18.02.2010 / Земляки

Врага накормили и... отпустили

Когда по радио начинала звучать эта песня, Николай Илясов поднимался и так, стоя, слушал ее до конца. Это был не гимн, нет. «Огромное небо» - очень популярная в шестидесятых-семидесятых песня о двух летчиках, которые погибли, уводя падающий самолет от города. Люди постарше хорошо ее помнят. «А город подумал: ученья идут», - пела Эдита Пьеха. Часто пела, иногда за день несколько раз эту песню радио передавало… И каждый раз Илясов вставал. Но никому вокруг и в голову не приходило ухмыльнуться.

- Мы все в это время затихали и даже бумажками шелестеть не решались. Я как-то спросила у сотрудницы, которая давно с ним работала, почему он так. А она и говорит: «Николай Владимирович во время войны был летчиком, его самолет в одном из боев подбили… Это для него память о погибших друзьях».

Пенсионерка Валентина Упадышева пришла в редакцию «Вестника», чтобы рассказать о людях, с которыми пришлось работать в давние годы на Мурманской судоверфи, - о бывших фронтовиках. Даже страничку, исписанную крупным почерком, принесла. Но, честно говоря, в устном рассказе у нее получается выразительнее.

Сама она с Вологодчины. Девчонкой уехала из деревни в Северодвинск, окончила там судостроительный техникум по специальности «электрооборудование судов». Точные дисциплины давались непросто: приходилось ночами корпеть над учебниками, грызя гранит науки и какой-нибудь сухарик. Впрочем, когда совсем кончались деньги, которые посылал отец, сельский учитель, то люди, у которых снимала угол, подкармливали. Такие тогда были отношения: все еще хорошо помнили военное лихо и не давали друг другу пропасть.

Диплом Валентина защищала о «Профсоюзе» - был в Архангельске такой допотопный пароходик. В 41-м его переоборудовали и поставили в строй вспомогательных кораблей Северного флота. Так что, выходит, не о маломощном пароходике она писала диплом, а о ветеране военных действий.

А с солдатами войны общаться довелось уже на Мурманской судоверфи, куда поступила в 1966 году.

- Какие же замечательные люди! - вспоминает она. - Василий Харахорин, Дмитрий Горшенин, Николай Илясов…

Это сотрудники отдела труда и зарплаты, где стала работать и Валентина Упадышева. Все были практиками, но хорошо знали свое дело. Конечно, они казались девушке уже пожилыми. Хотя теперь, с высоты минувших лет, она понимает: в сущности, молодые еще мужчины были. Только особенные. Фронтовики были очень дружны между собой - это сразу чувствовалось. И почти никогда не рассказывали об ужасах, которые пришлось испытать за годы боев. Тем более не приходило им в голову выпячивать свои фронтовые заслуги. Лишь изредка, по случаю, кто-нибудь припомнит забавный пустяк. Так, один порой вспоминал свою бурную молодость, только в именах девчат путался.

- Мы, молодые девушки, при этом хихикали, - признается она, - а Горшенин, чтобы поддержать товарища, бывало, скажет: «Да, когда затишье случалось, всегда девчат вспоминали»… Мы не знали, где они воевали, кем, на каком фронте. Догадывались об этом лишь по некоторым эпизодам. Ну вот, например, когда Николай Ильясов вставал, слушая «Огромное небо»… И даже трудно представить, сколько всего за этим скрывалось. Да, этого не забудешь.

Валентине Упадышевой часто приходилось бывать в электрорадиоремонтном цехе судоверфи. Она курировала его нормативную базу. Помнит работавших там мастеров, также участников Великой Отечественной - Ивана Мирошниченко, Бориса Капкина, нормировщика Михаила Русова, технолога Александра Мануева.

- Надежные люди, ответственные: сказано - сделано, все четко. И очень душевные. Идешь, бывало, к ним в цех, и настроение становится еще лучше.

Мирошниченко, кстати, здесь, на Севере, воевал, причем в разведке. И как-то рассказал он в своем кругу удивительную историю. Правда, Валентина Васильевна слышала ее не от него самого, а в пересказе. Возможно, уже обросшую дополнительными деталями.

А история такая. Наш разведчик отправился на задание, но внезапно началась пурга, видимости никакой. Он заблудился. Плутал, плутал и наткнулся на… вражеского разведчика, финна. Который тоже давно потерял все ориентиры, да и силы тоже. Видно, нашли они общий язык и договорились не уничтожать друг друга, а вместе искать какое-нибудь убежище. Брели, поддерживая друг друга, пока не вышли… на наши позиции. Их обогрели, накормили. Финна отпустили. Вот как ни странно! Может, ему дезу какую дали. Может, наоборот, рассказали всю правду: силы, мол, у нас немерено, спуску никому не дадим - иди и так своим и скажи… Но отпустили.

Реальный случай, которому рассказчик был свидетелем, или фронтовая байка? Могло ли быть в той смертельной схватке место для нормальных, человеческих отношений с врагом? Я слушаю собеседницу и жалею, что не узнала об этой истории в те годы, когда еще можно было прояснить дело, попытаться уточнить подробности…

А Валентина Васильевна тем временем вспоминает, как спешила иной раз на смену не в свое итээровское время, а вместе с рабочими, как стекались они к проходной мощной рекой. И ощущение этой мощи, этой силы придавало столько энергии, что весь день потом бегала без устали.

Она еще немало рассказала о тех, с кем вместе пришлось трудиться, о людях особой, высокой пробы - о судоверфинских. Перечисляла имена, фамилии, часто прибавляя, какие надежные и добросердечные то были люди, как легко с ними работалось:

- Я счастливый человек, потому что мне довелось встретиться с такими людьми.

Галина ДВОРЕЦКАЯ

Опубликовано: Мурманский вестник от 18.02.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,249778,075381,453975,4329
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня