Так сколько же было глав в уникальном Воскресенском соборе Колы, построенном в 1684-м и сожженном англичанами в 1854 году? В этом непростом вопросе попытался разобраться историк Иван Федорович Ушаков. Скрупулезный и дотошный в любом исследовании, он предположил, что в ходе ремонта в 1834 году одну из глав с восточной стороны, над алтарем церкви Воскресения, могли убрать, заменить на коническое покрытие.

Еще до нападения английского парохода «Миранда» в августе 1854 года коляне, предчувствуя беду, вывезли уездный архив и казну вверх по реке Туломе. После пожара их отправили в Кемь. Среди бумаг сохранились два ветхих рисунка и план собора, сделанные неизвестным художником на рубеже ХVIII-XIX веков. Весной 1856 года в Кеми проездом на Мурман побывал писатель-народник Сергей Максимов. Коллежский регистратор Александр Кириллович Шешенин, служивший ранее в Коле учителем, рисунок западного фасада сгоревшего собора передал писателю, а рисунок южной стороны и план, наклеенные на один лист бумаги, по его рекомендации 16 марта 1856 года отправил в Санкт-Петербург в Археологическое общество, предварительно изложив на нем историю собора.

Архитектор Андрей Жуковский по старым рисункам изготовил более совершенные изображения и план Воскресенского собора, вскоре они появились в печати. В 1858 году в двух номерах журнала «Иллюстрация» Максимов напечатал статью «Кола» и один из рисунков Жуковского - западный фасад собора.

Другие два рисунка Жуковский опубликовал уже сам, в 1861 году в трудах Археологического общества, - южный фасад и план собора. В своей статье он воспроизвел его краткую историю, написанную Шешениным на листе с рисунками. Она гласила: «Сей собор... зданием был деревянный, увенчанный восемнадцатью главами с осьмиконечными крестами. ...Здание его при холодном климате имело необыкновенную крепость в продолжение 170 лет своего существования. 1854 года 11 августа... в половине восьмого часа вечера с неприятельского английского парохода «Миранды» во время бомбардирования города Колы сожжен до основания. В каменной церкви во имя Благовещения Пресвятыя Богородицы с колокольнею сохранились только стены от пламени».

Сведениям бывшего жителя Колы Шешенина о 18 главах можно доверять, и согласимся с Ушаковым, 19-ю главу мастера убрали во время ремонта. Она, размещавшаяся над алтарем церкви Воскресения, видна на рисунке «Вид города Колы с северо-восточной стороны» в «Атласе Архангельской губернии…», составленном в 1797 году. Этот объемистый атлас хранится в Российском государственном Военно-историческом архиве в Москве.

Оба рисунка Жуковского (западный и южный фасады собора) вошли в классический альбом группы авторов «Русское деревянное зодчество». Это говорило о высокой оценке кольского шедевра специалистами нового времени.

Существует рисунок горящей Колы, сделанный с борта английского парохода-фрегата «Миранда». В английской печати он появился в 1856 году, то есть сразу же по окончании Крымской войны. Найден и впервые опубликован в России архангельским историком Русланом Давыдовым. На рисунке ясно виден восточный фасад, изображения которого в русской печати нет. И на этом фасаде мы не находим 19-й главы.

Во время бомбардировки «Миранда» находилась близ нынешнего моста через Тулому, около 300 метров от города. С этого расстояния и сделан рисунок, с северо-западного направления. Правая часть Колы уже в пожаре, задымлена. Левая почти еще не тронута огнем, постройки хорошо просматриваются - башни и стены старинного острога, Воскресенский собор, Благовещенская церковь, дома в Верховье. В собор уже попал снаряд, одна сторона его слегка дымит. Как же он величественен, строен, этот шедевр северной архитектуры! На фоне горы Соловараки, возвышаясь над крепостными стенами и домами, он гордо встречает огонь неприятельских пушек.

Английский художник изобразил главы собора без крестов, лишь на главном куполе некое подобие креста, не православного. Нет их и на соседней каменной Благовещенской церкви, здесь она в первозданном виде, двухэтажная. Нынешний, существующий в Коле Благовещенский храм, восстановленный в 60-е годы XIX века, мало похож на храм, что на английском рисунке.

Мы не знаем имя строителя-архитектора Воскресенского собора, талантливого человека, не из местных. Есть легенда об этом мастере. Она сохранилась благодаря писателю Максимову. Коляне ему рассказывали:

«И теперь родины-то нашей, Колы-то жаль, надо говорить правду. Очень жаль! Пуще того жаль собора нашего, такой-то он был приглядной, хорошой, таким-то благолепием сиял особенно вон с горы Соловараки - все отдай да мало. Очень его жаль!

- Ну да ладно, стану я сказывать теперь тебе про мастера, что строил собор-от наш: мастер этот был не из наших, построил он много церквей на Поморью-то; затем и нашу. И вот в Нюхче увидишь похожую, в Колежме - только раз в пять меньше те будут. Церкви он строил почесть что задаром, говорил: меня-де только без денег домой не пущайте, я-де Богу работаю, мзды большой не приемлю. Так построил он в Шунге церковь; позвали к нам в Колу, согласился, пришел и к нам и у нас работал, и у нас соорудил церковь, вывел ее значит до глав. Довел до глав и идет к старосте:

- Я, - говорит, - главы буду выводить два месяца, когда весь ваш народ, - говорит, - с промыслов домой придет, тогда де и кресты поставим.

- Да не долго ли, - говорит староста-то, - святой человек, чай и скорей можно!

- Нет, - говорит, - скорей нельзя.

- Ну-де как знаешь!

- Я, - говорит, - не с тем сказал-то и пришел к тебе. Ты, - говорит, - надо мной не ломайся, потому как я мастер и для Бога работаю, а не для ваших бород. У меня-де и своя таковая-то есть.

Подивился тут староста-то, подивился, ни с чего-де человек в сердце вошел, а он и сказывает:

- Ты, - говорит, - на всю ту пору мне по кубку вина утром, в полдень и вечером клади: без того-де и работать не станем.

Староста стал торговаться с ним: на двух кубках порешили, чтобы поутру-де не пить. Так он тяпал да тяпал и главы стяпал, и народ с промыслов стал собираться. Опять пришел мастер к старосте, опять сказывает:

- Не надо, - говорит, - мне вина твоего, а через неделю повести народ, чтобы собрался - середний крест ставить стану, так чтобы при всех это дело было. Я, - говорит, - так и батюшек-попов повестил.

- Ладно, - сказывают, - будет по твоему.

Осталось три дня, церковь готова и крест у церкви прислонен стоит: бери, значит, да и ставь.

- Не пора ли-де? - Опрашивают.

- Нет, - говорит, - сказал в воскресенье, так - так и будет.

Глядят: сидит мастер на горе против собора, плачет, утром сидит, в полдень сидит, вечером сидит и все плачет… Обедать зовут - ругается, спать зовут - пинается, а сам все на собор-от на свой смотрит, и все плачет. Сидит он эдак-то и на другой день и другую ночь, и плачет уж - всхлипывает. Ребятенки собрались, смеются над ним - не трогает, не гоняет. В субботу только к вечерне сходил и опять сел на гору и просидел всю ночь. В воскресенье после обедни только вина попросил, да хлеба с солью на закуску. Народ собрался весь, и стар и мал и удал; лопари, слышь, наехали из самых дальних погостов. Все его ждут. Приходит хмурой такой, не радостной и хоть бы те, слышь, капля слезинки. Ждут, что будет. Молебен отпели, староста с шапкой мастера обошел народ: накидали денег много в его, мастерову значит, пользу по обычаям. Полез он с крестом на веревке, уладил его, повозился там, стал у подножия-то - кланяется. Народ ухнул, закричал ему: «Бог тебе в помощь. Божья, мол, над тобой милость святая!» Все как быть надо. Стал слезать - народ замолчал, слез - ждет народ, что будет, не расходится.

- К вам, - говорит, - православные, слово и дело. Пойдем, говорит, на реку на Тулому вашу. Там, говорит, я с вами говорить буду.

Народ испугался на первых-то на порах, да видят лицо его кроткое такое, светлое: поверили, пошли, смотрят. Подошел он к крутому берегу, вытащил из-за пояса из-за своего топор свой, размахнулся, бросил его в воду и выкрикнул:

- Не было такого мастера на свете, нет и не будет!

Сказал слова эти, бросился в толпу; побежали за ним, кто догадался, на квартиру пришел. Целой день не ел, все ревел, благим матом ревел, да потом оправился и денежки взял и в свое место ушел.

С той поры, сказывают старики, сколько ни было ему зазывов, поклонов низких, просьб почестных, никуда не пошел, топора не брал в руки. Лет с десяток жил после того и пил, мертвую пил, слышь, и помер».

Внутри собора был двухъярусный богатый иконостас с множеством икон, украшенных золотом, серебром и жемчугами. Среди них выделялась огромная храмовая икона Воскресения Христа размером 160 х 140 сантиметров. Кольский лесничий Константин Соловцов вспоминал, что на месте сгоревшего собора «в куче золы и обгорелых остатков найдена запрестольная икона Божией матери, оставшаяся совершенно невредимою. Этой иконе местные жители приписывают чудотворную силу». Реликвия якобы затем находилась в Троицкой церкви на Монастырском острове. Возможно, это очередная легенда, коими была богата кольская земля.

Существование Воскресенского собора - выдающегося памятника поморской архитектуры - похоже тоже на легенду. А не сделать ли ее былью, не восстановить ли общим миром собор? В его стенах организовать музей, пусть он радует глаз не только историческими экспонатами, но и всем своим величественным видом.