Столетиями такую безрадостную альтернативу предлагали на дорогах Европы путешественникам работники ножа и топора. Выбор, что и говорить, малоприятный, но все-таки выбор: расставшись с деньгами и чувством собственного достоинства, ограбленный чаще всего мог продолжить путешествие и жить дальше. А что сейчас?

«В пригороде Новосибирска злоумышленники ворвались в квартиру, похитили у пострадавшей мобильный телефон, потребовали вернуть долг в 240 тысяч рублей, избили ее мужа и 16-летнего сына, а затем изнасиловали сибирячку на глазах ее семьи». «В феврале в Екатеринбурге в квартире замуровали 12-летнего мальчика». «В одном из российских регионов «вышибалы» из-за долга в 4 тысячи рублей подожгли кроватку с младенцем».

Такими сообщениями СМИ россиянина не удивишь. Это описания «трудовых подвигов» людей, чья профессия называется мудреным словом «коллектор». А если по-простому, без затей, то вышибала. Их функция - выбивать безнадежные долги.

И тут в ход идет широкий арсенал. От почти невинных телефонных угроз (звонить, конечно, лучше всего ночью), малевания на дверях квартиры краской слова «долг», размещения в соцсетях от имени должника объявлений об интимных услугах за деньги до избиений, изнасилований, поджогов и убийств. Работа у людей такая. А что? Всякий труд почетен. Разве вас этому в школе не учили?

Правда, скоро условия труда коллекторов существенно изменятся - 12 апреля Госдума в первом чтении приняла закон «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату долгов». Внесен он был не рядовыми депутатами, а двумя спикерами - Совета Федерации и Государственной думы, Валентиной Матвиенко и Сергеем Нарышкиным. Имена и должности авторов законодательной инициативы говорят о важности проблемы - такие люди мелочами, вроде закона о пчеловодстве, не занимаются.

О том, что вопрос действительно созрел, говорит и то, что 12 апреля депутаты выбрали вариант Матвиенко-Нарышкина из десятка альтернативных антиколлекторских законопроектов. И еще одна цифра: 22 тысячи - столько жалоб в правоохранительные органы на действия коллекторов россияне подали лишь за первые 6 месяцев 2015 года.

Так что должно измениться? Проект запрещает коллекторам применять физическую силу и угрожать ее применением, причинять вред здоровью и имуществу, оказывать психологическое давление и вводить в заблуждение. Нельзя будет сообщать о долге третьим лицам, включая родственников, сослуживцев, соседей, размещать сведения о должнике в Интернете, на здании или жилом доме.

Более того: коллектор сможет звонить должнику не чаще двух раз в неделю, а встречаться лично - не чаще раза в неделю. Запрещено «общение» ночью - с 22.00 до 8.00 по будням и с 20.00 до 9.00 в выходные. Для связи с должником коллектору нельзя будет использовать устройства, скрывающие номер его телефона и адрес электронной почты. И еще много-много ограничений для вышибал. И, конечно, штрафы за нарушения, от нескольких десятков тысяч до миллионных.

Бедолагам-коллекторам впору посочувствовать: как в таких нечеловеческих условиях осуществлять трудовую деятельность? Тут уж не рявкнешь бодро начальству: «Будем стараться, дорогой товарищ Аджабраил!» Тут из «Кавказской пленницы» другая цитата подходит: «Вы даете нереальные задания! Это, как его… волюнтаризм!» Передовики производства или побегут на биржу труда, или начнут требовать молоко за вредность и путевки в санаторий для поправки расшатавшейся нервной системы.

Если без шуток, то ведь коллекторское агентство - вполне нормальный бизнес. У банков везде и всегда были проблемные должники, и работать с ними по возврату надо - иначе не поймут ни акционеры, ни вкладчики. Первые российские коллекторские агентства были дочерними предприятиями банков и работали - за процент от долга - только с клиентами своих учредителей.

А потом появился модный аутсорсинг - когда функция отдается сторонней организации на рынок. Агентства стали выкупать долги у банков и выбивать уже «свое». Произошло перепрофилирование в середине нулевых. Почему?

А это мы с вами виноваты. Да-да, мы. И стабильность. В нулевые мы привыкли жить хорошо, почувствовали уверенность в завтрашнем дне. У банков же образовалось много «лишних» денег, не лежать же им мертвым грузом? И нам стали настойчиво и назойливо объяснять, что «весь мир живет в кредит». И предлагать эти самые кредиты - на покупку машины, открытие своего бизнеса, ремонт и так далее. Ага, все, «как в лучших домах Филадельфии».

Но были - и сколько! - чисто российские «изобретения». Соседке муж шубу подарил? Возьму кредит и куплю еще лучше! Машка из планового отдела съездила в отпуск в Турцию? Беру кредит и лечу отдыхать на Канары - пусть утрется! А потом берешь кредит, чтобы покрыть предыдущий, через полгода третий, чтобы рассчитаться по второму…

Ну а потом упали нефть и рубль, случились санкции, поднялись цены - «кризисные явления в экономике». Жить на широкую ногу стало не по карману. Только понимание этого пришло не ко всем.

И на рынке денег как грибы после дождя повыскакивали «микрофинансовые организации» - всяческие «Деньги сейчас и сразу». Та сибирячка, которую за 240 тысяч долга изнасиловали на глазах у ее семьи, деньги - всего-то 5 тысяч рублей - взяла как раз в такой конторе, ну а 5 как-то волшебно быстро выросли в 240.

Вот эти-то «микрофинансисты» с макроаппетитами и стали основными поставщиками клиентуры для «черных» коллекторов, тех, кто в отличие от легальных агентств не заморачивается изощренным психологическим давлением на должника, а работает в надежной стилистике бандитов из 90-х: угроза - поджог - избиение - паяльник - вывоз в лес. Собственно, почему «в стилистике»? Они и есть бандиты, самые натуральные. Полиция с ними и поступает как с бандитами. А «микрофинансисты» не при делах. Почему?

Ведь налицо явная работа в тандеме. Кто придет за микрокредитом в 5 тысяч? Тот, кто уже в долгах как в шелках, кому ни родственники, ни соседи, ни сослуживцы (если у такого, конечно, есть работа) уже ни рубля не дадут. А эти из «Сейчас и сразу» дадут - под тысячу процентов годовых. Дураку понятно: кредит - безнадежный. Если, конечно, под рукой нет надежных отморозков, которые и у мертвого свое возьмут.

Вывод из всего вышеизложенного: антиколлекторский закон - штука хорошая и очень нужная. Но это лечение следствия. Если законодатели хотят лечить причину, надо законодательно же ограничить ссудный процент. 20, ну 25 процентов в год. И ни процентом больше! И тогда «микрофинансисты» сами собой рассосутся. Как тает снег под апрельским солнцем.

Петр БОЛЫЧЕВ