Туристы приезжают в Кузомень, чтобы увидеть две местные диковинки: пески и лошадей. Впрочем, знаменитых лошадок здесь все меньше - вымирают. Так, два года назад молодая кобылка умерла от голода. Еды ей почти не доставалось. То, что удавалось добыть самим при рыхлении снега или выпросить у людей, съедали взрослые.

«Живи, хорошая, живи!»

- В апреле, возвращаясь с рыбалки, мы заметили, что маленькая кобылка лежала возле нашего дома, как собака, не могла встать. Сначала я подумала, что она просто провалилась в сугроб и застряла. Но она не вставала. Сбегала в магазин за яблоками. Мы с мужем накормили ее и стали поднимать. Тяжелая она была, килограммов сто, наверное. Затащили ее в санки от снегохода и отвезли в сарай, где она обычно с родителями жила. Приезжали к ней раз пять, кормили, ухаживали. На следующий день решили поставить ее на ноги. Протянули лебедку, Яша взял лошадь за подмышки, и стали поднимать. Она вроде вставала, но задние ноги не держали. Мне так было жалко ее, просила постоянно: «Живи, хорошая, живи, пожалуйста!» На третий день, когда мы в очередной раз пришли ее навестить, кобылка стала так радоваться, ногами дергать, пытаться встать, что ли. Я тогда подумала, что наконец-то появились силы. Стали мы ее поднимать, а она опустила голову и умерла на наших руках, губы сразу посинели, - сдерживая слезы, рассказала Наталья Чунина, подкармливающая лошадей.

Молодая пара, Яков и Наталья, три года назад переехавшая в село, пытается помочь не умереть одному из брендов Терского берега. Все это время стараются сами прокормить лошадей. Каждый раз, выбираясь в город, они возвращаются с пропитанием для них. Только этого мало, поэтому Чунины организовали сбор средств на зимовку.

- Всех, кто к нам приезжает в гости, просим привезти что-нибудь для лошадей. Друзья смогли один раз достать 150 буханок хлеба. Весной со станции юннатов нам передали десять мешков сухарей. Колхозники привозят по пять стогов сена. Делали объявление на одном местном сайте, два парня откликнулись и привезли два огромных мешка картошки, - продолжила девушка. - Сейчас люди переводят деньги на закупку овса. Я рада, что мир не без добрых людей и что сама в этом убедилась. Если двадцать человек скинутся по сто рублей, уже можно купить мешок свеклы или морковки для лошадей. Хочется сказать всем помогающим большое спасибо.

Брошены на произвол судьбы

Конечно, провизии для шести лошадей все равно недостаточно. Наталья с Яковом надеются, что у них получится купить хотя бы две тонны овса на эту зиму.

- Все, что мы им даем, хватает, так сказать, для поддержки штанов, - отметила Наталья.

- В войну лошадям давали по три-четыре килограмма овса в день. Те, кто занимался тяжелым трудом, получали по пять-семь килограммов. Местным лошадям мы хотим давать хотя бы по два килограмма, - добавил Яков.

«А еще морковка есть?»

Примерно в то же время, когда скончалась молодая кобылка, ушла из жизни и одна взрослая лошадь, оставив жеребенка.

- Он тогда еще не умел есть сам. Да и конь-отец ему бы не дал. Приходилось его отгонять и кормить малыша. Вырос красавец, назвали Пегас, - вспомнила девушка. - В Кузомени осталась одна кобыла, остальные все - жеребцы. Мы думаем, как бы из Чаваньги перевезти сюда одну девочку. Ведь у этих животных кровосмешение идет, еще и поэтому они болеют и живут недолго. В Чаваньге их девять штук, там им лучше живется, люди для них специально картошку сажают. Кони держатся в стороне от самой деревни, а у нас разгуливают везде. Поэтому местные жители их не любят, лошади караулят у магазина, бывает, кусаются и лягаются. Разве они виноваты, что стали никому ненужными?

Как вообще появились лошади в таком неподходящем для них месте? В 2012 году в Кузомень даже отправлялась экспедиция ученых из Архангельского НИИ сельского хозяйства и мурманских коневодов, чтобы взять у лошадей образцы ДНК и, возможно, открыть новую породу, арктическую. Однако судьба этих лошадей куда прозаичнее.

В конце 80-х годов колхоз «Беломорский рыбак» решил завезти на Терский берег овцебыков, яков, а также четырнадцать кобыл и трех жеребцов. Якутских лошадей привезли из Оймякона на самолете военно-транспортной авиации. Для них тогда построили специальную конюшню-загон. Какое-то время они, видимо, работали в колхозе, но потом были брошены. По какой причине отпустили животных на вольные хлеба, непонятно. Кто-то говорит, что сложно было их заставить работать, скорее всего, по неопытности. Другие же предполагают, что колхоз не смог прокормить лошадей. Но факт остается фактом - их привезли и бросили. Лошади разбились на три стада. Одни остались в Чаваньге, вторые ушли в Кузомень, третьи - в Тетрино.

Это был конь!

Не планировала супружеская пара становиться покровителями сельских лошадей, да и жить Чунины здесь тоже не собирались. Однако, вкусив местного спокойствия и умиротворения, Яков с Натальей теперь быстро устают от городской суеты.

- Я родом из Кандалакши, а муж - из Умбы. Вместе мы жили в Мурманске. В Кузомени Яшиному папе дали участок, но он вскоре умер. Чтобы почтить его память, решили заняться этой землей, - поделилась Наталья. - Я уже не могу в городе жить больше двух дней, там и воздух совершенно другой.

Сейчас в селе живут пять коней и одна кобыла. Марс не подпускает других к своей Снежке. С ними их жеребенок, имя которому Чунины еще не придумали. Он родился в мае. Федя, Сеня и Пегас держатся отдельно.

В местном магазине стоит коробка для сбора средств на содержание лошадей.

- Я надеялась, что родится девочка, потому что кобыла осталась одна. Вообще последние годы лошадей обычно было шесть, а в прошлом году появился седьмой. И никто тогда не умер. Этого седьмого, черного, как его отец, остальные почему-то выгнали из стада. Всю зиму он прожил на стоянке в лесу. Когда заметили, что его не было в селе, подумали, что умер. Но в мае подъезжали к той стоянке и заметили какое-то черное пятно. Это был конь! После этой встречи стали его там отдельно кормить. Другие кузомляне тоже к нему приезжали, очистки привозили. И он вернулся обратно в село. Вернулся раненным, кто-то ударил его топором по бедру, была большая рана с ровными краями и запекшейся кровью. Но она быстро зажила, - рассказала Наталья. - И вот еще год он прожил в Кузомени. Кстати, очень сообразительный был конь и здоровый. Здоровее всех остальных. У них зубы плохие, сгнившие, черные, а у него белые, потому что сосновые иголки ел. И вот весной конь зачем-то ушел в Кашкаранцы, шел по грейдеру. Прожил там пару дней, и его убили.

Поинтересовалась у Чуниных: может, им за грант какой-нибудь на содержание лошадей побороться? Супруги ответили, что не хотят животных присваивать, а грант это сделать, скорее всего, заставит. Но они готовы кормить животных и дать им хоть какой-то кров: Яков строит сарай, в котором лошади смогут укрываться зимой от метелей.

- Мы просто хотим не дать им умереть, они же живые существа, - добавила Наталья.

Тем более что, по словам местных жителей, лошади до сих пор стоят на балансе у колхоза. А кузомлян просят сообщать, когда какой-то скакун умирает. Так это или нет, нам выяснить не удалось. И с председателем колхоза связаться не получилось: он уехал, телефон был недоступен. Все же, по данным, взятым с сайта Варзугской администрации, «Беломорский рыбак» в 2011 году имел в своем хозяйстве 55 якутских лошадей. Примерно столько же тогда и бродило «диких» кобыл и жеребцов по Терскому берегу.