25.05.2017 / Земляки

Без лишних слов

Слово о старшем коллеге, старой «Полярке» и старой школе

Николай Беляев (крайний справа) с коллегами по «Полярке». В первом ряду слева - Константин Полтев, справа - Раиса Велигина. Конец 50-х.

От старожилов иногда доводится слышать ностальгическое и уважительное - старая «Полярка». Произносится это примерно с той же интонацией, что и выражение «старая школа». Для ныне живущих это газета «Полярная правда» 60-х - начала 90-х, когда ею последовательно, каждый примерно по десять лет, руководили Иван Портнягин, Николай Беляев, Анатолий Бавыкин. Мемориальная доска второму из них висит на здании «Мурманского вестника», где Николай Васильевич работал в конце минувшего века. На днях исполнилось 85 лет со дня его рождения. Законный повод напомнить о человеке, который оставил заметный след в заполярной журналистике.

В разговоре «за жизнь» в кругу молодых коллег он однажды вспоминал о том, как из глухой вологодской деревушки приехал поступать в Ленинградский университет. Приехал в том, что смогла собрать семья. Одежда была самой немудрящей, и одна деталь, белые носки, даже вызывала подначки более благополучных абитуриентов: «Хи-хи, девчачьи!». А других-то не было, как и денег на них. Но когда он, один из немногих, написал вступительное сочинение на пять, хихикать перестали...

Окончив журфак ЛГУ, Николай Беляев вернулся на родную Вологодчину, работал литературным сотрудником областной газеты «Красный Север». В Мурманск переехал в 1957-м. Там тоже была своя история. Сначала на письменный запрос из «Полярной правды» пришел отказ - мол, мест в штате нет, спасибо за внимание. Подписала его, между прочим, весьма известная мурманская журналистка. И тогда жена надоумила молодого газетчика: «Ты бы послал для знакомства свои материалы!». Совет оказался в жилу: место в «Полярке» тут же нашлось.

Когда жизнь аккумулируется в биографическую справку, ее события кажутся очень стремительными. В реальности у каждого она идет шаг за шагом. Просто пока один делает шаг, другой успевает три. Начинал Беляев, естественно, рядовым литсотрудником (так тогда называли корреспондентов), а уже через шесть лет стал заведующим отделом экономики - заместителем редактора. Только в этот срок уместилось множество командировок в разные концы области, детальное изучение работы заполярных предприятий, о тружениках которых он писал. Изучение от и до, доверху и с самого низу. Даже, рассказывают, устроился на некоторое время грузчиком на Мурманский рыбокомбинат, ворочал тяжеленные тачки с рыбой, чтобы самому прощупать, чем живут люди, что мешает им работать лучше...

Николай Беляев. Начало 60-х.

И вот в самом начале 1970-го Николая Беляева назначили редактором «Полярной правды». В 38 лет он оказался самым молодым среди руководителей областных газет страны. А 70-е оказались, пожалуй, особым периодом в жизни той, старой, «Полярки».

Только не надо забывать, что один в поле не воин. Евгений Бройдо, Михаил Зинов, Николай Кулаков, Анатолий Шувалов, Василий Белоусов, Анатолий Бавыкин, Розалия Зыховская, Раиса Велигина, Людмила Павлова, Зарема Боровая и еще целый ряд журналистов, имена которых знали едва ли не в каждой семье Кольского края, - они составляли настоящую творческую дружину. Да, газета - дело сугубо коллективное. И в то же время очень важно правильно подобрать дружину, знать, куда ее вести, помочь каждому раскрыть свой потенциал. От этого зависит, какие рубежи удастся взять.

Иногда цифры красноречивее любых эпитетов. За время редакторства Беляева, с 1970-го по 1981-й, тираж газеты поднялся с 83 тысяч до 171 тысячи экземпляров. Население области, конечно, тоже выросло - примерно на треть (миллионный житель родился как раз в 81-м). Но все-таки круг читателей газеты ширился гораздо быстрее - он увеличился в два с лишним раза. Таков, пожалуй, главный итог самого, как представляется, плодотворного периода жизни Николая Васильевича. Старую «Полярку» действительно выписывали почти в каждой семье. И этому можно только по-хорошему позавидовать.

...Лично мы познакомились много позже, в 1996-м. Тогда я пришел в «Мурманский вестник», где он был сначала заведующим отделом писем, а потом первым заместителем главного редактора.

Должен сказать, отношение к профессии у него было особое. Для него, как и для многих других газетчиков ушедшей эпохи, журналистика была не просто работой, но - служением. А служение по определению не терпит суеты и пошлости (хотя, замечу я вам, рутины в жизни ежедневной газеты тоже хватает).

Хорошо помню первое мое дежурство по газете. Николай Васильевич, собственно, на него и благословил. Хоть тогда, думаю, я еще не вполне к этому был готов - всего год в газете отработал, а дежурят - редакторы отделов, самые опытные сотрудники.

Дежурить с ним было хорошо - всегда, даже когда номер cкладывался непросто и наше пребывание на работе затягивалось допоздна. Но тут он еще и учил: объяснял необходимые вещи, начиная с самого простого - корректорских знаков. По окончании того, первого, дежурства Беляев меня поздравил - не без некоторой торжественности. Руку пожал, сказал при этом:

- Как журналист вы уже достаточно опытны, но вот общего виденья газеты, принципов создания не отдельного материала, но единого газетного целого вам пока недостает...

В нем было много тепла, и он не стеснялся проявлять его. Прекрасно помню, как он умел работать с текстом, редактировать: правил очень бережно, если возникала нужда в серьезных переделках, всегда тактично обосновывал их необходимость.

Еще один случай вспомню - вроде бы пустяшный, но для меня важный. Я уже начал дежурить по газете, много ездил и много писал - причем не только на главную свою тему, не только о литературе, но и об армии, и о спорте, и о музыке. Но по-прежнему оставался корреспондентом. Даже не старшим - простым. А расти в звании хотелось - естественное желание, а потом, я же все-таки сын офицера...

Пошел к Николаю Васильевичу с вопросом: мол, почему я не обозреватель? Выложил аргументы. А он в ответ: «Все так, но не рано ли? Вы всего год работаете». Привожу в пример коллегу, который позже пришел в газету, а должность имел выше. «Но он ведь и постарше, и поопытнее...» Однако я уперся: «Разве хуже пишу?» - «Не хуже...» - согласился он. И смолк выжидательно - будто проверял, насколько я в себе, в том, что говорю, уверен.

Выручила меня (помимо мальчишеской наглости) смешная, в сущности, по нынешним временам вещь - начитанность. Вспомнил я вдруг одну из любимых книг детства - «Пятьдесят лет в строю»: «У нас, Николай Васильевич, все, как у графа и дважды генерала Игнатьева, получается. Тот писал, что для каждой очередной должности был либо слишком молод, либо слишком стар».

Эта фраза решила все. Мой куратор как-то очень светло рассмеялся: «Хорошо, пойдем к главному, дважды генерал...» И вопрос с новой должностью был тут же решен.

Сценка, при внешней анекдотичности, показательная. Беляев был очень вдумчивым, внимательным к людям руководителем. Своих сотрудников всегда был готов выслушать, дать им совет - это касалось не только рабочих моментов, но и житейских, человеческих.

Но я-то его Игнатьевым купил! Вот это тоже его отличало - большая любовь к книге, к русской литературе, русскому Слову. Это мне всегда помогало, а порой и, как вы уже убедились, здорово выручало.

В целом Николай Васильевич поддерживал все, что я делал, когда речь шла о литературе, никто меня особенно не контролировал - писал то, что хотел. И это было счастье.

Еще одна показательная история: в «Вестнике» каждый месяц появлялась литературная страничка, содержание которой определял я сам. А тут вдруг вызывает главный редактор - Вячеслав Викторович Сидорин, в кабинете и Николай Васильевич. Захожу - звучит вопрос:

- Дмитрий Валерьевич, а почему мы Николая Колычева не печатаем? Это что - ваши личные отношения влияют? Или, может быть, что-то иное?

Попытался объяснить, что это не более чем случайность. Да и личные отношения к возможности публикации для меня не имеют значения - лишь бы стихи были хорошие. А Колычев - один из лучших поэтов России, и никаких причин не печатать Николая Владимировича нет.

- Хорошо, если так, - кивнул Беляев. А потом довольно жестко поставил точку: - Вы смотрите, не будете печатать Колычева, мы у вас его заберем!

Да, вновь она, старая школа. Эпизод, почти невозможный в сегодняшней жизни. Руководители издания волнуются - причем не столько о поэте (хотя и о нем, грешном, тоже), но о родной газете, присутствие в которой хорошей литературы для них обязательно. Полагаю, для обоих это было одним из непреложных признаков качественной прессы. Как и русской жизни вообще.

Это было очевидно и по «Полярной правде» в годы, когда ею руководил Беляев, и позже, когда он стал секретарем обкома партии. «Полярка» тогда, кстати, из номера в номер печатала роман Бориса Полякова «Кола». Первая публикация этой книги состоялась именно там. А вещь-то немаленькая. У нас вот сейчас и в области, и во всей России исчезла эта традиция - книга в газете. А жаль...

Кстати, о «Коле». Николай Васильевич был не только первым литературным (не путайте с должностью) редактором этой, теперь ставшей хрестоматийной для Кольского Севера вещи, но и советчиком, и помощником автора. И помогал преодолевать препятствия - а они возникали - к изданию полноценной книги. Отношения с писателем у него были, как рассказывают, тесные и теплые. Это отразилось и в посвящении романа: «Друзьям моим Ларисе и Николаю с благодарностью». К сожалению, вряд ли я узнаю, кто такая Лариса, а Николай - это он, Николай Васильевич Беляев. Занимая в ту пору высокую должность, не захотел, чтобы впрямую значилась в книге его фамилия…

Это был цельный, глубокий человек. В нем жили спокойная уверенность профессионала и, повторюсь, любовь к делу, которому была посвящена вся жизнь. Это подкупало. Без лишних слов.

Опубликовано: Мурманский вестник от 25.05.2017

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
63,274673,480876,982071,0129
Афиша недели
Вне поля зрения
Гороскоп на сегодня