27.03.2009 / Горячая тема

Дефектная работа, или Как выжить инвалиду?

Фото: Федосеев Л. Г.

«Дефектная работа» - так охарактеризовала одна из участниц «круглого стола» деятельность бюро медико-социальной экспертизы. На просьбу же пояснить ответила, что под этими словами подразумевает непрофессиональное отношение к своим обязанностям… Остается добавить, что не только МСЭ, на наш взгляд, заслуживает столь негативной оценки. А впрочем, судите сами.

Понимая, насколько болезненны и серьезны проблемы, которые выносятся на обсуждение, приглашения на «круглый стол» по проблемам инвалидов были разосланы первым руководителям регионального здравоохранения, социального развития, центра занятости, пенсионного фонда. Однако большинство передоверили право присутствовать и отвечать на вопросы своим подчиненным. Но некоторым, очевидно, было недосуг вникнуть в тонкости каждой жалобы. Поэтому многие из них даже упомянуты не были. Однако это не означает, что журналисты и правозащитники ими в дальнейшем не займутся. Судя по количеству обращений наших читателей, самый тревожный и больной вопрос - работа специалистов медико-социальной экспертизы.

Поступай с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой

Наталья Бессонова, зам. руководителя ФГУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Мурманской области»: Готова ответить по тем вопросам, которые у меня есть. Первая жалоба - Виктор Евгеньевич (фамилию по просьбе обратившегося не указываем. - Ред.), инвалид 3-й группы, сегодня приглашен на освидетельствование. (От ред.: Виктор Евгеньевич подал документы на освидетельствование в декабре 2008 г., приглашение в МСЭ до настоящего времени не получал. А нет инвалидности, нет и пенсии. Живет один. Частые приступы эпилепсии.) Согласно документам правительства сроков освидетельствования у нас нет вообще. Задержки с оформлением происходят по объективным причинам, у нас создалась очередь.

Людмила Лопатко, корреспондент «Мурманского вестника»: Поясните, пожалуйста, очередь образовалась по какой причине - много обращений инвалидов или недостаток специалистов?

Бессонова: И то и другое. Следующий пациент - Эдуард Художилов последний раз был освидетельствован в июне 2008 года. По представленным документам оснований для пересмотра инвалидности на 2-ю группу 3-й степени нет. Было рекомендовано лечение и дообследование в стационаре. (От ред.: Эдуард Борисович перенес 2 инсульта и 2 инфаркта, сейчас проблема с тазобедренным суставом, передвигается по квартире на коляске, живет один. Врачи поликлиники рекомендовали ему оформлять инвалидность на 2-ю гр. 3-й степени.) Еще одна жалоба. Людмила Антонова последний раз освидетельствована в марте 2008 года. Инвалидность установлена бессрочная. По тем данным, когда она была у нас, оснований для первой группы не было. В этом году не обращалась.

Евгения Федоровна (фамилию по просьбе не указываем. - Ред.) в январе 2008 г. освидетельствована, оснований для инвалидности не было. Если есть какие-то изменения в здоровье, пусть обращается.

Лопатко: О каких еще изменениях или о каком здоровье может идти речь, если женщине 76 лет, она блокадница, и по вашей вине не может получить вторую пенсию, которая положена ей по закону?

Бессонова: Мы действуем согласно нормативным документам, постановления правительства № 95 «О порядке признания лица инвалидом» и приказа минздравсоцразвития РФ № 535. Ни в одном из них не написано, что блокадникам должны присваивать инвалидность. Кстати, в 181-м законе подробно сказано, кто имеет право на этот статус. Само заболевание - это не основание для инвалидности, количество болезней тоже. Мы оцениваем состояние здоровья в комплексе.

Лопатко: Сколько специалистов входит в комиссию, когда проводится обследование? Люди жалуются, что их освидетельствовал один врач, а решение комиссии подписали четверо.

Бессонова: Нормативно количество специалистов не определено. Но одного быть не может, потому что решение принимается коллегиально.

Виктор Чирков: Позвольте, но меня обследовал на МСЭ один врач!

Бессонова: Но это не значит, что других не было в комиссии. Они знакомятся с документацией. Мы имеем право на заочное освидетельствование по 95-му постановлению.

Татьяна Малыгина: Я пришла сюда не как должностное лицо, а для того, чтобы дать разъяснения по жалобам пациентов. Я работала в филиале № 10 до недавнего времени. Руководители данного медучреждения вопреки постановлению РФ, на которое часто здесь ссылаются, установили самостоятельный, совершенно особый порядок проведения экспертизы, согласно которому комиссия врачей фактически подменена приемом одного специалиста. Документы врачами МСЭ фактически не оценивались, все поставлено в угоду количеству, а не качеству. Действительно, необходимые подписи проставлялись другими членами комиссии задним числом.

Документы о нарушении процедуры и порядка проведения МСЭ в учреждении мной были направлены в прокуратуру и министерство здравоохранения с указанием конкретных фактов.

Даже если экспертиза и проводится, то полноценная информация не доводится до пациента. Порой человек уходит с комиссии, даже не зная группу инвалидности, потом возникают вопросы, повторные обращения. Отдельные врачи с больными обращаются достаточно грубо. Пациенты уходят в слезах. Были от них заявления к руководителям бюро МСЭ, но они не были услышаны.

Нередко осмотр больного проводился одним врачом по всем профилям заболеваний, и решение выносилось им же. И хотя хирурга и невролога в комиссии не было, пациентам предоставлялась просто ложная информация о их присутствии. Более того, и в решение вносятся «заключения» от отсутствующих врачей.

Это порочная практика. В многочисленных документах МСЭ записи врачей внесены одной рукой, значит, и смотрел людей только один специалист. А потом все дружно подписывают документы пациентов, которых не видели.

Руководитель главного бюро предлагал недовольным инвалидам оспаривать решение. Люди приходят в главное бюро, а там сидят те же лица. Разве они изменят свое решение? И как правило, подтверждается решение первичного бюро. За все время работы я не слышала, чтобы отменялось какое-то решение. К составлению индивидуальных реабилитационных программ в МСЭ абсолютно формальный подход.

Лопатко: Спасибо вам. У нас есть жалоба от Андрея Алексеевича (по его просьбе фамилия не называется. - Ред.), по ней сейчас проводится проверка. Наталья Юрьевна, как вы думаете, почему этот человек вынужден жаловаться?

Бессонова: У него нет оснований для инвалидности. Все нарушения носят незначительный характер, и комиссия вынесла решение снять инвалидность.

Лопатко: Он водитель и работать по специальности не может, у него постоянные боли. Андрею Алексеевичу 41 год. Три года назад перенес тяжелый инфаркт, был оперирован. 11 января 2009 г. в инвалидности ему отказано.

Екатерина Горюнова, начальник организационно-методического отдела ФГУ «ГБ МСЭ по Мурманской области»: У нас что, после инфаркта никто не работает? Ему было предложено обжаловать решение комиссии в главное бюро. Он свое право не использовал.

Малыгина: Могу пояснить. При вынесении решения учитывается тяжесть инфаркта. Этот больной перенес клиническую смерть, находился в реанимации и через год был представлен к инвалидности. Поэтому считаю, что у него были признаки инвалидности. Человек не адаптирован к новому образу жизни, у него нет другой специальности - он водитель. После операции прошел только год, решался вопрос о проведении второй. Дополнительно у него выявлено нарушение сердечного ритма. Я считаю, что каждый из нас, садясь в машину такого водителя, будет рисковать жизнью. И он тоже рискует, тем более что лишен бесплатного медикаментозного лечения. Всего этого врач Буйнова не учла и вынесла решение не в пользу пациента. Причем попросила меня не писать, что он не годен к работе водителя. Я отказалась. Документы Буйнова переписала с расплывчатыми рекомендациями. Получилось, что Андрей Алексеевич и водителем работать не годен, и инвалидом не признан. Мое мнение в документе перечеркнуто. Вот человек и обратился в прокуратуру.

Лопатко: И еще одна вопиющая жалоба. Юрьев Вячеслав Викторович. Ампутация обеих ног. До 1 января 2009 г. у него была инвалидность второй группы с ограничениями трудовой деятельности третьей степени. На очередном освидетельствовании назначили дообследование, но пациенту об этом в бюро МСЭ сразу не сообщили. Все меддокументы до сих пор находятся в МСЭ, поэтому обследоваться в больнице или поликлинике он не может. Однако и. о. руководителя филиала № 10 Ирина Свиридова, по словам Юрьева, «27 февраля 2009 г. вынесла решение, фактически единолично изменив степень ограничения к труду». Теперь - по документам - Юрьев трудоспособен! Его жене при этом объяснили, что он не нуждается в третьей степени, потому что «ухожен, живет в семье и еще молодой (50 лет)». Мало того, инвалид в феврале обжаловал решение в областном бюро МСЭ, но ответа нет. В результате человек не получает пенсию и другие денежные выплаты.

Бессонова: Да, Юрьев может работать в специально созданных условиях на дому. Либо сам ищет работу, либо это сделает центр занятости, либо ему предложит работу любой работодатель.

Малыгина: Человек нуждается в специализированной медицинской помощи, в лечении. При обострении заболевания освидетельствование в МСЭ не проводится. Однако группа инвалидности Юрьеву определена даже без необходимого обследования, причем единолично. В комиссии отсутствует хирург, а больной с профильной хирургической патологией должен быть освидетельствован именно этим специалистом для профессиональной оценки его состояния. Решение же вынесено реабилитологом, не имеющим специализации по хирургии, в нарушение ряда нормативных документов.

Лариса Сухинская, вице-президент Союза общественных неправительственных организаций Мурманской области: Вот вы, специалисты МСЭ, постоянно ссылаетесь на постановления. А человеческое отношение, как я понимаю, в ваших документах не прописано? Вы относитесь к нам, как к людям третьего сорта. Выходишь с комиссии в слезах. Мне сказали: «Мы не можем так долго вас держать на второй группе, переводим на третью». Сейчас заявляют: «Не можем вас больше держать на третьей группе, вы так хорошо выглядите!» А я шесть раз в больнице лежала. Врачи-онкологи удивляются: «Как у вас могли снять инвалидность? Ее дают не по внешнему виду, а по диагнозу. Подавайте жалобу в главное бюро». Но я уже не могла терпеть хамского отношения ко мне.

Наталья Введенская, председатель Центра защиты прав и свобод, руководитель проекта «Мы - вправе!»: Я не понимаю, кто для кого - вы для нас или мы для вас? Вы нарушаете право человека на получение инвалидности, на точное определение ее причин. Ваша задача не только медицинское обследование, но и социальная адаптация. Ведь за этим - судьба человека. А вы так легко говорите: он устроится на работу. Да никуда он не устроится! Вы должны инвалидам помогать, подсказывать, выслушивать.

Елена Мищук: Я мама троих детей, третью дочку родила с синдромом Дауна. В два месяца мы прошли МСЭ в Коле, и нам отказали в инвалидности. Сказали, чтобы раньше года не приходили. Родители, у кого дети с таким же диагнозом и им исполнилось два года, обращались в МСЭ, и им тоже отказали. На каком основании? Ведь этот диагноз врожденный, и его уже не изменить! Болезнь не излечимая.

Бессонова: Я не готова сегодня ответить на вопрос конкретно об этом ребенке. Но в соответствии с постановлением правительства РФ о порядке и признании лица инвалидом и 181-м законом могу сказать: сам факт наличия заболевания еще не основание для установления инвалидности.

Мищук: Но у моего ребенка еще и порок сердца.

Бессонова: Я эти документы не видела, поэтому объясняю: существует степень выраженности функциональных нарушений и существует ограничение жизнедеятельности. А у ребенка в два месяца ограничения жизнедеятельности еще нет, и комиссия, видимо, не нашла возможным решать вопрос об инвалидности.

Лопатко: Что вы можете посоветовать маме?

Бессонова: Она может еще раз, повторно, обратиться в МСЭ.

Валентина Кислякова, председатель клуба родителей и детей-инвалидов «Надежда», член Общественной палаты Мурманской области: Ведь уже понятно, что будет с человеком с синдромом Дауна, - он начинает отставать в развитии с первых дней жизни. Нужна ранняя поддержка, помощь, особые рекомендации. Поскольку он всегда будет иметь ограничение интеллекта, это будет сказываться на всей жизни: человек не сможет работать, как мы с вами. Ему нужна программа реабилитации. А кто ее будет разрабатывать, если вы не хотите признать ребенка инвалидом?

Мищук: В том-то и дело. Моя девочка сегодня не относится ни к инвалидам, ни к нормальным детям. Так кто же она?!

Лопатко: Могут ли родители сами пригласить специалиста, а также адвоката, представителя минсоцразвития или здравоохранения на комиссию МСЭ?

Бессонова: По постановлению правительства РФ в проведении медико-социальной экспертизы по приглашению руководителя бюро с правом совещательного голоса могут участвовать представители государственных внебюджетных фондов, Федеральной службы по труду и занятости, а также специалисты соответствующих органов.

Лопатко: И мы еще пытаемся говорить о правах человека! Скажите, может ли комиссия МСЭ выезжать к больному на дом, к примеру, как в случае этой мамы, у которой трое маленьких детей?

Бессонова: Такая возможность у нее есть, если она не может прибыть на очное освидетельствование.

Введенская: Елена, в отношении ваших нарушенных прав и свобод вы обращались в суд, чтобы оспорить решение МСЭ?

Мищук: Я собираюсь это сделать.

Введенская: Наш Центр готов вам в этом помочь.

Лопатко: Я бы посоветовала вам объединиться с родителями, у которых есть аналогичные проблемы с ребенком, создать общественную организацию. Тогда вам будет легче решать многие вопросы. Тем более что и в стране подобный опыт есть.

Мищук: Обязательно этим займусь. Прошу всех родителей детишек с подобными проблемами позвонить мне по тел. 25-99-21.

Введенская: Медико-социальная экспертиза устанавливает инвалидность и направляет инвалида под наблюдение поликлиники. Вот этот термин «под наблюдение» что означает? Что должна делать поликлиника?

Галина Богдановская, зам. министра здравоохранения области: В зависимости от заболевания расписываются мероприятия. Участковый врач составляет план ведения пациента и знакомит с ним.

Кто выпишет рецепт для сострадания?

Галина Соргина, заместитель председателя Мурманского комитета по здравоохранению: Мурманчанка Галина Провоторова обратилась с жалобой на психоневрологический диспансер, который находится на улице Свердлова. Ей отказали прислать врача на дом выписать лекарства, сославшись на то, что нет машины. Вопрос будет решен в ближайшие дни.

Кислякова: В нашей организации много молодых инвалидов, некоторые из них колясочники, состоящие на учете в психоневрологическом диспансере. Для них тоже проблема вызвать врача на дом. Ответ всегда один: выехать не можем, вызывайте такси.

Надежда Быкова, помощник председателя Мурманской региональной организации ВОС: Я знаю, что в Воронеже, в других городах средней полосы инвалиды по зрению первой группы обслуживаются на дому. Почему в Мурманске этого нет? У нас слепые, чтобы добраться до 7-й поликлиники, вынуждены брать сопровождающего, а те должны каждый раз отпрашиваться с работы. Такой же порядок, я знаю, и в других городах области. Надо как-то решать вопрос.

Ольга Куцик, председатель Снежногорской городской организации ВОИ: Почему к инвалидам невозможно вызвать на дом узких специалистов? У нас лежачей больной понадобился гинеколог. Говорят: привозите в поликлинику. С трудом спустили ее со второго этажа, кое-как разместили в машине. В нашей поликлинике нет лифта на второй этаж. Пришлось просить о помощи случайных людей. Травма для женщины была страшнейшая.

Богдановская: Там, где консультация узкого специалиста связана с обследованием, которое не может быть проведено на дому, она должна осуществляться в условиях поликлиники. Если пациент неходячий, то в условиях стационара.

Кислякова: Извините, но ни в одной поликлинике нет ни пандуса, ни специального кабинета для инвалида. Представляете, как вас понесут? Это унизительно, этого не должно быть!

Сухинская: Почему в поликлиниках не выделить специальное время - часы, дни - для приема врачами инвалидов, когда готовятся документы на освидетельствование? Так, как это сделано для тех, кто проходит диспансеризацию. Высидеть три-четыре часа в очереди больной человек не в состоянии. Особенно если это спинальник. Вместо одного-двух дней мы тратим по месяцу и больше. За что такое наказание?

Богдановская: Возьмем ваше предложение на заметку.

Евгений Мамонов, начальник МУЗ ОМСЧ «Севрыба»: К нам поступила жалоба от Альберта Васильевича Иванищева, инвалида 2-й группы. Обещаю, что в ближайшие дни ему будет сделано УЗИ ног и головы. (И действительно, сделали! - Ред.) Таких исследований по квотам диагностического центра проводится и в самом деле мало. Потребность гораздо выше. В середине 2009 года мы приобретем аппарат, который будет иметь датчики для данного вида исследований. Кроме того, в 2010-м намерены приобрести еще один такой аппарат. Вот тогда мы эту проблему решим. Подобные аппараты есть уже в 4-й, 5-й и 7-й поликлиниках, однако пациентов очень много.

Валентина: Я бы не хотела называть свою фамилию. Присутствующие руководители меня знают - столько я к ним выходила, чтобы спасти, поставить на ноги сына. Как я прожила эти тяжелые четыре года - не представляю. Когда привезла сына в Мурманск, он не дышал, не глотал, не жевал. Для того чтобы МСЭ прибыла ко мне домой, пришлось дойти до заместителя губернатора. Да, я знаю, программы реабилитации составляются. Формально я каждый год получаю программу реабилитации ребенка. Ну а дальше что? Хоть что-нибудь согласно этой программе я могу получить? Конечно, нет. У нас же в области нет нормального реабилитационного центра для инвалидов. Я сама возила сына в Москву, Питер, Мюнхен. А если бы просто ждала помощи, то потеряла бы ребенка.

Как было бы хорошо, если бы наши власти, предприниматели хотя бы на год отказались от пышных торжеств, банкетов, чтобы на сэкономленные деньги построить реабилитационный центр. Мой мальчик получил травму при исполнении воинского долга, но никто им не интересовался, ни один врач не пришел домой. Я сама создала свой «домашний реабилитационный центр», где я и диетолог, и врач по лечебной физкультуре, и массажист. Раньше он был инвалидом первой группы, сегодня у него - вторая группа второй степени. Мой сын не имеет права даже на оплату проезда. Соцзащита голову ломала, но ничего не придумала. Да, есть участники войны, «афганцы», «чеченцы», а курсантов военных вузов в списке имеющих льготы нет. Есть же у нас законодательная власть, ей бы разрабатывать разумные законы, и чтобы они работали. Есть исполнительная власть, есть прокуратура, а толку? Четыре года я пишу министру обороны, четыре письма отправила, а ответа нет. Пишу министру Голиковой, написала сейчас даже президенту - посмотрим… Давайте объединим наши усилия!

Бессонова: В ближайшее время планируются большие изменения в системе медико-социальной экспертизы в масштабе страны. Обещают у групп инвалидности отменить степени. Перед МСЭ в полной мере поставят задачу реабилитации инвалидов, а значит, можно надеяться, что у нас будет свой реабилитационный центр. В мае пилотный проект будет опробован в Красноярске, вторыми или третьими станем мы.

Мы вас сюда не звали!

Куцик: Выездных комиссий МСЭ в Снежногорске не было уже 4 года. Приходится нашим инвалидам ездить в Североморск. Там бюро МСЭ, где нам приходится проходить освидетельствование, находится в жилом доме, в переоборудованной квартире. Чтобы добраться до этого здания, нужно преодолеть высокую лестницу плюс ступеньки к подъезду. Пандусов и в помине нет. В помещении очень тесно и душно, в узком коридоре стоят только шесть стульев. Людям негде присесть, бывает, что садятся или даже лежат на полу. Воды нет. В очереди стоим часами. В ответ на жалобы слышим: «Мы вас сюда не звали». Ну не цинизм ли это?!

Соргина: В Мурманске пандусы сделаны в 5-й и 7-й взрослых поликлиниках, в 4-й детской. На этот год запланированы средства еще для двух. Мы этим вопросом занимаемся.

Кислякова: А как попасть инвалиду в больницу «Севрыба», где ни пандусов, ни поручней?

Мамонов: Вы правы. Мы многое запланировали на этот год в отношении поликлиники № 2. Там, к сожалению, полтора месяца не работал лифт, 13 марта его наконец запустили. Там нужен, конечно, новый подъемник, и он у нас есть - лежит с конца 2007-го. Вопрос упирается в деньги: «Мурманлифт» вдвое поднял цены. Пока готовим специалистов для его обслуживания. Я думаю, что этот вопрос решим в ближайшие год-два.

Лариса Рябышева, председатель Мурманской областной организации ВОИ: Недавно был открыт реабилитационный центр на Героев Рыбачьего, так в него тоже инвалиду путь закрыт - ни пандуса, ни поручней.

Лопатко: Как же этот объект был принят?

Чирков: Никаких согласований, как этого требует закон, с инвалидами не было.

Соргина: Мы сейчас занимаемся этим вопросом.

Рябышева: Как-то далековаты вы, господа руководители, от нас, потребителей, - не согласовываете с общественными организациями свои проекты и действия, не прислушиваетесь к мнению инвалидов, где в первую очередь и что необходимо оборудовать.

Оксана Жданова, прокурор: Вы имеете право прийти на прием в прокуратуру города, района, округа и высказать необходимые предложения. Прием организован ежедневный. А проверки мы проводим как самостоятельно, так и совместно с органами соцзащиты.

Жанна Киперь, начальник отдела по делам ветеранов и инвалидов министерства социального развития Мурманской области: Хотелось бы продолжить разговор о том, какие есть у нас наработки. Дело в том, что этой проблемой мы не так давно занимаемся - с 2008 года. Но уже есть результаты. В соответствии со статьей 28.3 Кодекса РФ «Об административных правонарушениях» контрольная функция за выполнением мероприятий по обеспечению доступности для инвалидов возложена на органы соцзащиты населения. Этот контроль как раз и осуществляет наше министерство. Для этого в территориальных органах соцзащиты созданы комиссии, куда входят органы прокуратуры, представители общественных организаций, специалисты реабилитационных учреждений, архитектуры и градостроительства муниципальных образований. За прошедший год в области их деятельность активизировалась. 160 объектов приведены в соответствие с требованием нормативов.

Лопатко: Давайте поговорим о конкретных обращениях граждан.

Киперь: К сожалению, почти все вопросы касаются МСЭ, их я не могу комментировать, поскольку эта структура нам не подчиняется. Но обращаю внимание, что дать полный ответ на поступившие вопросы часто затруднительно из-за неполной информации об обратившемся. К примеру, Сергей Иванович Иванов, 68 лет, инвалид первой группы, у которого ноги ампутированы выше колен. Он живет на Кольском проспекте в доме, где высокое крыльцо - девять ступенек. Поднимается на руках, сам затягивает коляску, так же поднимается на второй этаж. Но по вопросу приспособления объектов, в том числе подъездов, лестничных маршей и лифтов, переходов, необходимо обращаться в соответствующие подразделения муниципальных образований. Есть проблема доступности общественного транспорта. По информации областного министерства промышленности, транспорта и энергетики, в Мурманске на маршрутах работают 5 низкопольных автобусов и 6 низкопольных троллейбусов. Расписание их движения можно получить в информационно-справочной службе 064.

Лопатко: Ответ на обращения инвалидов, как правило, один: вопрос будет рассмотрен по мере поступления средств. И все - жирная точка. Может быть, расходуются они не должным образом? Вы это как-то контролируете?

Киперь: Я еще раз вам говорю: есть план мероприятий и так далее. К сожалению, работники соцзащиты не могут постоянно выходить на все объекты. Есть определенный график. Но и по сигналам граждан специалисты выходят и составляют протокол. Когда есть нарушение - выдается соответствующее предписание.

Лопатко: В Мурманске три муниципальных магазина для инвалидов. Они не новые, существуют давно, у двух из них пандусов, перил нет. Об этом и пишут Сергей Иванов, другие жители города и области. Неужели, чтобы дать им ответ, надо создавать комиссию?

Киперь: Давайте разделим наши полномочия. Мы можем только проконтролировать, а создавать условия для доступности объекта - дело собственника. К нему надо обращаться. Если объект только строится, то это должно решаться соответствующими структурами на стадии согласования проекта.

Лопатко: Один из поступивших вопросов касается подъемника, который установлен в Мурманске на Кольском проспекте, 60. Инвалиды Первомайского округа интересуются: по какой причине он был установлен для единственного инвалида, проживающего там? Может быть, в качестве эксперимента, дело-то новое? И сколько было затрачено средств? Наверное, на эту сумму можно было в городе не один пандус оборудовать.

Киперь: Я не готова ответить на эти вопросы. Через два дня - пожалуйста. Вы знаете, вопросов было очень много. (Минула неделя, ответа так и нет. Будем ждать… - Ред.)

Рябышева: Впечатление такое, что вся эта работа носит разовый характер. Знаю, что во многих городах России министры соцразвития заключили договоры с общественными организациями инвалидов, которые выявили, какие из объектов в первую очередь необходимо обследовать на предмет доступности. И ведь это необходимо не только для инвалидов, а и для пожилых людей, для детей, мамочек с колясками. Вы все знаете, что есть Конвенция, наша страна должна привести в соответствие с ней свои документы. Поэтому хотелось бы знать, а чем мы вам можем помочь?

У нас в области почти все МСЭ недоступны для инвалида, то же самое можно сказать об областной больнице (в травматологии нет лифта!), областной библиотеке, наших университетах. А посмотрим на Детский театральный центр, новый загс - туда, получается, вход инвалидам тоже закрыт? Даже перил нет. Только за последний год открыто много магазинов, парикмахерских - но где у них пандусы, перила? Нет и парковок для транспорта инвалидов. Администрация города ответила мне, что они к июлю, когда растает снег, места парковок «нарисуют». А разве нельзя поставить знаки? Кстати, и наш Белый дом показывает дурной пример.

Неужели все вопросы надо решать только в прокуратуре? Вот наш российский менталитет - сверху стукнут по голове, тогда все сделают. Предлагаю: давайте на деле согласуем, чтобы не вы, в министерстве, сами писали программы, а мы вместе с вами объективно определили наиболее важные объекты.

Виктор Чирков, председатель регионального отделения Всероссийского общества слепых, член Общественной палаты Мурманской области: Этот вопрос уже не раз ставился, подключалась и прокуратура, результата не видно. Но давайте хотя бы новые объекты без согласия общественных организаций инвалидов не принимать. По закону на документе о приемке должна стоять наша виза!

Кислякова: Раз министерство соцразвития осуществляет контрольные функции, значит, все, о чем мы говорили, вы должны знать. Посмотрите, доступны ли для инвалидов наши школы, детсады? Увидите, что нет. Возьмем 8-ю коррекционную школу. Пандус построили, а с обратной стороны здания автобус с детьми не может подъехать. Хотелось - как лучше, получилось - как всегда. Как там заниматься нашим детям? Дают путевки родителям с детьми-инвалидами в местный санаторий «Изовела», но как им подняться на второй этаж - кто-нибудь подумал? А низкопольный троллейбус - он ведь останавливается за метр до тротуара, как бедному инвалиду до него добраться? Еще ведь и поребрик надо преодолеть.

Вот вы утверждаете, что все эти вопросы относятся к полномочиям муниципалитета, а администрация города мне отвечает, что у нас давно действует закон о разделении полномочий, и все проблемы инвалидов отнесены к региональному уровню. Вот мы и ходим от одного «уровня» к другому. У нас должна быть карта доступности города, вот и давайте ее вместе разработаем.

Лопатко: По-моему, очень хорошее предложение. Хочется узнать об этом мнение министра.

Дадут хлебца - дадут и дельце

Лопатко: И еще одна очень важная, больная тема поднимается в обращениях, поступивших в редакцию: учеба и трудоустройство инвалидов, квотирование для них мест, привлечение к общественным работам, переобучение. Многие из них годами стоят в центре занятости - и никаких перспектив получить работу, чтобы прокормиться самим и помочь семье. На пенсию в 3-4 тысячи сегодня просто не выжить.

Любовь Грушевская, начальник правового и контрольно-ревизионного отдела управления ГСЗН Мурманской области: Сейчас в Москве утверждается большая программа, будут выделены средства на обучение, общественные работы. Подробности - по возвращении нашего руководителя из столицы. Одно могу сказать: перспективы неплохие. Наш отдел подключился к проверке по выполнению квот. На сегодня из 18 проверенных организаций квота была соблюдена только в двух - в Мурманском педколледже и областной стоматологической поликлинике. Нас же принимают в штыки. Не допустили к проверке на железной дороге и на предприятии «Мелифаро». Если квоты не соблюдаются, пишем акт, предписание и даем срок - три месяца. Не выполняют - передаем материалы в прокуратуру.

К нам приходят мамы детей-инвалидов и просят: «Вы ходите по организациям, предлагайте нас». Вот мы сейчас это и делаем. Есть у нас на учете Евгений Гаршин, 26 лет, 1-я группа инвалидности, спинальник, окончил с отличием юридический институт. Работать может только дома, лежа. Хорошо разбирается в программировании. Но везде ему отказывают - нет опыта!

Елена Покидюк, зам. начальника отдела трудоустройства Мурманского городского центра занятости: Несколько слов о жалобе Татьяны Дмитриевны Цыпрусевич. Ее сын стоит у нас на учете, хочет получить специальность переплетчика. Но в Мурманске нет учебных заведений, специализирующихся на обучении слабослышащих, в частности, переплетному делу. Мальчик также высказывал желание обучиться профессии обувщика - вот это реально, его могут обучить на Мурманском ортопедическом протезном предприятии. Директор будет рад, если к нему обратится этот молодой человек. Его там обучат и возьмут на работу. Зарплату обещают от 10 до 15 тысяч рублей.

Лопатко: Мама совсем отчаялась. Большое вам спасибо за помощь.

Покидюк: Константин Озиев тоже несколько лет стоит в центре занятости. Он бывший водитель, сейчас по этой специальности из-за болезни работать не может. Учился на наших курсах на оператора ЭВМ, но на работу нигде не берут. Ему предлагали стать вахтером в одной из фирм, но отказался - сложно добираться с улицы Шмидта на Домостроительную.

Лопатко: Дорога не ближняя, с транспортом сложно…

Валентина Полякова, клуб «Надежда»: Какой смысл обучать инвалидов, если вы заведомо знаете, что работы для них не будет?

Покидюк: Учеба - это тоже занятость. Сегодня инвалид не может трудоустроиться - быть может, завтра повезет. Мы же выполняем только функцию информирования, к нам стекаются сведения о вакансиях, мы их передаем. А основной вопрос - о трудоустройстве - решает работодатель. С него и спрос: почему не берет на работу инвалидов? Сегодня вакансии по квоте на предприятиях есть. Но в то же время специальные условия, которые позволили бы там трудиться инвалидам, не созданы. Половина отчетов, которые к нам приходят с предприятий, пустые. Или красивые, как у «Мелифаро», где в качестве вакансий выставлены: грузчик - 10 тысяч рублей, уборщица - 9 тысяч, фасовщик - 11 тысяч… И везде: человек должен быть физически здоров, готов выполнять погрузочно-разгрузочные работы, иметь хорошее зрение и т. п. То же самое и в других организациях. Я им постоянно говорю, что у нас есть инвалиды, которые имеют образование: бухгалтеры, компьютерщики, юристы… Но не берут или тут же выдвигают дополнительные требования. Сегодня есть заявка от МРИВЦа на юриста, знающего жилищное законодательство, от Балтийского банка - на экономиста.

Кислякова: Нужна специальная программа создания рабочих мест для инвалидов. И их надо создавать с учетом возможностей таких людей. Иначе получается игра, в которой инвалиды всегда в проигрыше. И программа должна создаваться нашим минсоцразвития: это та структура, вокруг которой должно все формироваться. В Санкт-Петербурге благодаря подобной программе были получены очень большие деньги специально на организацию таких вот рабочих мест. И все потому, что в Питере вплотную работают с общественными организациями и твердо знают, что конкретно надо сделать. Я три года ходила с этим вопросом в комитет: давайте займемся этой проблемой! Тишина и поныне.

Лопатко: Может быть, организациям инвалидов надо объединиться для решения этой задачи и взять инициативу в свои руки?

Чирков: Закон о квотировании сырой. Пока он не начнет работать, мы так и будем ходить по кругу. Работодателя за его нарушение надо наказывать рублем, и эти средства переводить на специальный счет для организации рабочих мест для инвалидов. В Москве создали такой фонд, куда сливаются эти штрафы, а предприятия, создающие места для инвалидов, всячески поддерживают. Этот вопрос надо вынести на обсуждение Общественной палаты Мурманской области. В частности, необходимо добиваться того, чтобы предприятия инвалидов имели преимущество при получении заказов, распределяемых на аукционах.

О трудоустройстве. Мы подавали данные в центр занятости. Могу сказать о своем предприятии: если бы мы могли реализовать свою продукцию - а в этом, считаю, нас должен поддерживать закон, - то могли бы принять еще 80 инвалидов. Необходимы условия для сбыта нашей продукции - может быть, какие-то дотации из областного бюджета.

Нельзя хлопать в ладоши одной рукой

Оксана Жданова, прокурор отдела по надзору за использованием федерального законодательства прокуратуры Мурманской области: В наш адрес также поступили вопросы, касающиеся проблем инвалидов. Мы их изучили. По каждому заявлению будет проведена проверка, изучены все документы с учетом всех обстоятельств и принято решение. Если в отношении гражданина нарушен закон, будут приниматься меры прокурорского реагирования. Защита прав и интересов инвалидов, охраняемых законом, является для нас приоритетом.

Меры прокурорского реагирования принимаются как по отдельным обращениям граждан - проверяем каждую жалобу, так и по результатам тематических проверок, которые регулярно проводятся прокуратурой области. Много актов прокурорского реагирования было принято, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ к объектам социальной инфраструктуры. На руководителей предприятий и учреждений направлены иски в суды с требованием оборудовать те или иные объекты социальной сферы пандусами и специальными лестницами либо другими устройствами, позволяющими маломобильным группам населения беспрепятственно пользоваться аптечными пунктами, объектами здравоохранения, почтой, магазинами и так далее. Такие меры реагирования принимались всеми прокуратурами области. Если сразу не видны результаты нашей работы, то это происходит только из-за того, что переоборудование и переустройство зданий требует времени.

Например, в Апатитах по требованию прокурора города установлен светофор, оборудованный звуковым сигналом, Октябрьским судом удовлетворены 17 исковых заявлений прокурора Октябрьского округа, обязывающих администрацию Мурманска оборудовать звуковыми сигналами светофоры областного центра до 1 июня 2009 года. В Оленегорске прокурор добился обеспечения права инвалидов на доступ в центральную аптеку и городскую больницу.

Сейчас проводится проверка исполнения законодательства, направленная на обеспечение прав инвалидов на беспрепятственное пользование всеми видами общественного транспорта - результаты будут к концу следующей недели.

В региональном законодательстве не был урегулирован вопрос об ответственности работодателей за невыполнение закона о квотировании рабочих мест. Мы внесли представление губернатору области, и такие изменения были сделаны. Теперь областным законом об административных правонарушениях предусмотрена ответственность работодателей за невыполнение этой квоты. Также внесено изменение в областной закон о мерах соцподдержки инвалидов, предусматривающее ответственность в виде административного штрафа работодателям.

Лопатко: Какую ответственность несет работодатель, если он неоднократно нарушает законодательство? И кто платит штраф - он или предприятие?

Жданова: В законе предусмотрена только административная ответственность, штраф руководитель платит из своего кармана. Сумма - от 2 до 5 тысяч рублей.

Кислякова: Если будет только квотирование, но не будут организованы рабочие места, то результата мы не получим.

Галина Машьянова, старший помощник прокурора Мурманской области по связям со СМИ и общественностью: Услышанные здесь, за «круглым столом», истории из жизни инвалидов заставляют задуматься о многом. Нередко приходится слышать о мерах, принимаемых государством и направленных на защиту граждан с ограниченными возможностями. Но на самом деле жизнь таких людей почему-то проходит в постоянной борьбе за выживание. Получение льгот становится не правом, а некой обязанностью. То есть каждый инвалид обязан сначала доказать, что он таковым является, а затем долго и мучительно всем доказывать, что имеет определенные льготы и право жить нормально. И самое главное, что каждый чиновник, с которым приходится сталкиваться инвалиду, объясняет: он, мол, руководствуется определенными приказами своих ведомств, инструкциями и т. д. И сегодня мы тоже услышали в ответ на жалобы такие же ссылки на правовые документы.

Я думаю, что облегчить жизнь и без того обделенных людей невозможно никакими законами, никакими приказами и инструкциями. До тех пор, пока наше общество, пока каждый из нас, будь то чиновник либо просто любой гражданин, не изменит свое личное отношение к проблемам таких граждан, не задумается над тем, как они вообще живут, не проявит человечность и милосердие. Потому что только законы и подзаконные акты не смогут защитить тех, кому плохо.

Введенская: В 2008 году Россия подписала Конвенцию ООН о правах инвалидов, которая защищает интересы 650 миллионов лиц с ограниченными возможностями. Она содержит 50 статей, предусматривающих защиту прав инвалидов, ликвидацию дискриминации по отношению к ним. Это и обеспечение права на работу, здравоохранение, образование. Это и полное участие в жизни общества, доступ к правосудию. Это свобода от эксплуатации и злоупотреблений, свобода передвижения, индивидуальной мобильности и многое другое.

Вектор развития социальной политики Мурманской области в отношении инвалидов также должен быть направлен на реализацию права каждого нашего земляка на достойную и качественную жизнь в обществе. Однако ни в комплексном плане социально-экономического развития Мурманска на 2009-2011 годы, ни в региональной целевой программе поддержки инвалидов на 2007-2009 годы не прослеживается принцип системного, индивидуального подхода к человеку, в том числе и инвалиду. Для этого надо неукоснительно следовать современным приоритетам социальной защиты.

Первое - «Ничего не делайте для нас без нас». Люди с ограниченными физическими возможностями - лучшие эксперты по проблемам их участия в различных сферах жизни общества. Законодательная и исполнительная власти должны включать этих граждан в работу по планированию, реализации и оценке программ, осуществляющих права инвалидов. Справедливое, социальное государство не может считаться таковым, если инвалиды продолжают сталкиваться с физическими, психологическими, социальными, культурными, законодательными и иными барьерами, которые не позволяют принимать участия в жизни общества на таких же основаниях, как и все остальные.

Второе - «Благо народа - высший закон». Необходим срочный мониторинг законодательства Мурманской области, его кодификация, изменение социальных программ в связи с переориентацией «дележа бюджета» на персональную, адресную поддержку каждого инвалида и реализацию его нужд.

Одно из коренных отличий Конвенции от действующего законодательства состоит в том, что она содержит социальный подход к инвалидам. У нас же инвалид рассматривается как объект или в лучшем случае как пассивный субъект реабилитационного процесса, а не как активный и полноправный его участник. В числе других необходимы законы о социальных гарантиях для людей с ограниченными физическими возможностями в Мурманской области и о социальных стандартах в сфере защиты прав инвалидов.

Третье - «Дадут хлебца - дадут и дельце». Интеграция инвалидов в общество не может быть результатом каких-то проектов, она может быть результатом только комплексной государственной и муниципальной политики по отношению к людям с ограниченными возможностями. На многочисленные программы тратятся значительные средства, но их эффективность невысока. Требуется коренное изменение структуры и методов соцобеспечения инвалидов. Для этого нужен анализ всей соцсферы Мурманской области и системный подход к социальной политике.

Четвертое - «Нельзя хлопать в ладоши одной рукой». Необходимо выстроить систему общественного контроля. Она будет хорошим способом реализации общественными объединениями права на участие в формировании государственной политики в области социальной защиты.

Пятое - «Поступай с другим так, как хочешь, чтобы поступали с тобой». До тех пор, пока мы, инвалиды, не увидим рядом с собой деликатного, неравнодушного и компетентного законодателя и чиновника, наш социум будет оставаться таким же плохо устроенным, не обеспеченным всем необходимым.

«Круглый стол» провели: редакция газеты «Мурманский вестник», региональная общественная организация «Центр защиты прав и свобод» и прокуратура Мурманской области.

При реализации проекта используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии с распоряжением президента РФ от 14 апреля 2008 г. № 192-РП.

Публикации по этой теме:

Хочешь учиться дома? Учись "Мурманский вестник" от 31.03.2009

Дефектная работа, или Как выжить инвалиду? "Мурманский вестник" от 27.03.2009

Дом для инвалида - прожект или реальность? "Мурманский вестник" от 21.03.2009

Заключение экспертов "Мурманский вестник" от 03.03.2009

Дело о незасчитанном стаже "Мурманский вестник" от 03.03.2009

Дело об имуществе экс-супруга "Мурманский вестник" от 03.03.2009

Дело о квартире-помойке "Мурманский вестник" от 03.03.2009

Дело об автомобиле "Мурманский вестник" от 28.02.2009

Дело о незадачливой пассажирке "Мурманский вестник" от 28.02.2009

Дело о душевой кабине "Мурманский вестник" от 28.02.2009

Мы - вправе "Мурманский вестник" от 28.02.2009

Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Фото: Федосеев Л. Г.
Публикацию подготовили Людмила ЛОПАТКО и Ольга НУРЕЕВА

Опубликовано: Мурманский вестник от 27.03.2009

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,875776,184879,000772,9161
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня