23.01.2010 / Земляки

Уроки Свена Локко. В кадре и за кадром

Фото: Вишневский Павел
«Хариусовый плес».

Случается, природа так щедро наделяет своего избранника, что только диву даешься: куда столько одному? И успеется ли реализовать все это в столь недолгий срок, отмеренный человеку?

В свое время такое впечатление осталось от встреч с Александром Сергеевичем Смирновым, известным в нашем крае командиром партизанского отряда. Большой, крепкий, громкий, основательный. Вопреки (а может, наперекор) природной своей фамилии, человек отнюдь не кроткого нрава. Умел командовать и требовать, наказывать и награждать, широко и искренне ладить с людьми. Отвоевав, перепробовал разные мирные профессии. А на склоне лет взялся за перо, оставил нам воспоминания о партизанских тропах и о боевых друзьях-товарищах… От него и поросль пошла такая же мощная: сын Владимир Смирнов и по сию пору видится мне самым сильным из поэтов, выросших в Заполярье и выращенных этим краем.

Иначе как самородком не назову Валерия Александровича Минина, много лет отдавшего нашему драматическому театру. «Перепробовал судьбу в ста ремеслах», - это он о себе. Удивительный человек, одаренный многими талантами, которые, не будучи отшлифованы высоким образованием, не всегда были востребованы в должной мере. Художник, актер, режиссер - театральный и телевизионный, администратор - организатор театрального дела, драматург, краевед, к тому же заядлый и удачливый рыбак. Не все знают, что его перу принадлежат поэтические сборники. Стихи в чем-то наивные и бесхитростные, но искренние, исповедальные. «Я люблю стихи нескладные, чтобы в них не про любовь, не про празднества парадные, не про радужную новь…» Именно так: пусть нескладное, но свое - выношенное и выстраданное.

И еще одна фигура в этом ряду (и главная в моем рассказе) - Свен Петрович Локко. В поселке Верхнетуломском мы снимали о нем фильм для показа на Центральном телевидении. Пока режиссер неторопливо прикидывал мизансцены, оператор уже описывал круги вокруг будущего героя, сразу почуяв в нем лакомый для съемки объект - такой он был ладный, основательный во всех своих проявлениях. И Верхнетуломский как нельзя лучше подходил ему, здесь особый, напоенный солнцем и соснами воздух. Трудно было представить Свена Локко в другом месте, в иной среде обитания.

Звукорежиссер, работавший с нами над фильмом, сразу предложил свое решение: поменьше музыки, только шумы, натуральные, естественные - плеск туломских вод, стук топора и шелест стружки, выползающей из-под рубанка, перещелк и пересвист лесных птах в вершинах сосен, легкий шум деревьев… Это был его мир. Звуковой фон его жизни.

Разматываю сегодня фильм, кадр за кадром. Вот Локко косит - хрусткая сочная трава послушно ложится под ноги. И слышу его негромкий голос:

- Если бы мне поручили в школе вести урок о природе, я бы начал со своих воспоминаний. Такой случай был на сенокосе. Отец попросил вскипятить чай. А что я еще мог - мне семи лет не было. Пошел я за водой, пошел за берестой, чтобы развести костер. И наткнулся на смородину - огро-о-омная плантация красной смородины. На севере растет ее очень мало. И вот нарвал я этой смородины, наломал веток и вместе с берестой и чайником прибегаю к родителям - хочу угостить. Но мать меня пожурила: как же так, почему ты сломал кусты, ведь потом ягоде не на чем будет расти. А я говорю: их там много, этих кустов, хватит всем… Ой, нет, если все будем ломать, всем не хватит… И потом мать видит, что не прошибает меня, показывает ветку: смотри - ведь ветка плачет, ведь дерево живое. И вот я смотрю на этот сок, который капает из ветки, и сам заплакал… Вот с этого я бы и начал свой урок.

Ему, восьмому сыну в крестьянской семье, учиться пришлось недолго - помешала война. Уже взрослым человеком снова сел за учебники. Строил электростанции на порожистых северных реках, был каменщиком, бетонщиком, маляром. А самую большую радость обрел, когда стал работать в лесу. У настоящего егеря здесь много забот.

- Лес живет все время и в любое время года. Лес - живой. Не знаю, по-видимому, я привык к этому, потому что я, как говорится, в лесу родился, лес мне - дом. Там не боюсь никого, разве только браконьера сумасшедшего. А звери, птицы как-то человека не обижают, насколько я знаю - это редкостный случай. Поэтому если здесь с умом находиться, то и ты лес понимаешь, и лес тебя понимает. Если я буду плохо обращаться со своим кормильцем, то меня и кормить некому будет. Если я переловлю ту же рыбу или перебью ту же дичь, значит, на будущий год я не проживу. А сейчас ведь мы бьем все подряд - ловим, что шевелится, стреляем все, что летает. Не задумываемся над тем, что завтра всего этого может уже и не быть. Вот так вот. И это касается всех - и директоров предприятий, и министров, и простого лесоруба, и тракториста. Вот смотришь, как тракторист кромсает дерево, а по пути тонкомер весь ломает, валит себе под гусеницы - ему некогда объезжать, ему же зарабатывать нужно. Он видит только кубометр, за который получает деньги. А вот как раз ту, другую сторону любви к лесу надо прививать с детства…

Любовь к природе, тревога за нее, беспокойство за людей, которые берут у земли больше, чем отдают ей, заставила немолодого уже и занятого человека взяться за перо. Краеведческие очерки в журналах, острые гневные статьи в защиту леса, зверя, птицы - это тоже стало его оружием, его способом утверждать правду и добро. Но природу Локко видит не просто идиллическими, радующими глаз картинками.

- Я считаю, что на севере и на своем огороде можно вырастить картошку, смородину - красную и черную, клубнику. Смотрите - соберу ведра два-три, стало быть, уже лишний раз в магазин не пойду и кому-то другому достанется. Вкусно, конечно, будет, потому что это уже полито своим потом и своим трудом выращено. Огородничество - оно и другую сторону имеет. Дети и внуки помогают мне на грядках. Таким путем человек как бы восстанавливает эту почти утерянную связь с землей. А значит, с малых лет начинает понимать, что кормилица наша - земля…

До сих пор помню вкус краснобокой клубники с грядки под его окном. Да, легкая рука у Свена Локко, а главное - умелая. Все, за что берется, делает красиво, ловко, прямо-таки играючи. Много чего умеет: и бревенчатый дом сложит, и печь в нем наладит, и автомашину отремонтирует, и охотничьи сапоги из оленьего меха сошьет… На наших глазах рождалась, создавалась новая лодка. В плавных изгибах древесины уже угадывались контуры будущего суденышка. И рядом в ворохах солнечно-золотых стружек возился маленький внук - то ли шалил, то ли присматривался.

- Я задумался: а как я научился? Ведь отец мне никогда не показывал, как надо делать. Просто я наблюдал, как он делает, и сам старался делать так же. Я говорю: не умею я! А он: забудь это слово - не умею, не хочу. Таких слов нет. Будешь делать - научишься… Шьет он сапоги - и я шью маленькие сапожки, делает лодку - и я мастерю свою. Рубил он как-то баньку новую - и я рубил маленькую, свою… Ну а для постройки лодок и я, и мои предки всегда пользовались елью. Елка - она прочнее и легче. Хорошо пропитанная древесной смолой, такая лодка сможет прожить лет тридцать… В каждом деле вдохновение нужно, что бы ты ни делал, какой бы предмет - все равно хочется сделать изящнее, красивее по форме и в то же время и для пользования удобнее.

Характер у Свена Петровича был не безмятежный - колючий, ершистый. Но неожиданно, «до донышка», открылся он в своих картинах. В них так много света и тепла, в них хорошая детская наивность - она от душевной чистоты, от открытого взгляда, каким человек смотрит на мир… Собрать эти картины для съемки оказалось непросто. Дома их практически не оставалось, уходили к друзьям, знакомым. А чтобы успеть их перехватить, пришлось нам отправиться в соседнюю Карелию, где в Петрозаводске, в Доме актера, была развернута выставка работ нашего земляка Свена Локко.

- Вы спрашиваете, почему пишу пейзажи северной природы. По-видимому, каждый кулик свое болото хвалит. Отсюда все исходит. Я привык видеть с самого раннего детства реки, озера, горы, тундры - наш северный пейзаж. Он сидит во мне. Ну а пишу - как умею, так и пишу. Пишу от души - и все. Нравится людям - хорошо, ну а не нравится - пишите лучше…

О таких говорят: народный мастер, любитель, наивный художник, самодеятельный. Как бы ни называли, главным остается - художник. Потому что все, что ни делает, наполняет творчеством. В его картинах люди и природа живут в согласии и единстве. Это мир, сохранившийся в детской памяти. (О родной своей деревне Пяйвеярви - селе Тулома - он говорил, что до сих пор помнит имена жителей всех домов и даже клички дворовых собак.) Здесь отчий дом, его малая родина, здесь незамысловатые сценки сельской жизни, вроде бы ничем не примечательные, но дорогие именно этим вниманием к деталям и подробностям быта, которые уходят из нашей сегодняшней цивилизованной и трезвой реальности. «Великое простодушие», как говорили о другом живописце - Пиросмани, куда более известном, но тоже наивном и гармонически воспринимавшем мир.

…Свен Локко. Какое красивое и звучное имя. Будто специально для афиши придуманный псевдоним. Нет, это его собственное имя, полученное при рождении - вместе со сценарием всей будущей жизни. Жизни, где оказалось так много непонятного и труднообъяснимого.

Финские поселенцы устраивались на новых туломских местах по-хозяйски основательно - рыбачили, разводили скот, осваивали землю. Поселялись надолго. Репрессии сталинской поры - гонения, массовые аресты, высылки - не обошли эти семьи. Отец был арестован и умер в лагере. Сам 16-летний Свен оказался в трудовых лагерях в лесах Архангельска, на стройках Челябинска. Там родилось и выстрадалось желание: не забыть ничего, сохранить в памяти - в рисунках, в слове, рассказать другим о горькой судьбе соотечественников, об истории финских поселенцев.

Мы снимали фильм в 83-м году. Впереди у Свена Петровича был еще большой кусок жизни, и он успел распорядиться им умело и рачительно, как всем, за что брался. Впереди были новые живописные работы, участие в художественных выставках, разных - от Колы и Мурманска до Москвы и Финляндии. Его книги «Финны на Мурмане» на финском и русском языках были изданы в Карелии и Мурманске. А в 1990 году его приняли в Союз писателей СССР. Сегодня известность нашего земляка перешагнула границы: его живописные полотна есть в финских городах Киттиля, Куусамо, Рованиеми, Соданкюля. Они вошли в собрания наших музеев - краеведческого и областного художественного, а большая часть осталась в частных коллекциях почитателей таланта этого самобытного художника.

…Свой фильм мы назвали «Уроки Свена Локко». И главный урок, как я сейчас понимаю, оказался простым и мудрым: знай себе цену. Умей жить по-своему - вопреки и наперекор обстоятельствам. Как бы ни терла тебя жизнь, имей свою опору - чувство собственного достоинства.

Спасибо за науку, Свен Петрович!

Фото: Вишневский Павел
«Строительство Верхнетуломской ГЭС». 60-е годы.
Фото: Чесноков Игорь
Светлана ПОПОВА

Опубликовано: Мурманский вестник от 23.01.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
62,255672,795576,846470,3374
Афиша недели
Призраки российского проката
Гороскоп на сегодня