01.09.2004 / Лента новостей

СМОЖЕТ ЛИ МУРМАН СНОВА СТАТЬ РЫБНЫМ?

Что видим сегодня на рыбных прилавках - оно не для всех. Судя по ценам, доступно лишь людям с доходами выше средних. Остальным - по особым, праздничным дням. И это лишь полбеды. Другая ее половина - скудны, по сравнению с прежними годами, поступления от предприятий рыбной промышленности в бюджет. А этот общий для всех нас карман давно уж похож на зияющую рану.

Сможет ли Мурман снова стать рыбным? А также в каком состоянии нынче аграрный сектор экономики Кольского Севера? С этими вопросами я обратился к руководителю департамента продовольствия, рыбного и сельского хозяйства Мурманской области Вячеславу ЗИЛАНОВУ.

- Вячеслав Константинович, развал рыбной отрасли начинался из центра. Чего стоит лишь бесконечная смена руководителей Госкомрыболовства, и были они в последние годы один "краше" другого. Догадываюсь, сколько усилий стоило Федеральному правительству и Госдуме чтоб не выпустить из своих стен закон о рыболовстве! Ведь он многим мешал бы растаскивать доставшееся от советского времени и грабить морские биоресурсы. Впервые-то этот закон рассматривали в Думе, кажется, в 1996-м. Скоро закончится эта черная полоса?

- Действительно, надо идти по пути ускоренного формирования правовой базы рыбной промышленности. Теперь это стало возможным. Правительство и Президент начинают поворачиваться лицом к нашей отрасли. Сегодня все делается, чтобы вернуть утраченные позиции. Так, готовится заседание Государственного совета РФ с повесткой о развитии и повышении конкурентоспособности рыбной промышленности России, которое пройдет под руководством Владимира Путина. Почти готов и проект Закона "О рыболовстве и сохранении водных биологических ресурсов" - так он теперь будет называться. Возможно, уже в конце сентября направят его в Госдуму.

И, кстати сказать, директором департамента рыбохозяйственной политики Минсельхоза недавно назначен наш земляк Владимир Корельский, хорошо известный мурманским рыбакам, поскольку как специалист рос среди них. До 1992 года он возглавлял Северный промысловый бассейн, несколько лет возглавлял всю рыбную отрасль страны, а в последнее время работал в Федеральном правительстве на других должностях.

- Может ли быть принято областное законодательство о рыбной промышленности?

- Такая попытка делалась. Хотели принять региональный закон о прибрежном рыболовстве, чтоб хотя бы в 12-мильной зоне были ясные правила "игры". Но прокуратура остановила - прежде должен выйти федеральный закон о рыбе как базовый. Я думаю, в ожидании его не надо терять время - следует делать наработки проекта нашего, северного нормативного акта.

- О том, что рыбная отрасль больна, на мой взгляд, говорит уж такой факт. Идет вселенский плач о квотах на вылов - они для всех чрезвычайно малы. И в то же время на повестке тревожный вопрос: будет ли освоена квота трески и пикши? Что происходит?

- Хорошо, давайте внесем ясность. В этом году мурманские владельцы судов получили квоту на вылов в общей сложности 423,4 тысячи тонн рыбы, на 81,5 тысячи тонн больше прошлогоднего. Трески, наиболее желанного объекта промысла, как принято говорить в нашей профессиональной среде, - 228,5 тысячи тонн и 35,3 тысячи пикши. Что тоже больше, соответственно на 5,7 и на 8,8 тысячи тонн. Нет сомнений, что всю квотируемую рыбу выловят. Напротив, не взяли бы лишнего. А этот грех водится за рыбаками.

- Так откуда же шум?

- Часть квоты на треску и пикшу, в объеме 11 тысяч тонн, приходится на прибрежную промысловую зону. Здесь работают в основном маломерные суда малых предприятий, которых там задействовано более 70. Некоторые начали неактивно. Вот и пошли пересуды, где-то доходящие до нервных срывов. Встречи с руководителями компаний меня убедили: рано тревожиться. Доживем до конца сентября, проанализируем ситуацию, тогда и примем необходимые меры, если потребуется.

- А сколько предприятий рыбной промышленности сегодня всего?

- Более 170, из них 46 рыбоперерабатывающих. Флотские имеют 270 судов, включая 64 маломерных, которые далеко от берега не ходят. По сравнению с советским периодом флот значительно сократился, как и перерабатывающие мощности на берегу, но число собственников значительно выросло. И еще прибавится, закупаются новые плавсредства. Маломерных со всякими лодками, шняками скоро станет около ста единиц. В рыночных условиях так и должно быть: чем больше юридических лиц, занятых родственным производством, тем острей конкуренция, значит, качество выше и ниже цена. Другое дело, что мы до этого пока не дошли, механизм конкуренции полностью не включился. Борьба идет в основном за сырьевые ресурсы.

- А когда эти ресурсы осваиваются, то рыба уплывает за рубеж. Кстати, сколько туда продают мурманчане?

- От 40 до 50 процентов улова. Остальное идет на внутренний рынок.

- На внутренний, но мимо мурманских рыбозаводов. Их директора в бешенстве. Они требуют своей доли. Утверждают, что даже из той прибрежной квоты трески и пикши, что пока плохо осваивается, некоторым не поставили ничего. Хотя по постановлению губернатора 50 процентов должно идти на промпереработку.

- Именно так и обстоит - половина выловленного в прибрежке направляется на береговую переработку. И губернатор Юрий Евдокимов уже обратился в Правительство с предложением принять решение о направлении всей рыбы, добываемой в 200-мильной экономической зоне России, на береговые предприятия. Предложение поддержали губернаторы других приморских регионов. Сейчас оно рассматривается.

А слово "поставили" - вообще следует забывать. Рыночных отношений хотели?

- Хотели!

- И вот мы в иных экономических условиях. Действует совсем другой механизм. Власть не вправе командовать производством. По разнорядке ничего больше не поставляется. Мы обязаны лишь создавать благоприятные условия. Выгодно промысловику - он охотно сам рыбу отдаст. Не выгодно - будет искать покупателя дальше. Иного не ждите. Было время - мы покомандовали. Тогда страна вылавливала больше всех в мире, имея экономическую эффективность от того весьма небольшую. Вот и пришли к тому, что нужен оптимальный вариант организации отрасли - чтоб и рыба снова стала доступной всем, и все производители с прибылью жили. Механизм этот в муках рождается.

Я знаю, чего требуют некоторые руководители рыбоперерабатывающих предприятий - спецквоты для них. Давайте вернемся к вопросу о квотах. Российская национальная часть общедопустимого улова (у нас в обиходе именуется ОДУ) делится на квоту для промышленных целей - это основной объем, научную, для спортивного и любительского лова и так далее, всего 7 наименований. Но никаких спецквот в существующем ныне положении, принятом на федеральном уровне, не существует. "Нет, должны быть!" - утверждают директора. И по-своему вроде бы правы - у них производства простаивают. К тому же, действительно, несколько лет было такое положение, что какую-то часть квоты могли поделить всем понемногу.

- Даже газете "Рыбный Мурман", пока она не закрылась, регулярно выделялась квота, чтобы держать ее на плаву. Другим редакциям, случалось, перепадало...

- Вот-вот, почему бы не выделять квоту и сауне, в которую ходят рыбаки, парикмахерской, где их стригут? Ресурсы ОДУ весьма ограничены. И теперь они разделены на доли сроком на пять лет между судовладельцами, причем, только добросовестными налогоплательщиками. На основе долей ежегодно выделяются квоты. Рыбообработчики хотят их иметь, чтобы использовать в качестве силового приема - заставить работать флот на себя. Нет, пусть флотом командует рубль! Никто не мешает рыбообработчикам кооперироваться, интегрироваться с рыбаками, заключать долговременные договоры. На взаимовыгодных, конечно, условиях.

- А у кого не получится?

- Значит, его производство здесь лишнее, раз не выдерживает конкуренции. Хотя надо признать: необходима долговременная стратегия рыбопереработки в нашей области, чтобы установить баланс производства с сырьем.

- Вячеслав Константинович, как завернуть суда опять в мурманский порт? Приросли к норвежским, повадились рыбу возить в другие российские порты, а наши причалы простаивают.

- В последние годы заходы судов в Норвегию сократились, причем значительно. И без чьего-то нажима. Просто на нашем внутреннем рынке закупочные цены на рыбу подтянулись до мировых. В соседней стране для российских рыбаков созданы самые благоприятные условия, но это уже мало действует, угасает интерес к ее портам. Но мы столкнулись с новой проблемой. Если в прежние годы мурманские транспортные суда с рыбой лишь иногда шли в Петербург и Калининград, то в году нынешнем это становится правилом.

И посмотрите, что получилось. В прошлом году в Мурманском рыбном порту было выгружено почти 360 тысяч тонн рыбопродукции, а в нынешнем будет в два раза меньше. И это при том, что выросла квота. Правда, мойву нынче не ловят из-за депрессивного состояния ее запасов, а она вся шла только в Мурманск. Но как бы там ни было, тревога за порт нарастает. Вот если в 2005-м выгрузка еще сократится вдвое...

- Порт закроется?

- Он постепенно будет менять профиль. Перевалку нефти уже наращивают. Моргнуть не успели, как объем ее выгрузки вырос с 870 тысяч тонн до 1,5 миллиона. Мы можем получить транспортный узел вовсе иного типа. А морскому городу все же нужно иметь специализированный рыбный порт, его обязательно следует сохранить. Ведь нынешние трудности не останутся вечными.

Я вникал в ту проблему - почему суда с рыбой уходят в другую сторону. Во-первых, флотам выгодней. Из Норвежского моря, из западных секторов Баренцева на переходе в Петербург можно выиграть какое-то время, хотя и небольшое. А в самом петербургском порту выигрывают уже вдвое. Там оперативнее работают контролирующие органы - таможенные, санитарные, прочие. Лучше организована выгрузка. На каждой тонне рыбы благодаря всему этому судовладелец получает дополнительно 1,5 тысячи рублей дохода. А везет-то каждое судно тысячи тонн. Получаются миллионы.

Во-вторых, большая часть рыбы закупается заблаговременно, когда она еще в воде. Договор заключен, а согласно ему получатель требует везти в Петербург, так как этот город - один из главных потребителей рыбы. Другой - Москва, до которой из Питера в несколько раз ближе, чем из Мурманска, меньше транспортные расходы. И здесь работает новый экономический механизм. Пока против нас работает. Как вписаться в него - надо думать и порту, и транспортникам, теряющим на перевозках, и нам, представителям исполнительной власти.

- Северный бассейн давно тесен для рыбаков. Тут и архангельские суда, и карельские, жесткую рыболовную политику проводит Норвегия, присутствуют другие страны. Наши в советское время ходили аж до Антарктиды, промышляли в Юго-Восточной части Тихого океана. Есть возможность вернуться в разведанные и обжитые прежде районы Мирового океана?

- Мурманские промысловики уже вновь пришли в экономическую зону Марокко, получив там право на вылов в нынешнем году 40 тысяч тонн рыбы. Отдельные тралфлотовские суда снова работают в южной части Атлантики - в районе Аргентины и Фолклендских островов, были отдельные рейсы и в Тихий океан. Тралфлот не единственный, кто делает такие попытки.

В советское время мы открыли ряд дальних районов, исследовали запасы, а эксплуатацией их в полной мере не успели заняться. Но раздробленный нынешний флот в целом такую задачу пока не осилит. Требуются объединение финансов, либо инвестиции со стороны. Ведь при экспедициях на дальние расстояния экономическая отдача будет нескорая.

Но есть и другой путь. Так, сравнительно недалеко, в Северной Атлантике, компания "Вега" ведет исследования на нетрадиционных глубинах промысла, более 500 метров. Имеет там первые успехи. Конечно же, нельзя ограничиваться северными районами. Но после разрухи в отрасли, случившейся в 90-е годы, потребуется время на собирание сил.

- Раз доступные ныне морские биоресурсы ограничены, ОДУ ставит в жесткие рамки, может заняться разведением рыбы в заливах и внутренних водоемах? В Мурманской области 111 тысяч озер, 18 тысяч рек. Вон какой простор!

- Наработки по марикультуре, по разведению рыбы в морской воде в прибрежных садках, да и во внутренних водоемах - имеются. Внедрять их в практику надо. И нашлись бы желающие. Но как это простимулировать? Любой сразу скажет: дайте первоначальный капитал, обеспечьте всем необходимым по биотехнике... Тоже надо искать инвесторов. Давайте искать.

Но мы в этом направлении уже продвигаемся, хотя и медленно. В западных морских губах выращивается лосось с участием норвежцев. В прошлом году "урожай" составил 300 тонн, в нынешнем получим 600 тонн товарного лосося. И это только начало. Постепенно наладится системное хозяйствование. Действительно, очень перспективное дело.

В ближайшее время мы закончим разработку региональной программы развития прибрежного рыболовства, мари- и аквакультуры, энергично двинемся в таком направлении. Перспективных дел много. Уже открывается промысел камчатского краба. За 12-мильной зоной мурманчане впервые получили промышленную квоту - в 450 тонн, это 150 тысяч особей. И в прибрежной зоне 266 тонн. Плюс для любительского рыболовства 15 тонн. А на повестке - добыча морских водорослей.

Трудностей и элементарной бестолковщины еще хватает. Но я твердо знаю: Мурманск был, есть и останется рыбным.

- Вячеслав Константинович, с рыбной отраслью связана вся ваша трудовая биография. Но вот впервые пришлось вам взять ответственность за состояние заполярного сельского хозяйства. Каким увидели его свежим глазом?

Есть довольно распространенное мнение, что необязательно год за годом делать многомиллионные вливания из бюджета в агропромышленный комплекс. Пусть выживает как может. А не справятся сами хозяйства - станем закупать в более благоприятных регионах. Коммерсанты все привезут - хоть из Вологодской области, хоть из Краснодарского края. Ведь доказано уже, что на Севере можно выращивать все - даже кукурузу и виноград. Но вот какой ценой...

- Это самый простой путь - оставить хозяйства без помощи. Но давайте подумаем о последствиях. В Магадане уже пошли по такому пути, закрыли все сельскохозяйственные предприятия. И покупают яйца, к примеру, по 50-60 рублей за десяток. А мы - в три раза дешевле. И так со всякой продукцией. Должна быть гарантированная продовольственная обеспеченность населения основными продуктами. Поддерживать мы будем те направления, где традиционно сильны. Тем же яйцом хозяйства Мурманской области насыщают потребности рынка на 90 процентов. Причем, свежим. А представьте-ка - повезут из других регионов. Да еще в зимнюю пору, когда требуется соблюдать температурный режим. Точно станет яйцо золотым.

При всех нынешних трудностях по-прежнему сильно у нас молочное хозяйство. В год в регионе производится от 8 до 10 тысяч тонн молока. Свежего. Не "Домик в деревне" из Подмосковья, который везут в пакетах бог весть сколько. А ведь молоко - это почти стратегический продукт, им снабжаются детские сады, школы, больницы, которые отнюдь не богаты. Если не удержим цену на молоко, то лишим его прежде всего детей и больных. А развалим свое производство - точно цены взлетят. Рынок при всех его преимуществах перед плановой экономикой по своей природе циничен.

А теперь о том, чего это стоит - удерживать цену. За последние четыре года тарифы на электроэнергию и тепло выросли в 8-9 раз. За корма приходится платить больше в 5 раз. И так далее. Но мы не можем также поднимать цены на продукты питания. Разницу приходится покрывать из областного бюджета, федеральный полностью отмежевался от нужд сельского хозяйства страны. Расчеты показывают, чтобы основные продукты питания на месте производились в нужных объемах, требуется 220-240 миллионов рублей в год бюджетных дотаций. И ничего страшного в этом нет, сельское хозяйство дотируется во всем мире. Даже в благополучных в климатических условиях США, где и технологии развиты не в пример российским.

Необходимо поддерживать хотя бы и выращивание овощей. По сути, придется возрождать мясное производство. Давайте будем исходить из того, что сельское хозяйство на Кольском Севере уже есть. В прежние годы оно было заложено очень добротно, а наша задача не дать ему развалиться. Но давайте разговор о сельском хозяйстве продолжим в другой раз с участием самих аграриев.

Вячеслав КОНДРАТЬЕВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 01.09.2004

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,249778,075381,453975,4329
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня