2 апреля 1936 года синоптики предупредили мурманчан о надвигающемся циклоне. В 17.25 было спрогнозировано скорое усиление ветра до 8 баллов по принятой в метеорологии шкале Бофорта. Однако удар непогоды оказался еще сильнее. 3 апреля в 6 часов 50 минут утра начался 10-балльный шторм, перешедший в ураган, захвативший Кольский залив и побережье Мурмана. Разгул стихии повлек за собой чудовищные человеческие жертвы и большие материальные потери.

Удар по ботам и елам

Сейчас уже дело прошлое, но когда-то Мурманск был рыбным городом. В 50-80-е годы минувшего века этот статус воспринимался как данность. Мол, иначе и быть не может. Между тем рыбацкая слава областного центра складывалась десятилетиями, была оплачена тяжким трудом и человеческими жизнями. В том числе жизнями тех, кто погиб в апреле 36-го.

Коварная стихия нанесла удар неожиданно. «Совсем по-летнему грело солнце, мерно катило волны спокойное море, - пояснял позже капитан мотобота «Форель» А. Кукушкин. - Дул теплый зюйд-вест. В этот момент трудно было себе представить, что через несколько часов разразится буря и вырвет жизнь наших многих товарищей… Неожиданно густая пелена тумана, как ночь, спустилась на море. Стало темно, начинался ураган».

Для нашего края штормы и ураганы не редкость. Немало бед приносили они и прежде. К примеру, шторм 30 января 1932 года привел к авариям на 23 траулерах, часть которых закончилась гибелью судов и людей. Буря, бушевавшая 23-24 июня 1935 года, повлекла за собой, как значилось в официальном отчете, «гибель семи ловцов и целого ряда промысловых единиц». Но события весны 36-го даже на этом фоне поражают своей трагичностью.

В момент, когда начался ураган, в Баренцевом море находились многие десятки судов. Значительную их часть составляли мотоботы - маленькие суденышки с экипажем обычно из пяти человек. Именно они были тогда основой промыслового флота рыболовецких колхозов. И если траулеры треста «Мурманрыба», смотревшиеся на их фоне настоящими гигантами, от шторма практически не пострадали, то на мотоботах стихия отвела душу.

Но даже они могли считаться образцом прочности и остойчивости по сравнению с не имевшими палубы елами. Вот эти-то почти игрушечные, десятиметровой длины кораблики, на которых и в спокойную погоду далеко от берега удаляться опасно, приняли на себя главный удар.

Грозила гибель

«Рыбаки… в течение ряда суток мужественно боролись с морской стихией, - значилось в докладной записке секретаря Мурманского окружкома ВКП(б) Абрама Абрамова и председателя окрисполкома Петра Горбунова, адресованной Секретарю ЦК и Ленинградского обкома партии Андрею Жданову и наркому пищевой промышленности Анастасу Микояну. - 90 рыбаков, бота которых потерпели аварию, сами спаслись, и часть была спасена подоспевшими на помощь буксирами и другими судами. Часть рыболовецкой посуды была выброшена на берег без человеческих жертв, другая часть посуды, особенно беспалубные парусные елы, получив большие повреждения, закладывались водой и погибали».

О том, что творилось во время урагана в море, можно судить по рассказам уцелевших, которые сохранились в подшивках газет «Полярная правда», «Тралфлот» и териберской «В бой за рыбу».

«Наш мотобот «Великий» стоял на якоре в губе Корабельной, - сообщал о случившемся капитан судна Масютин. - Сильный порывистый ветер сорвал мотобот с якоря и понес его в море.

Машина оказалась бессильна бороться с разыгравшимся ураганом. Машинное отделение залило водой, и судно оказалось во власти стихии. Боту грозила гибель. Три человека потеряли сознание… На тревожные аварийные сигналы сирены подошел траулер «Ленинград». С большим трудом, только после ряда неудачных попыток траулеру удалось подать буксир и привести бот в становище Кильдин».

Волна за волной

Однако так легко отделаться довелось не всем. «Когда громадной волной смыло бухту троса и бот подбросило на гребни пенящихся волн, капитан Патракеев оставил рулевое управление, - вспоминала команда мотобота «Ловгус». - На минуту нас охватил страх. Неужели конец? Но бот не перевернуло, а в следующую минуту мы услышали: «Держись, ребята!» Это Александр Андреевич (Новожилов - старый рыбак, член экипажа. - Д. Е.) стал на пост капитана».

Когда последовала команда: «Крепите люк», - первым бросился ее выполнять помощник моториста Евтюков. «Нахлынувшая волна отбросила Евтюкова к борту, но несмотря на боль, мокрый, с избитыми в кровь пальцами он продолжал закрывать люк парусами». Оставалось забить последние гвозди, но тут судно резко накренилось. На палубу обрушились новые потоки воды. Вцепившись в борт, Евтюков удержался на месте и закончил дело.

«Мы шли… И когда казалось труднее нашего положения нельзя представить, неожиданно поломалась помпа. Евтюков… вышел из положения: спустившись в кубрик, он вырезал из голенища сапог клапан к помпе. Помпа заработала. Машину запустили. Вслед за этим волной смыло сетки, поводцы которых были привязаны к рубке. Евтюков рассказывал: «Я не помню, откуда у меня взялся нож. Одним ударом я отрезал поводцы. Сетки остались в воде, но зато не сорвало капитанскую рубку.

Вторую ночь нас несло по морю… Один из рыбаков, прислушиваясь к завыванию ветра, сказал: «Видно, погибать придется, товарищи». «Не бывать этому, - убежденно ответил Александр Андреевич, - выберемся!» И точно. Пятого апреля в 7 часов утра «Ловгус» под парусами и мотором подходил к Восточной Лице».

Те, кому повезло спасти и судно, и экипаж, могли считать себя счастливцами. Обычно последствия были куда серьезней. «Мы держались поодаль от берега, но потом нас стало дрейфовать к скале, а это означало гибель, - докладывал капитан «Форели» Кукушкин. - Рядом со скалой Пароходный Чобруй - сравнительно ровная площадка, а за ним снова скалы. Выхода не было. Став за ветром, мы с полного хода выбросились на берег к Чобрую. Забрали судовые документы, часы, компас и барометр и по телефонным столбам пошли к избушке в Завалишиной, где и получили первую помощь».

Поиски продолжаются

Но даже такой исход можно было считать удачным. «Ураганом причинены большие потери, - извещали скупые строки информационного сообщения Мурманского окрисполкома, опубликованного 8 апреля 1936 года. - Разбито и утонуло 6 мотоботов, 17 парусных ел и два парусника. Пострадали и вышли из строя 12 мотоботов. Пропали без вести 5 мотоботов и одна ела. Погибло 32 человека, 46 человек пропало без вести.

Пострадали колхозы Полярного района и Карельского рыбакколхозсоюза. Наибольшие жертвы понесли колхозы Териберского района, особенно колхоз им. Ворошилова. Подобрано в море и на берегу 15 трупов… В спасательных работах 3-7 апреля на поисках пропавших без вести находится 11 специально выделенных судов, кроме мотоботов и траулеров. Снаряжены 22 лыжных и пешеходных отряда для поисков на побережье. Поиски продолжаются».

Таков был промежуточный итог трагедии. Пока шли поиски и подсчитывались потери, в Териберке состоялись похороны. «Вокруг высокого постамента, - описывала происходившее «Полярная правда», - под склоненными траурными знаменами, где покоились тела погибших рыбаков-колхозников, в скорбном молчании проходили дети, школьники, старые и молодые колхозники, друзья и товарищи, все, кто с ними вместе боролся за счастливую и радостную жизнь…

Все население Териберки провожало в последний путь, в последний рейс славных рыбаков. На рейде стояли суда с приспущенными вымпелами. У братской могилы состоялся многолюдный траурный митинг. Председатель окрисполкома тов. Горбунов, выражая от имени окружных организаций и трудящихся Мурмана великую скорбь по тяжелой утрате, сказал:

- Перед этой могилой мы клянемся, что окружим повседневной заботой и широкой поддержкой семьи погибших товарищей. Советская власть будет воспитывать их детей, как и всех наших советских детей. И вырастит их неустрашимыми, смелыми строителями светлой социалистической жизни, победителями над силами природы».

Обратно не возвратился

За ситуацией следили и в высшем руководстве страны. «Скорбим вместе с вами о тяжелой потере рыбаков на боевом посту, - телеграфировал в Мурманск наркомпищепром Микоян. - Просим передать наше соболезнование семьям погибших рабочих и колхозников-рыбаков. Правительство постановило взять на государственный счет похороны погибших рабочих и колхозников-рыбаков и выдать от государства пособие оставшимся семьям по 3 тыс. рублей, а многосемейным - по 5 тыс. рублей».

Готовилось, но так в итоге и не вышло, постановление Совнаркома СССР о последствиях шторма с предложением целого ряда мер по обустройству рыбацких портов на побережье Мурмана, налаживанию спасательной службы, улучшению связи и снабжения топливом.

Ураган привел к потерям не только в море, но и на берегу.

«Младший служитель маячного огня Западный Кильдин тов. Чиченин 3 апреля с. г. в 7 часов утра… вышел на лыжах для производства работ по зажиганию огня Северный Кильдин, в пути был застигнут штормом и обратно не возвратился, - докладывал вышестоящему начальству военком гидрографического отдела Северной военной флотилии Гундарев. - Для розыска его были организованы две поисковые бригады из 16 и 24 человек… Розыски никакого результата не дали, и надо считать, что штормом его унесло в неизвестном направлении и он погиб. После тов. Чиченина осталось две несовершеннолетних дочери 17 и 10 лет».

Только к концу апреля удалось составить более или менее полную картину происшедшего. Рыбопромышленники лишились 9 мотоботов, 19 ел и 1 парусника. Сумма убытков перевалила за миллион 300 тысяч рублей. Погибло 54 рыбака, в том числе 32 колхозника, и 7 человек на берегу. Всего 61 человек.

Таких огромных потерь рыбаки советского Мурмана еще не знали. На дворе, напомню, стоял 1936-й - репрессии набирали обороты. Столь масштабная катастрофа не могла выпасть из поля зрения компетентных органов. За нее кто-то должен был ответить по всей строгости социалистической законности. Виновных нашли быстро. Ими стали… мурманские синоптики.

(Окончание следует.)