10.07.2008 / Земляки

От Ювалакши до Вены

Фото: Дворецкая Галина
Евгения Матвеевна Кулакова с внучкой Женей.

- На русском я в армии научилась говорить, во время войны, - рассказывает мурманчанка, участница Великой Отечественной Евгения Кулакова, в девичестве Торвинен. Родилась и выросла она в Карелии, в рунопевческой, как говорят сейчас, деревне Ювалакша, что находится в 15 километрах от райцентра - поселка Ухта. В 1963 году поселок был переименован в Калевалу. Именно на этой земле в XIX веке выдающийся финский фольклорист Элиас Леннрот записал те руны, что вошли во всемирно известный карело-финский эпос "Калевала". Отсюда и понятие "рунопевческие деревни".

Юшкозеро, Вокнаволок, Ювалакша - окрестности Калевалы, места, где распевал свои руны старый добрый Вяйнемейнен. Рассказывая о детстве и молодости, о первых дорогах войны, Евгения Матвеевна часто упоминала названия этих деревень, в другом, разумеется, контексте.

Родители - карелы по национальности - были крестьянами. Карельский язык ее родной, на нем говорила и в школе до 9-го класса, и в семье. В старших классах, 9-м и 10-м, учились уже на русском.

- Брали мы учебник на карельском и тот же самый на русском, - рассказывает, как справлялись с языковыми препятствиями, - и, понимая, о чем идет речь, из учебника на родном языке, зубрили урок на русском.

Тут-то она и добавила, что великий и могучий освоила лишь в годы военного лихолетья, когда было полное языковое погружение. Хоть и сражалась на Карельском фронте, и были рядом все ее подружки из Ухты - такие же санитарки, как она. "Карельские девчонки хорошо воевали", - не раз за время нашего разговора повторяла, всем голосом выражая большое признание их вклада в дело победы и теплую память о подругах.

Она была старшей в семье, приглядывала за тремя братьями. Особенно свалились на нее хозяйственные заботы, когда в 1935 году умер отец. Мать дни напролет пропадала в колхозе, зарабатывая трудодни, чтобы прокормить детей. Отец, кстати, был одним из первых вступивших в колхоз крестьян. Отвел он на колхозное подворье корову и лошадей.

- Мама плакала, - вспоминает Евгения Матвеевна, - переживала. В ту ночь даже не легла с отцом, а ушла к детям спать, так расстроилась.

А потом началась поголовная коллективизация. Но семью Матвея Торвинена она уже не задела. Выходит, мудро поступил тогда глава семьи.

Я расспрашиваю Евгению Матвеевну, в какие игры, чем играли карельские ребятишки в далекие двадцатые годы. Да никаких игрушек не было, вспоминает. Всякие стекляшки, деревяшки и богатая детская фантазия. В ход шло все - осколок посуды становился порой ценной детской забавой. Мать как-то углядела у своих ребятишек кусочек незнакомой тарелки. "У нас такой не было", - сказала и заставила чужое вернуть.

Для маленькой Жени сшила мать куклу, набив туловище ватой, нарядив в крестьянские одежды, оставив личико белым, непрорисованным. По народным поверьям кукла без лица считалась неодушевленной, недоступной для вселения в нее злых духов, а значит, и безвредной для ребенка. Братья же со своими друзьями все строгали сабельки да ружья. Мальчишки, что с них взять!

- Приду, бывало, домой, а там весь пол завален стружкой, - вспоминает старшая сестра.

В 40-м году окончила Женя десять классов и устроилась инспектором по статистике. Ездила по району, собирала у председателей колхозов и сельсоветов сведения о поголовье скота, о гектарах засеянных полей, о количестве работающих в колхозе людей, о количестве заработанных ими трудодней и так далее. Ездила - громко сказано. Скорее, ходила: от деревни до деревни пешком. Где десяток километров, где двадцать с лишним, а где и все сорок.

- Утром рано выйдешь, к вечеру и придешь, - рассказывала о своих марафонских подвигах. Выносливость, которую тогда приобрела, помогла во время войны, когда приходилось под бомбежками, под обстрелом доставлять раненых в медсанбат.

По направлению райкома комсомола пошла Евгения санитаркой на Карельский фронт. Она отвечала за жизнь раненых, и хоть на руках, но должна была выносить их из машины и прятать от обстрела - спасать, одним словом. А однажды, вспоминает, пришлось спасать ее саму.

- Была я в 85-й отдельной автосанитарной роте, - рассказывает, - в составе 26-й армии. Как-то зимой попали под обстрел. В машине были легкораненые, они самостоятельно убежали подальше в лес. По инструкции я вышла из машины последней, свернула с дороги и... по грудь провалилась в снег, попала в какую-то яму.

- Ни туда ни сюда, - говорит, - не могу и шага сделать. А самолет уже на второй круг заходит. Стреляет, я дергаюсь, а из ямы никак не выберусь. Самолет на третий круг пошел. Может, и расстрелял бы меня, да водитель наш помог освободиться из снежного плена.

Побывала она во время войны и в Мурманске. На Петсамо-Киркенесском направлении шли тогда кровопролитные бои, ее автосанитарная рота возила раненых в Титовку.

- Как вам тогда Мурманск показался? - интересуюсь.

- Да мы, кроме раненых, ничего не видели, - честно признается.

- Но, - добавляет, - водители у нас были ленинградцы, так они нелестно отозвались: захудалый, говорили, город.

И действительно, маленькие, от силы двухэтажные, дома впечатления не производят. Да еще поди полярная ночь стояла. Но ведь заполярному городу тогда всего 25 лет было, какое уж тут сравнение с более чем двухвековой историей города на Неве.

А потом была Европа. Рассматривать ее тоже было некогда. Главная забота - раненые. Но до сих пор помнит очень теплое отношение к советским войскам в Болгарии.

- Так нас по всей Болгарии радушно встречали! На станциях бесплатно давали еду, приветствовали, радовались. Нигде такого приема больше не было, - рассказывает.

Победа застала ее в Австрии. Как-то майской ночью услышали беспорядочную стрельбу. Привычно подумалось: немцы наступают. Санитарки, заняв пост, взяли в руки свои винтовки 1905 года выпуска. Командир пошел узнавать причину тревоги. Вернулся с вестью, которую ждали все четыре года: конец войне!

- Мы тоже хотели стрельнуть из винтовок, да командование не разрешило, - с улыбкой вспоминает Евгения Кулакова. - Устроили нам потом прощальный вечер и отпустили всех карельских девчат по домам. И лишь тогда командир признался, что в 41-м очень сомневался, брать ли меня санитаркой. Уж больно тоща была, боялся, что не выдержу такой жизни.

И еще доброе слово о своем командире Сергее Павловиче Савченко, который смотрел за ними, как за своими дочерьми, замолвила. Берег их командир. Не только от немца, но и от своих ухажеров. Как в части танцы, вспоминает, так всех санитарок отправлял на дежурство да в наряд. Строгий был. Зато с окончанием войны с чистым сердцем отправил всех девчат по домам.

На танцы ходила уже когда домой вернулась. Там, осваивая танго и фокстрот, со своим будущим мужем, Михаилом Кулаковым, и познакомилась. Он был пограничником. В 54-м году перевели его в Мурманскую область, в Раякоски. В 60-м сокращение контингента пограничных войск коснулось и их семьи. Муж уволился из армии. Переехали в Мурманск, нашли работу, получили квартиру.

Вырастили троих детей. Жили дружно, счастливо. Тяжеловато было, вспоминает Евгения Матвеевна, когда дочки высшее образование получали: одна в Ленинграде училась, другая в Калининграде. С одной получки пошлют деньги одной, с другой получки - второй. Так и тянули. Образование в их семье - это святое. Так же считала когда-то и мать Евгении Матвеевны. Сама имея за плечами 4 класса, заставила дочь окончить десятилетку. Гордится теперь бабушка Женя, что у нее и все внуки (а их шестеро - пять внучек и внук) имеют высшее образование. Подрастает правнук, скоро второй появится. Одну из внучек, кстати, тоже звать Женя. И работает она в статистике. И хоть несколько лет нет уже рядом дорогого мужа, Евгения Матвеевна в свои 86 лет чувствует себя счастливым человеком. Такой заботой и вниманием окружили ее дети и внуки.

Галина ДВОРЕЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 10.07.2008

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
61,665972,118376,293770,8901
Афиша недели
Битва титанов
Гороскоп на сегодня