17.08.2004 / Наш край

ПЛАМЯ НАД ДРЕВНЕЙ КОЛОЙ. 150 лет назад английский корвет бомбардировал Колу

1. БЫЛА ВОЙНА

В нынешней Коле ничего не говорит о ее древности, современный районный городок.

А когда-то это был административный центр огромной территории, когда-то здесь стояла крепость, благодаря политической дальновидности государей Ивана Грозного и Петра земля, на которой мы живем, входит в состав России.

Многие воинствующие соседи покушались на Колу - шведы, датчане, финны. В середине Х1Х века, в Крымскую войну, сюда приплыли англичане. Два лета англо-французская эскадра пиратствовала у берегов Архангельской губернии, в состав которой тогда входил Кольский полуостров.

Некоторые историки с серьезным видом писали о тактике англо-французских завоевателей на Севере в 1854-1855 годах, об ослаблении экономического потенциала России через блокаду Беломорья. Какая тактика?! Донесения становых приставов о событиях в беломорских деревнях говорят об откровенном грабеже и крохоборстве цивилизованных "блокадников" - забили несколько коров, поймали полтора десятка кур, выкопали на огороде картошку, забрали дневной улов на общественном семужьем заборе, шарили по крестьянским сундукам...

Заморские корсары воевали, по существу, с беззащитными людьми и уничтожая, по их заверениям, только государственное имущество, мимоходом поджигали крестьянские избы, бани и даже церкви. Страсть к церквям и кладбищам завоевателей, особенно англичан, поразительна. В какой бы деревне они ни высаживались, после грабежа казенных магазинов в храмах и на погостах грабили культовую утварь - колокола, медные распятия, кружки с пожертвованием, ломали и раскидывали иконы.

Они атаковали не имеющий военного значения Соловецкий монастырь - главную святыню Севера, - в деревянной Коле не пожалели великолепный архитектурный ансамбль, сложившийся в XVII- начале XVIII столетий. Коляне не уступили врагу, ценою своих домов и имущества отстояли родную землю. Произошло это ровно 150 лет назад - в августовские дни 1854 года.

2. ВМЕСТО ПУШЕК - ПУШКАРЕВ

В Коле тогда проживало 745 человек, из них 70 чинов инвалидной команды, которые охраняли городские учреждения, казенные магазины и склады. В городе было около 120 жилых, общественных и культовых зданий, построенных бессистемно и тесно, в том числе 5 церквей и деревянный острог, сохранившийся с петровского времени. Стены обветшали, но башни еще стояли крепко, некоторые служили складами. Это был самый маленький и малолюдный уездный город Архангельской губернии, однако его чиновники хозяйничали на огромной территории, в их подчинении находился весь Кольский полуостров.

Еще во времена царя Павла I оставшаяся без артиллерии и боевого гарнизона Кола представляла легкую добычу для любого вооруженного противника. Это случалось уже в 1809 году, когда англичане с попустительства местных властей высаживались здесь и грабили. Об этом 2(14) марта 1854 года кольский городничий Григорий Евдокимович Шишелов напомнил архангельскому военному губернатору Роману Платоновичу Бойлю.

Он писал, что Коле нужны "по крайней мере рота егерей и 8 орудий". Бывший военнослужащий, участник войны с Наполеоном, разбирающийся в фортификации, городничий изложил в рапорте некоторые планы устройства батарей вблизи города: на мысах Дровяном, Елове, на оконечности Монастырского острова. Он предлагал также привлечь к обороне лопарей, занимающихся охотой, в их среде имелись меткие стрелки.

Через несколько дней к губернатору с просьбой об оружии и войсках обратилась общественность города - купцы и мещане, письмо подписали 39 человек. Его составили после общего собрания жителей, где зачитывалось постановление о введении в приморском крае военного положения. Тогда же была собрана небольшая сумма пожертвований на оборону.

Вице-адмирал Бойль - англичанин по происхождению - жизнь провел в море, участвовал в 18 морских кампаниях, за что награжден многими орденами, однажды даже совершил кругосветное плавание. С 1850 года он являлся военным губернатором и одновременно главным командиром Архангельского порта. Он остался бы в нашей памяти видным деятелем российского флота, мореплавателем, если бы не безответственное отношение к нуждам поморов в суровую годину войны. Пообещал колянам орудия и порох, но сразу же оговорился: "Мне известно, что кольские жители народ отважный и смышленый, а потому я надеюсь, что в случае недопоставки по каким-либо причинам орудий в Колу они не допустят в свой город неприятеля, которого с крутых берегов и из-за кустов легко могут уничтожить меткими выстрелами..."

В другом послании Бойль так разглагольствовал: "В 1812 году добрые русские крестьяне с дубинами, вилами и топорами ходили на неприятеля, да и бабы не отставали: ухватами вооружались, потому стыдно отважным поморцам, не боящимся ни бури морской, ни зверей, на которых они смело идут, трусить неприятеля, у которого нет ни силы, ни умения, который сам невесть как боится русских, и если баба какая, хотя в шутку, аукнула из-за угла, то у неприятеля бы ноги подкосились, да что-нибудь и больше сделалось..."

