За чепуху не наказывают
Днем на открытых и закрытых палубах течет своя жизнь, которую до мелочей не проследить. Похоже, особенно неловко журналистам, вроде бы вольны, расспрашивай кого захочешь из ученых и членов экипажа. Да только передавать на Большую землю их сообщения радистам запрещено до особого распоряжения. Бродят, бедные, делают записи в блокнотах, фотографируют все и всех подряд, а по сути изнывают из-за вынужденного простоя.
Лишь один, кстати, самый молодой из представителей центральной прессы, специальный корреспондент газеты «Известия» Вася Захарько, зачастил к радистам. Его не прогоняют, передают в эфир какие-то бессвязные тексты, за чепуху никто не накажет. А коллеги по перу беззлобно посмеиваются…

Подводный спутник
В течение дня Кучиев участвовал в рабочих совещаниях, давал пояснения вышестоящим руководителям, обходил отсеки ледокола, интересуясь состоянием дел, настроением моряков.
Случалось, после вечернего чая выкраивал время, чтобы побыть одному. Было у него любимое укромное место на верхней палубе, позади мачты с вентиляционной трубой, защищавшей от пронизывающего ветра. Отсюда открывалась панорама пройденной Арктики, о чем свидетельствовал проложенный канал, терявший свою геометрическую стройность, расплываясь во льдах по мере удаления ледокола.
Где-то далеко за валами низких плотных облаков остались берега, утонули в туманной мгле звезды, не по пути с моряками сегодня самолетам и спутникам…
И все же они не одиноки. Кроме капитана два-три человека на борту знают: в глубине океана сопровождает ледокол многоцелевая атомная подводная лодка, для уточнения курса движения к полюсу работают система дальней радионавигации военно-морского флота «Маршрут» и космическая навигационная система «Залив». Знать об этом остальным не положено. Сам же Кучиев считает: несправедливо, что страна будет приветствовать их как покорителей Северного полюса, а о военных моряках, почти одновременно с ледокольщиками достигших под водой символической точки, не узнает никто. Лодка вернется на базу, командир доложит командованию о выполнении задачи, и память о прошедшем рейсе осядет в каком-нибудь секретном отчете.

Гарантия точности
Те, кто был на борту 17 августа 1977 года, вспоминали событие прежде всего как ночь, когда никто не ложился спать…
Никогда не было на ходовом мостике «Арктики» такого столпотворения людей, многие прилипли к иллюминаторам в напряженном ожидании. Кучиев, не поощрявший вольностей на рабочем месте, сейчас махнул рукой. Лучше всего отделаться шуткой:
- Самых нетерпеливых можем пустить пешком, - громко произнес он.
В этот миг, словно по команде, наэлектризованную тишину разорвал рев судового тифона и все не затихал. Секунды казались вечностью, пока капитан не заговорил снова, резко и сердито:
- В чем дело? Прекратить безобразие!
Наконец кто-то разглядел в толчее заместителя научного руководителя Института атомной энергии имени Курчатова Хлопкина. Николай Сидорович, облокотившийся для удобства на кнопку тифона, самозабвенно фотографировал происходящее, не подозревая, что является виновником случившегося переполоха. Снова капитану пришлось сменить гнев на милость, хохотали до слез все, включая его самого.
…Последний раз уточняются координаты, продолжается внушительный штурманский консилиум, какого еще не бывало. Оторвавшись от приборов, Кучиев ставит заключительную точку:
- Скотт подошел к Южному полюсу, увидел оставленную Амундсеном палатку. С ужасом понял: никаких измерений, уточнений места не потребуется…. Я же вам гарантирую точность выхода в точку полюса, - он чуть помедлил, оглядывая собравшихся вокруг, - с погрешностью два-три корпуса ледокола... Внимание: широта 90 градусов. Поздравляю! С приходом, друзья!
Вслед по судовой трансляции зазвенел от волнения голос 28-летнего вахтенного помощника Павла Ню:
- 17 августа в четыре часа утра по московскому времени наш ледокол вышел на Северный географический полюс!

Древко, которое держал Седов
Праздник для моряков, экспедиционников по традициям своего времени начался с митинга, когда завершили установку флагштока в точке полюса, прочертили во льду круг, по которому предстояло совершить самое короткое и быстрое в истории кругосветное путешествие. Самого-самого во время стоянки во льдах будет еще немало. Но и здесь капитану предстоит сделать то, что не доводилось никому.
Подошел миг для главного шага жизни. От волнения перехватывало дыхание, в горле застрял комок, пока он делал этот шаг. Древко флага Георгия Седова, не установленное на полюсе 63 года назад, сейчас займет свое место на символической вершине Земли рядом с государственным флагом СССР… Древко они взяли на время рейса из музея Арктики и Антарктики. Ему, капитану, доверили право завершить выполнение дела, за которое великий предшественник заплатил жизнью.
«Слезы были почти на выходе. Стоило огромных сил сдержаться. Ради этих минут стоило жить, черт возьми. Думается, еще далеко до полного осознания того, что мы сделали!» - эта запись в дневнике Кучиева, конечно, появится позже.
А пока после церемонии подъема государственного флага раздался голос старшего помощника капитана Анатолия Алексеевича Ламехова:
- Кто хочет совершить кругосветное путешествие - становись в круг. Пойдем навстречу вращению Земли!

Бывают такие мгновения...
Как оно проявляется, состояние наивысшего проявления радости и удовлетворения? У каждого по-своему. И вот кто-то выносит на лед заранее припасенные, глянцево налившиеся от южного августовского тепла зелено-полосатые арбузы. Кто-то - любовно сохраненные от увядания солнечные ромашки. Кто-то выхватывает из снега использованные гильзы после 21 залпа салюта в честь подъема государственного флага. Кто-то собирает в бутылки и пробирки образовавшуюся в озерах-снежницах воду. Кто-то ищет-выпрашивает конверт, чтобы поставить на нем штамп с помощью специально изготовленной печати, фиксирующей факт достижения Северного полюса - надо торопиться, на обратном пути эту печать отдадут морским волнам…
Мастер-ремонтник Альфред Арнольдович Шпринг, сбившись со счета, совершает очередную кругосветку вокруг Земли на велосипеде собственного производства.
В радиорубку ледокола влетает возбужденный корреспондент газеты «Известия» Василий Захарько с листком кодового текста. Коллегам из других изданий еще предстоит описать звездные дни и часы покорения полюса. У редакторов «Известий» задача проще: надо вставить в определенных, помеченных журналистом местах передававшихся ранее текстов ключевые слова. И только добавить последние комментарии… Счастлив Василий: газета «Известия» о событиях на пути к Северному полюсу расскажет раньше всех!
Но дальше журналиста ушел в пространстве атмосферы Земли начальник радиостанции атомохода-первопроходца Евгений Метелкин.
Бывают мгновения, когда сердце диктует беспрецедентное решение пойти на нарушение самых строгих правил. Такое решение имеет высокое оправдание. Евгений Николаевич Метелкин на льду полюса пробыл всего 8 минут, работа кипела у радистов, врагу не пожелаешь, за сутки передавали около 60 тысяч слов и в кульминационные дни спали по полтора-два часа. Скромный, не стремящийся быть на виду, даже в чем-то стеснительный Метелкин никак не соответствовал своей отчаянной решительности и настигнувшей его после рейса славе. В нарушение служебного запрета он вышел в эфир до специального разрешения, когда атомоход достиг полюса. Не мог не выйти, он не просто начальник рации, он член многочисленного братства радиолюбителей во всех уголках планеты, для которых первыми принять сигнал с полюса - высочайшая честь, событие всей жизни!
Быть может, когда-нибудь далекие потомки обнаружат в точке, обозначавшей в 1977 году Северный полюс, прочную металлическую капсулу, в которой закупорены печатные материалы, посвященные обсуждению проекта будущей конституции СССР, и судовая роль экипажа атомного ледокола «Арктика». Сумеют ли потомки прочесть искусно замаскированные на металле автографы токарей Александра Макарова и Юрия Иванова? Им было доверено изготовить капсулу, и они хотели зафиксировать свою причастность к огромному делу, которое вершилось в атмосфере секретности…

«Не забудьте смазать земную ось!»
Кучиев тоже допустил нарушение: вышел на лед не в шапке или форменной капитанской фуражке, а в летном шлеме. Стоявшие рядом министр и другие руководители сделали вид, будто не заметили. Знали, какие у Юрия Сергеевича отношения с небом.
Около одиннадцати часов дня в самый разгар массового веселья над ледоколом появился самолет Ил-14. Летчик попросил выйти на связь капитана. Взяв трубку, Кучиев услышал спокойный, уверенный голос, который он не мог спутать ни с чьим другим. Марк Иванович Шевелев, его неформальный крестный в профессии. Тот самый Марк Иванович, что благословил идти на флот, когда дорога в небо закрылась.
Лучше самой жизни еще никто не создавал сюжетов. Вынужденно отказавшись от своей первой мечты о небе, не мог подумать Юрий Сергеевич, что спустя почти сорок лет с воздуха его будет поздравлять с победой человек, приходивший на помощь в самые трудные минуты. К тому же летчик, один из самых выдающихся. Руководитель полярной авиации, а ныне главный государственный инспектор Администрации Северного морского пути.
- С победой, дорогой Юрий Сергеевич! - после общего поздравления всем участникам экспедиции Шевелев обратился непосредственно к капитану. - На земле поговорить времени не хватало, еле здесь тебя догнал. Поздравляю с главной высотой в жизни!
- Спасибо, от души спасибо, Марк Иваныч, - еле сдержав волнение, откликнулся Кучиев. И добавил, стремясь выдержать шутливый тон: - Вместе с вами готов и дальше, хоть в космос…
Вторя капитану, Шевелев подвел черту:
- Уходя, не забудьте смазать земную ось!