11.06.2005 / Земляки

ДРУЗЬЯ НЕ УХОДЯТ

Галина Борисовна Садовская, или, как ее любя называли, "наша Г. Б.", - знаковая фигура не только в истории Мурманского педагогического института, но и в истории развития образования всего Кольского края.

В МГПИ всегда было много самобытных, талантливых преподавателей (ученых, методистов), но Галина Борисовна отличалась от всех ярко выраженным педагогическим мастерством, талантом побуждать студентов на любые самые скучные, формальные школьные мероприятия, превращая их в творческие дела. В нынешнем мае ей бы исполнилось 80...

Наверное, в памяти разных людей Галина Борисовна осталась разной и все-таки у всех со знаком "плюс", потому что была человеком искренним, добрым, непримиримым к халтуре, умеющим учитывать возрастные и психологические особенности людей, с которыми общалась. Часто студенты становились ее единомышленниками, а нередко и друзьями на многие годы.

ЛЮБИМЫЙ СТУДЕНТ СТАЛ "СЭРОМ"

Галина Борисовна сыграла решающую роль и в моей профессиональной судьбе не только в студенческие годы. С ее легкой руки я стал работать учителем в мурманской средней школе № 10. И именно Галина Борисовна Садовская убедила Б. А. Голуба, заведующего кафедрой педагогики, взять меня на кафедру ассистентом. К тому времени я уже 12 лет проработал учителем истории, сдал кандидатские экзамены, много лет сотрудничал с институтом.

Я навсегда благодарен Галине Борисовне за доверительность, дружбу. Я всегда помню, как в меру своих возможностей она старалась мне и помочь, и защитить, и "прикрыть"...

Садовская всегда считала меня любимым студентом и сначала называла по имени, а потом окрестила нетипичным для советского общества словом "сэр". Она произносила его с десятками оттенков, вкладывая в зависимости от ситуации и своего настроения диаметрально противоположный смысл: от любви до сарказма.

Например, если в какой-то день я "забегался" и вечером не позвонил Галине Борисовне, то утром она холодно заявляла: "У сэра сдает память, телефон мой забыл, а может, зазнался". Или с обидой: "Сэр, ты десять дней шлялся по Хибинам и не принес мне красивых камней!" (А дело было зимой!) Иногда и с гордостью: "Ну, сэр, как мы с тобой доцентам нос утерли!"

Но могла быть Галина Борисовна сердитой, злой, ревнивой. Как-то она сказала с раздражением: "Сэр, ты когда кончишь заниматься вертихвостками?". Переводя на нормальный язык, это означало, что я готовлю со студентами воспитательное мероприятие без ее участия, которое поэтому обречено на провал, а весь замысел, конечно же, "ерунда на постном масле...".

Мы так долго и тесно друг с другом сотрудничали, что Галина Борисовна стала говорить: "Мы с Вячеславом Васильевичем - одно целое". Правда, потом поясняла, что в этом "едином целом" она является "головой", а я "ногами". На "два голоса" мы даже писали методические рекомендации по проблемам воспитательной работы в школе.

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ АЗАРТ

Обычно Галина Борисовна приглашала меня на "чашечку кофе". (В 70-80-е годы это был дефицитный напиток, но у Г. Б. Садовской в силу таланта общаться были свои люди во всех сферах деятельности, поэтому она никогда не испытывала дефицита ни в продуктах, ни в ширпотребе.) Стол, за которым нам предстояло работать, всегда был завален до предела книгами, тетрадями, коробками, какими-то предметами непонятного назначения. Даже мой рабочий стол по размерам художественного беспорядка на уровень уступал рабочему столу Галины Борисовны.

Она перекладывала содержимое стола на диван и стулья, непонятно на кого сердито ворча: "Черт бы задрал эти бумаги. Жить скоро будет негде..." Потом оказывалось, что из десятков шариковых ручек, разбросанных по столу и торчащих из книг и тетрадей, ни одна не пишет, а чистая бумага как назло куда-то запропастилась.

Наконец, очистив стол и приготовив орудия труда, "выпустив пар", Галина Борисовна становилась доброй, ласковой, угощала меня разными деликатесами, расспрашивала о жизни.

И только часа через полтора начиналась работа. Мы брали какую-то важную, на наш взгляд, педагогическую проблему и обговаривали ее: занимались актуализацией, анализировали массовый, передовой, новаторский опыт работы школ страны и края и т. д. Постепенно вырисовывались цель, задачи, содержание методического пособия. А так как мы оба холерики и у каждого был свой социальный и педагогический опыт, а значит, свои подходы к каждой проблеме, сотворчество было очень долгим и эмоциональным. Часа через два-три мы "притирали" наши подходы и приходили к компромиссу.

После этого для меня начинался самый трудный период работы. Галина Борисовна говорила: "Ну, теперь вроде бы ясно. Бери ручку, толстую тетрадь и все дословно фиксируй". Мы снова обговаривали методичку, но при этом я должен был все успеть записать. А так как говорили мы быстро, сделать это было невозможно. Из фразы я с трудом успевал записать 3-4 полуслова...

Уже на другой день, вечером, звонила Галина Борисовна: "Ты переписал нашу работу?" Я спокойно объяснял, что у меня плохой почерк и когда я быстро пишу, сам с трудом его разбираю. Да и не все успел записать. А главное, разговорная речь и письменный текст - это разные жанры. Поэтому с текстом надо еще поработать. Галина Борисовна начинала кричать: "Я тебе выложила весь материал на тарелочке с каемочкой, а ты не в состоянии его даже переписать!" "Галина Борисовна, - обещал я, - через неделю я дам текст методички"...

С ГИТАРОЙ К ВОДОПАДУ

Садовская всегда оставалась неисправимым романтиком. Она любила и тонко чувствовала природу, стихи, музыку, восторгалась проявлениями красоты.

Однажды в начале 80-х годов, когда мы работали на лагерных пионерских сборах в поселке Верхнетуломском, Галина Борисовна стала требовать, чтобы я сводил ее к водопаду. Я отвечал: "Дорогая моя, к водопаду идти далеко, надо спускаться по крутой насыпи..." Она перебила: "Ну, вот что, хватит! Через час я прихожу, и чтобы был готов, как солдат. Не забудь котелок, посуду, еду и прочее. Всех учит туризму, кроме главного человека. Да, гитару не забудь!" "Да вы что, Галина Борисовна, какая гитара? Я знаю три аккорда и десять блатных песен. А играю я лишь в компании подвыпивших рыбаков. Да у меня и пальцы рук отморожены", - привел я последний аргумент. Она, не слушая, сказала: "Время пошло", - и ушла, хлопнув дверью.

Я нехотя стал собирать рюкзак. Был час ночи. Зная физические возможности Галины Борисовны, я без труда прикинул, что вернемся из этого похода лишь под утро. Часа в два ночи - слава Богу, в Заполярье в это время светит солнышко - на улицах поселка появилась карикатурная парочка полупенсионного возраста с гитарой и рюкзаком, которая отправилась отдыхать на лоно природы. Изредка встречающиеся прохожие не скрывали улыбок.

Мы медленно шли, болтая о жизни, не обращая внимания на оглядывающихся местных жителей. Через каждые 10-15 минут Галина Борисовна устраивала "отдых-остановку" для того, чтобы успокоить дыхание. И вот мы подошли к крутой насыпи, которая под углом 45 градусов тянулась метров на 80-100. Галина Борисовна явно растерялась: "А дорога-то где?"

- Дороги здесь нет.

- А как люди ходят?

- Ножками.

- Ну и как мне спуститься?

- Бочком, медленно, ногу ставить не спеша, но твердо на всю ступню и идти зигзагом.

- Ты уверен, что моя голова будет цела?

- Голова - да. Но не исключаю появления двух-трех синяков на "пятой точке".

Галина Борисовна еще долго возмущалась:

- Из-за тебя, авантюриста, я, как деревенская дура, стою здесь ночью. Я бы уже десятый сон досматривала...

- Мы можем вернуться.

- А зачем тогда я сюда шла? Ладно, давай руку. Иди первый и, Богом молю, не бросай меня, ведь сорвусь - костей не соберешь!

Оказалось, идти вниз совсем нетрудно. Когда Галина Борисовна ступила на горизонтальную поверхность земли и отдышалась, она заявила: "Однако, сэр, какой же ты паникер. Яйца выеденного твоя гора не стоит. И у тебя хватило совести отправлять меня спать..."

Наконец мы подошли к водопаду, и Галина Борисовна, как следовало ожидать, проявила буйство чувств: она издавала восторженные звуки, бегала, кричала, пела, читала стихи...

Пока моя "голова" общалась с природой, я, то есть "ноги", сделал костер, в одном котелке вскипятил чай, в другом разогрел гречневую кашу с мясом, достал "фирменные" домашние сухарики. Уставшая от физической и эмоциональной перегрузки Галина Борисовна опустилась на бревно, которое я приволок к костру, и тихо, почти шепотом стала меня хвалить: "Вячеслав, я знаю, что говорю. Ты великий путешественник, но главное, ты добрый волшебник, который на всю жизнь подарил мне сказку..."

Не меньший восторг у Г. Б. Садовской вызвало осознание того, что уже готов ужин. Галина Борисовна призналась: "Знаешь, сэр, такой голод я испытывала лишь в послевоенные годы..." Мы умяли кашу, но одного котелка чаю не хватило. Я сбегал за водой... Потом взял гитару и с удивлением услышал, что Галина Борисовна стала подпевать бардовские песни Ю. Визбора, Б. Окуджавы, В. Высоцкого. Дошли мы даже до частушек...

Осенью в Мурманске я обещал сводить Галину Борисовну к Скалистому озеру, но... видно, не судьба.

Болезнь и смерть Г. Б. Садовской (ее не стало в 2001 году) задели души всех людей, кто ее знал. Это только в философии можно рассуждать о том, что незаменимых людей нет. На уровне конкретной практической деятельности заменить талантливого человека невозможно. Можно что-то делать лучше, что-то хуже, но не так самобытно, как это делал конкретный Мастер педагогического труда.

Мне всегда хотелось на память о Галине Борисовне иметь какой-то сувенир. И вот неожиданно мне подарили фигурку коня из коллекции Галины Борисовны. Конь вырезан из дерева красного цвета рукой мастера: удивительный поворот головы, стройное тело, точеные ноги. Он воспринимается мной как образ стремительно несущейся жизни...

Красный конь стоит на полке моего рабочего стола. Каждый раз, посмотрев на эту стройную фигурку, я вспоминаю порывистую, энергичную Галину Борисовну и думаю о том, что любой человек, ушедший из жизни, бессмертен до тех пор, пока живут на земле люди, которые его помнят и любят.

Вячеслав ДРАНИШНИКОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 11.06.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,587175,182577,528072,9524
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня