочу посмотреть кино тогда, когда - через год или два - кто-то вдруг скажет: «А ведь это очень хорошая картина!». Она должна пройти какое-то испытание временем, и тогда я ее посмотрю. Может быть. Но это не значит, что я не имею представления о том, что творится в нашем кино. Я вижу молодых людей, встречаюсь с ними, общаюсь. И думаю, что у нас очень счастливая пора в кинематографе. Сейчас время свободы от девяностых. Потому что в те годы снимали то, что нельзя было снимать до этого. Но это был такой уровень правды, который можно назвать чернухой в какой-то степени. Потом был момент, когда нам надо было снимать, «как у них», то есть в Голливуде. Об этом у нас говорили даже чиновники - надо конкурировать. А Голливуд не снимает американского кино - он снимает продукт, который к этой стране имеет маленькое отношение. Это смешно все было. И вот после всего этого возникла школа режиссеров, которые не снимают продукт, а пытаются выразить себя. Возникло авторское кино, русское кино - как хотите назовите. Мне и самому сейчас интересно снимать не то, как человек играет, а то, как он живет.

Валерия ХВАЩЕВСКАЯ, (ИА «Столица»)

Опубликовано: Мурманский вестник от 19.01.2017

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,875776,184879,000772,9161
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня