(Продолжение. Начало в № 181, 185, 189.)

От гуталина до арбузов

Изнаночная сторона жизни мурманского Шанхая органично дополнялась лицевой. Китайцы, умевшие достать любой, в том числе и запрещенный к продаже товар, составляли в городе на берегу Кольского залива значительную долю частных торговцев. Своей ловкостью и деловой хваткой они в ту пору оставляли далеко позади государственные магазины и кооперативные лавки.

«Здесь неприхотливый покупатель, кажется, может найти все, начиная с подозрительных по качеству карамелек, включая черный гуталин, розовые, как годовалый ребенок, арбузы и рассыпающиеся сальные свечи, - информировала читателей главная окружная газета в 1928 году. - У лотка, обыкновенно, стоит представитель частного капитала с бегающими, узкими глазками и без всякого зазрения совести берущий с вас со 100 проц. накидкой».

Мурманчане тех лет нередко оказывались в ситуации, когда китайские частники оказывались единственными, у кого можно было достать нужные продукты и вещи. «Большой компанией отправились мы в обход по магазинам, - делились впечатлениями корреспонденты «Полярки», обозначенные как А, Б, и В. - Ничего. Хоть шаром покати. Волей-неволей пришлось отправиться в «китайские универмаги», где нам удалось найти все необходимое».

Торговали китайцы по принципу все свое ношу с собой, ежедневно принося и унося свои товары. «Вечером, когда темная мгла оседает на Мурманск, блестит, словно лакированный, Кольский залив и горит огнями заграничных пароходов мурманский порт, - поясняла пресса, - тогда эти десятки торгашей взваливают на плечи всю свою многоликую универсальную торговлю и, согнувшись в три погибели, ползут в Шанхай - это китайское предместье, находящееся за полярным кругом».

Бронзоволицые хозяева

Китайские торговцы стали характерной приметой Мурманска 20-х годов минувшего века и производили на приезжих неизгладимое впечатление. «Иностранные матросы стайками бродят по песчаным улицам, разыскивая кабак и рынок, - вспоминал писатель Вивиан Итин, опубликовавший очерк, посвященный заполярной столице все в том же 1928-м. - Бронзолицые хозяева стоят у входа новеньких лавчонок. Имена их написаны крупными буквами.

- Хао-Чо-Сян.

- Лю-Цзи-Цин.

- Ван-Бао-Шан.

- Чоу-Зын-Шен.

Песок. Жара. Китайцы. Неужели это полярная страна и рядом у лопарей пасутся северные олени?»

Итин в данном случае документально точен. Хао-Чо-Сян арендовал на мурманском рынке ларек № 16, Лю-Цзи-Цин - № 15, Ван-Бао-Шан - № 2 и № 31, Чоу-Зын-Шен - № 24.

Правда, без нарушений закона не обходилось и тут. Мурманские власти частенько привлекали китайцев к ответственности за несоблюдение правил торговли. Обычно, впрочем, все ограничивалось взысканиями и штрафами. Так, в мае 1927-го пострадал за неправильно оформленный прейскурант и упомянутый Итиным Хао-Чо-Сян.

Случались прегрешения и серьезней. 17 февраля 1927 года Народный суд 1-го участка Мурманской губернии постановил взыскать с владельца частной пекарни Су-Фу-Лина в пользу уволенного им без предупреждения пекаря Миронова 72 рубля 92 копейки. В отдельных случаях торговля служила лишь прикрытием для нелегального заработка. В августе 1928-го был осужден 50-летний торговец Ван-Чин - владелец одного из «китайских универмагов», под вывеской которого он занимался шинкарством, хранением опиума и ростовщичеством.

Шибко шанго

Порой торговцы оказывались в роли пострадавших. В соответствии с официальной советской идеологией той эпохи многие мурманчане видели в частниках классовых врагов, которых и обидеть не грех. Вот характерный эпизод, описанный в заявлении китайца Чен-Бен-Вена от 19 октября 1924 года. Заявитель «производил торговлю на мостике около лавки ТПО». К нему подошли три неизвестных гражданина, взяли пачку папирос и спокойно пошли в железнодорожный поселок.

Чен-Бен-Вен окликнул их, предложив либо вернуть товар, либо заплатить. Реакции не последовало, и тогда китаец попытался выхватить папиросы у того, кто их взял. После чего «все трое проходивших вернулись обратно, двое из них сбили с места стоящий ларек и на протесты Чен-Бен-Вена стали избивать последнего». Этот случай окончился для торговца благополучно - хулиганы были наказаны. Но, думаю, далеко не все происшествия такого рода доходили до суда.

Между прочим, спасла тогда Чен-Бен-Вена его жена, вовремя позвавшая на помощь милицию. Вообще семьи мурманских китайцев - отдельная тема, которой я только коснусь. Многие выходцы из Поднебесной были женаты на русских женщинах. И жили с ними душа в душу. «Русска мадама шибко шанго (хорошо. - Д. Е.)», - говорили они. Но эксцессы случались и тут. На одном из партийных собраний в 1929 году грузчик Сюй-Тин-Фа утверждал, что русские женщины идут за китайцев исключительно из-за материальной выгоды. Однако справедливости ради надо отметить, что именно женщины чаще всего были в семейных конфликтах пострадавшей стороной.

Били плеткой и молотком

«Несчастливые браки между русскими женщинами и китайцами, по крайней мере в Мурманске, довольно редки, - отмечалось в 1926 году на страницах «Полярной правды» в заметке «Китайский домострой». - Но «в семье не без урода», так и среди китайцев нашелся один, систематически избивавший свою жену плеткой. Китаец Ко-Му-Юн… вины своей не отрицал и объяснил, что жену свою он «учил» за ее легкомысленное поведение, за то, что она не готовит ему обеда и небрежно вела хозяйство». За что и получил полтора месяца тюремного заключения.

Такие временные трудовые книжки выдавали китайцам, приговоренным к принудительным работам.

Еще одно «семейное» дело рассматривалось в 1927-м. «У Хан-Ю-Се две жены, - пояснялось в криминальной хронике того времени. - Одна из них китаянка, законная жена, а вторая - гражданка Далматова. Но Хан-Ю-Се ревнив и строг к обеим женам. Особенно достается жене-китаянке, которую он систематически избивает.

9 марта Хан-Ю-Се избил первую жену до крови палкой. А когда та стала просить о помощи, Хан-Ю-Се совсем озверел и стал бить ее молотком. На крик прибежали жильцы. Хан-Ю-Се был связан и доставлен в милицию. Из показаний свидетелей выяснилось, что Хан-Ю-Се частенько избивал своих жен. И несмотря на такое издевательство, обе жены подали просьбу о прекращении дела». Ну что тут скажешь, человеческие чувства - дело тонкое.

Осколки прошлого

Вот так и жили мурманские китайцы. Работали и торговали, любили и ненавидели, соблюдали и нарушали закон. Исчезли они из Мурманска не сразу. Кого-то из тех, кто пережил здесь революцию и Гражданскую войну, несколькими партиями эвакуировали на родину в 1921-22 годах. Кто-то позже в силу разных обстоятельств уехал сам. Несколько десятков человек репрессировали.

Ну а финальную точку в пребывании китайцев на Кольском полуострове поставил печально знаменитый приказ наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии от 23 июня 1940 года «О переселении из гор. Мурманска и Мурманской области граждан инонациональностей». Среди прочего там значилось: «Переселить в Алтайский край 675 семейств в составе 1743 человек немцев, поляков, китайцев, греков, корейцев и других».

Что касается заполярного Шанхая, то, несмотря на неоднократные попытки его снести, он относительно благополучно просуществовал до начала Великой Отечественной войны. Немцам, бомбившим областной центр, частично удалось то, что не получилось у городских властей, но все же «осколки» Шанхая сохранялись в заполярной столице до конца 60-х, а развалины отдельных домов и много позже.

Говорят, история повторяется. Сегодня в Мурманске снова можно встретить китайцев. Легко! Достаточно выйти на улицу и прогуляться по центру города. Вот только нынешние жители Поднебесной едут к нам не от нужды, а от благополучия (работать тоже едут - в Белокаменку, на новое масштабное строительство), не выполнять черную работу, а любоваться красотами Кольского Заполярья. Не зная о том, что когда-то здесь уже жили их земляки.