09.01.2016 / Земляки

Сестра и хранительница

Венедикт Ерофеев.

Первый богатырь

Хмурым осенним днем 1938 года в интернате появился отец:

- Одевайся, Тамара, пойдем забирать братишку.

«Двухэтажная больница в Кандалакше располагалась неподалеку от интерната для детей железнодорожников, - вспоминала она через многие годы. - Ровно в одиннадцать две женщины в белоснежных халатах спустились к нам по лестнице. Одна из них держала закутанного малыша. Следом, осторожно держась за перила, шла мама. Папа шагнул им навстречу.

- Поздравляем вас! Младенец - первый богатырь в больнице: целых 13 фунтов, - торжественно заговорила заведующая.

Доверили немного подержать малыша и мне. Я приоткрыла одеяльце. Веночка спал и усиленно сосал нижнюю губу. Проводив родителей к поезду, я вернулась в интернат».

Так они впервые встретились, сестра и брат, старший и младший ребенок из многодетной семьи железнодорожника Василия Ерофеева, который в ту пору работал дежурным по станции Пояконда.

Разница в возрасте была существенной - почти тринадцать лет. Очень по-разному сложились и их судьбы. Но в любой ситуации, даже живя далеко друг от друга, сестра и брат не теряли душевной связи, делясь друг с другом своими мыслями и чувствами в письмах.

Прошло время, и эти письма вдруг превратились из бытовых весточек в факт культуры, стали публиковаться и переводиться на иностранные языки. Ведь одни из них писал, другие читал автор уникальной, одновременно ернической и трагической поэмы в прозе «Москва - Петушки» Венедикт Ерофеев, Веничка. Или Вена, как звали его в семье.

Тамара Ерофеева пишет письмо брату.

Лес рубят…

Жизнь знаменитого брата литературоведы изучили вдоль и поперек. Кстати, во многом им помогли воспоминания сестры, Тамары Васильевны Гущиной (Ерофеевой), опубликованные в том числе в альманахе «Живая Арктика» за 2005 год. Однако и ее собственная судьба просится на бумагу - столько драматичных событий она в себя вобрала.

В начале войны женщин и детей из нашей области отправляли в эвакуацию. Анна Андреевна Ерофеева со всеми пятью ребятишками уехала на свою и мужа родину - в село Елшанка, что в Ульяновской области.

Не успели обжиться, как пятнадцатилетнюю Тамару призвали в райцентр на рытье окопов. В конце ноября, возвращаясь домой с заработанными мукой и пшенкой, девочка заблудилась. Полузамерзшую, ее спас случайный возница. Но обмороженные ноги еще дадут о себе знать.

А следом новая беда, и еще горше - арест и гибель деда. Поговаривали, что тот, глядя на скульптуру Ленина, усмехнулся: «Вот руку протянул, подайте ему Христа ради»…

Дед был единственной опорой. В сельсовете Ерофеевых эвакуированными не посчитали, а потому продкарточек или другой помощи они не получили. Страшной зимой 42-го от голодной смерти спасли неубранные колхозные поля. Мать с детьми тайком откапывали мерзлый картофель, толкли в ступе и пекли черные, сладковато-горькие лепешки.

В конце 43-го семья вернулась в Хибины. Тамара сразу же отправилась искать работу в Кировске. Нашла ее на почте. И потекли рабочие будни. Но однообразными их никак нельзя было назвать: то пошлют сопровождать и разгружать почтовые вагоны, то убирать картофель, а в начале сентября 44-го в Кировский узел связи пришла разнарядка на лесозаготовки.

Делянка, отведенная ее бригаде, находилась в 15 километрах от станции Куна. Работа - не каждому мужику по плечу, бытовые условия - никакие, да и больные ноги напомнили о себе… Девчонки подначивали: «Ты напиши, напиши в газету, как мы лес рубим». Знали, что она любит литературу и умеет складно писать.

И в голове у Тамары побежали строчки письма в областную газету: «Помимо тяжелой и непривычной работы, условия жизни у нас просто ужасные. И все же норму мы выполняем. Могли бы работать и лучше, но живем впроголодь. Раз в день нам дают тресковый суп, в котором плавают лишь рыбьи глаза. Вечером людей встречает нетопленный и неуютный барак. Одежду просушить негде, не говоря уже про баню, медпункт или клуб - это недостижимая роскошь…»

Заметку напечатали. И надо сказать, что критика подействовала - условия работы на лесосеке несколько улучшились.

«А я не хочу!»

Вскоре после того, как Тамара вернулась с лесозаготовок, семью постигла новая драма. Весной 45-го на станции Хибины из-за неправильно переведенной стрелки сошла с рельсов платформа с песком. Дежурного по станции Василия Ерофеева заподозрили во вредительстве, арестовали и отправили в лагерь на пять лет по печально знаменитой 58-й статье.

Главой семьи волей-неволей стал старший из сыновей, Юрий. Окончив железнодорожные курсы, он уже работал дежурным на станции Зашеек. Мама вместе с младшими - Борисом, Ниной и Венедиктом - поселилась в его маленьком станционном домике. Жизнь кое-как стала налаживаться, но через два года - новый удар: теперь арестовали уже Юрия. Арестовали за мелкое нарушение, однако на суде припомнили и деда, и отца, и брата отца - дядю Колю, тоже железнодорожника, - все они были осуждены по 58-й статье... И парень получил «свои» пять лет.

Его продовольственную карточку аннулировали, а маме, жене врага народа, карточка была просто не положена. От голода и авитаминоза у девятилетнего Венедикта началась цинга, он попал в зашейковскую больницу, а следом за ним и Борис, и Нина.

Отчаявшись, мама уехала искать работу в Москву. Тамара осталась за старшую. Младших братьев, Бориса и Венедикта, ей удалось устроить в Кировский детский дом.

Однажды девушке позвонили из детдома и попросили немедленно зайти для беседы. «Оба брата предстали предо мной в кабинете директора, - вспоминала она потом. - Вена стоял, низко опустив голову. Он знал, что сейчас его снова будут уговаривать вступить в пионеры. На Борины аргументы, что «он ведь уже вступил» и что «все уже вступили», Вена ответил только один раз: «А я не хочу». И уговорить его было совершенно невозможно. Он просто молчал и не отвечал ни на какие вопросы. Я со своими уговорами тоже потерпела фиаско. Меня, в то время секретаря комсомольской ячейки, очень удивило Венино упрямство. А у него уже складывался свой взгляд на мир, определивший в дальнейшем и весь его очень нестандартный писательский характер»…

С жильем помог классик

Жизнь, конечно, состоит не только из горестей и проблем, в ней все смешано.

В начале 1952 года в Кировском горкоме партии раздался звонок. Дежурным в тот вечер по счастливому совпадению оказался начальник узла связи Токмин. Звонил сотрудник «Полярной правды», он поинтересовался: кто бы это мог в Кировске скрываться за подписью «Т. Васильева»? Она стояла под присланной в редакцию рукописью. Накануне 100-летия со дня смерти Гоголя газета предложила читателям высказаться о классике - и вот…

«Быть может, это наша Тамара Васильевна? - после некоторого раздумья предположил Токмин. - Она у нас большая любительница книг». И дал ее, своей сотрудницы, рабочий телефон.

На следующий день контролер Ерофеева имела разговор с редакцией «Полярки». И разговор нелицеприятный. Оказалось, ее искали уже несколько дней. Если она действительно автор письма, то почему не сообщила редакции свое настоящее имя? Какое у нее образование? И не переписала ли откуда-нибудь этот текст?.. Все это показалось очень обидным. Впрочем, через несколько дней позвонил другой сотрудник газеты - с извинениями: материал отдали на экспертизу в Мурманский учительский институт, а там признали вполне оригинальным. Вскоре «Полярная правда» напечатала статью «Любимый писатель», под которой стояла подпись «Тамара Ерофеева».

Та публикация не осталось незамеченной и в Кировском детдоме. Учительница литературы Софья Гордо спросила у Венедикта, не его ли это сестра отличилась. Мальчишке ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть головой. «Много позже, - вспоминала Тамара Васильевна, - Вена неоднократно подшучивал надо мной: мол, как это можно было столько несуразностей соединить в одной статье про его любимого писателя?»

А еще было у этой статьи неожиданное послесловие. Однажды после встречи с пропагандистами и агитаторами секретарь горкома партии Иван Крынкин подошел к Тамаре: «Тут вами один журналист интересуется. В редакции вас считают начинающим писателем, так что побеседуйте с ним… А для начала расскажите-ка мне про себя».

Узнав, что девушка до сих пор мыкается без своего угла, он обещал помочь. Новый, 1953 год Тамара встречала уже в своей девятиметровой комнате на улице Хибиногорской, 18. Вот так первый секретарь и великий писатель помогли ей обрести свою крышу над головой. Ну а встреча с журналистом почему-то не состоялась. Быть может, в редакции стали известны некоторые трагические сюжеты из жизни Ерофеевых. Кто знает…

Чтобы помнили

Нет, писателем она не стала. Почти сорок лет отработала на Кировском узле связи. Ее трудолюбие и ответственность были отмечены орденом «Знак Почета», медалями. А последнюю треть жизни Тамара Васильевна посвятила памяти брата. И очень много сделала для того, чтобы мы знали о нем, о его творчестве как можно больше и достовернее.

Ведь Веничка, то есть выдающийся русский прозаик Венедикт Васильевич Ерофеев, ушел рано - рак горла одолел его на 52-м году жизни. А Тамара Васильевна недавно, накануне Нового года, отметила 90-й день рождения.

Что ж, ярким художникам нередко выпадают короткие судьбы. Но хранители памяти должны жить долго.

Валерий БЕРЛИН, редактор альманаха «Живая Арктика». г. Апатиты

Опубликовано: Мурманский вестник от 09.01.2016

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
59,361269,719774,724672,9683
Афиша недели
Старые сказки на новый лад
Гороскоп на сегодня