Вместо пушек Бойль прислал в Колу капитана А. И. Пушкарева, которого характеризовал как "храброго, умного и распорядительного". Капитан с двумя солдатами добрался в Колу до весенней распутицы, на оленях привез 100 ружей, два пуда пороха, шесть пудов свинца и кипу бумаги на патроны. Ружья были устаревшими, кремневыми, кремни "необитые свинцом" при ввертывании ломались, 15 ружей оказались неисправными, их отослали обратно. Инвалидная команда имела сорок годных к стрельбе ружей, к ним прислали боеприпасы из расчета по 60 патронов на ружье. В городе нашлись две старинные чугунные пушки, дефектные (1- и 6-фунтового калибра), их поставили на самодельные станки. Батарею устроили у Егорьевской башни на берегу реки Колы. Бойль считал, с таким вооружением можно справиться с любым неприятелем.

С наступлением светлого и теплого времени мужская часть колян устремилась на рыбные промыслы, организовать их на военную учебу Пушкареву не удалось. К тому же вскоре с ним случилось несчастье: "храбрый и умный" капитан за непослушание избил рядового инвалидной команды Жалобнева, тот ответил ножом. Раненый Пушкарев надолго залег в лазарет.

3. ТАКТИКА ИНТЕРВЕНТОВ - ГРАБЕЖ

В июне в северных водах появилась англо-французская эскадра из 7 кораблей, костяк ее составляли 16-пушечные пароходо-фрегаты "Бриск" и "Миранда", имеющие паруса и паровые машины. Базировалась эскадра у острова Сосновец, там создавались запасы угля. Остров этот стал весьма удобен для блокады Архангельска и портов Беломорья, ни одна шхуна не могла пройти мимо незамеченной. Суда останавливали, груз конфисковывали, отправляли в Англию или уничтожали. Пропускали только хлебный груз в Норвегию, с ней у союзных стран была дипломатическая договоренность.

Архангельск атаковать интервенты остерегались, воевали со слабовооруженными или совсем безоружными поморами. Высаживались в деревнях, грабили магазины, дома, церкви. Тащили к себе на корабль все, что понравится и что можно съесть. Читая документы, удивляешься: неужто правительство Англии не кормило своих боевых мореходов? Или бросило на подножный корм? Продовольствия, что изымалось на судах, видимо, не хватало. Матросы на берегу стреляли коров, овец, кур, на огородах промышляли овощи. В июле-августе они побывали в Стрельне, Чаваньге, Кандалакше, Ковде, Керети. При допросах поморов интервенты выясняли обороноспособность уездных центров Онеги, Кеми и Колы - планировали нападения.

В начале августа командующий эскадрой адмирал Эразм Омманей направил "Миранду" в Баренцево море. Он не давал задания судну входить в Кольский залив, рассчитывал на боевую вылазку в Колу карбасами, однако капитан Эдмунд Лайонс проявил инициативу...

Во второй половине июля Бойль командировал в губернию своего адъютанта - лейтенанта флота Андрея Мартыновича Бруннера. Тот побывал в Соловецком монастыре, в начале месяца выдержавшем атаку врага, в Кеми, Кандалакше, где учил население искусству обороны. Он вез деньги для найма добровольцев в диверсионный отряд - задумывалась акция против Сосновца, там желательно было сжечь запасы угля противника. Это дело поручалось статскому советнику Зубову, который находился в то время на Терском берегу. Дальнейшие подробности нам неизвестны.

5(17) августа Бруннер приехал в Колу. Он осмотрел окрестности, определил промерами фарватер и удобное место для батареи на Еловом мысу, близкое к фарватеру, там же рекомендовал строить окоп для стрелков. Однако до появления врага что-либо соорудить на мысу не успели.

Малую пушку Бруннер забраковал, как и место для батареи возле Егорьевской башни. Шестифунтовое орудие на станке повелел установить у соляного склада на берегу реки Туломы. Здесь начали возводить укрепление.

Дел по обороне города было невпроворот: строительство бруствера, устройство караула в заливе, проверка боевых возможностей жителей и инвалидной команды, о которой, по словам Бруннера, "нельзя быть выгодного мнения". Колян в письме Бойлю охарактеризовал так: "...Нельзя ожидать от них в случае нападения надежной помощи, они совершенно неопытны в стрельбе". Несложно предугадать ход событий в Коле, не случись там в то время такого деятельного и толкового военного специалиста, каким являлся Бруннер. Энергичными действиями и советами он сплотил жителей перед надвигающейся опасностью. Что произошло далее, подробно изложено в его рапортах Бойлю и донесениях чиновников.

Владимир СОРОКАЖЕРДЬЕВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 17.08.2004

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
67,009878,361382,198475,5219
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня