10.02.2005 / Наш край

ПЛАЧ ПО ПЕРЕДОВОМУ

Это неправда, что мужчины не плачут... Хотя, казалось бы, надо радоваться! Уникальный случай - брэков, то есть браконьеров, удалось захватить на месте преступления с поличным! Заметив их, разделывающих добычу, оленеводы даже успели съездить за милиционерами, благо те находились недалеко. И наконец появилась надежда создать прецедент - впервые за последние десять лет отправить браконьеров за решетку.

Но оленевод вовсе не торжествовал, глядя на вещдоки. Он не мог сдержать слез. На снегу лежала не просто окровавленная голова оленя редкой белой масти. Лежали останки того, кого он сам выбирал в стаде и несколько лет обучал. Того, кто не так и не успел понять, что из рук человека можно получить не только лакомый кусочек хлеба, - буйк-еррька, передового оленя упряжки.

Уже десятилетие в тундре идет необъявленная война. Браконьеры безнаказанно хозяйничают на пастбищах оленеводческих хозяйств - выезжают на промысел порой целыми бригадами, отладили и каналы сбыта "продукции". Для них преступление уже стало профессией.

Впрочем, есть в этой армии и любители. Не упускают случая разнообразить свое меню военные - они отправляются в тундру за добычей на вездеходах и с автоматами. Обеспеченные и весьма неплохо экипированные люди - горожане тоже не отказывают себе в удовольствии "поохотиться" на домашних оленей. Иногда чтобы полакомиться экологически чистым продуктом, иногда просто ради забавы: постреляв по живым мишеням со снегоходов и вертолетов, они зачастую и не забирают туши.

- Прежде незаконная добыча оленя приравнивалась к хищению госсобственности. А за это отправляли в тюрьму. И случаев браконьерства тогда практически не было, - вспоминает главный зоотехник ловозерского сельскохозяйственного производственного кооператива "Тундра" Владимир Филиппов.

Но то было в советские времена. В начале 90-х оленеводческие хозяйства сменили форму собственности, и принадлежащие им стада, хоть и зовут их в разговоре по привычке совхозными, соответственно превратились в частные. Вскоре государство, державшее военных на голодном пайке, решило продемонстрировать свою заботу о них выдачей лицензий на отстрел диких оленей - мол, подкормитесь, служивые. Вот только добыть дикого оленя непросто. Кроме того, неспециалист и не отличит его от домашнего.

А потом... Потом завалить оленя в тундре вроде бы и браконьерством перестало считаться. Ходит один - стало быть, ничей. И расстреливать стада стали без всяких лицензий. В последнее время на пастбищах, что расположены вблизи военных гарнизонов, уже пастухи оказались вроде бы на птичьих правах: чтобы попасть на рабочее место, им необходимо иметь пропуск.

Брэки же чувствуют себя куда как вольготнее. Не так давно, рассказывает Владимир Константинович, "группа товарищей" на иномарке из Туманного приехала в Ловозеро. Кто-то спалил их охотничий домик, расположенный на территории пастбища. Они посчитали, что это сделал знакомый оленевод. Разыскивали его по всему селу, по ошибке ворвались в квартиру однофамильца... Хорошо пастух, за которым охотились, успел спрятаться, иначе неизвестно, чем бы дело кончилось.

Противостоять армии брэков рассеянные по огромной территории оленеводы просто не в состоянии. Не угнаться им на стареньких "Буранах" за снегоходами-иномарками. Да и что они могут сделать против хорошо вооруженных лихих людей, если хозяйствам запрещено иметь оружие? Это прежде на каждую оленеводческую бригаду полагалось по два карабина. Теперь пастухи могут вооружаться лишь "в частном порядке". А на оружие, на дробовик (что посерьезнее - карабин, разрешают лишь через пять лет), еще поди наскреби в небогатом семейном бюджете оленевода. Поэтому оно есть лишь у единиц.

Зато браконьеры ведут себя вполне по-хозяйски. Если их ловят, то незаконные ружья и добычу, конечно, конфискуют. А самих... отпускают. Затем снова ловят, конфискуют и отпускают. Ведь для привлечения к ответственности надо чтобы на месте преступления с поличным их поймали сотрудники милиции. И чтобы в туше была найдена пуля. И чтобы экспертиза показала: пуля выпущена из оружия, изъятого у задержанных... Только если животных застрелили не из нарезного оружия, то экспертиза практически бессильна. В общем, совпадение всех составляющих - случай почти нереальный.

И браконьеры не лыком шиты: пулю из добычи извлекают и при поимке говорят, что мясо купили. К примеру, у пастуха Валеры. А то что в хозяйстве нет оленевода с таким именем, так это не их забота - паспорт, мол, у него не проверяли.

Вот и получается, что за последние десять лет к реальному сроку наказания никого из брэков привлечь не удалось. Правда, несколько лет назад одно дело до суда все-таки довели. Тогда нарушителей поймали не только с мясом, но и видеокассетой, запечатлевшей "для потомков" процесс "охоты". Чем закончилось? Отпустили из зала суда - браконьеры попали под амнистию...

Кстати, почему браконьеры? Почему мы так их называем? Далеко не праздный вопрос! Ведь они убивают не диких животных, а домашних, фактически похищают частную собственность. Правильнее было бы назвать их грабителями. Вооруженными грабителями. И статью применять соответствующую. Именно благодаря такому подходу удалось практически искоренить этот "промысел" в Скандинавских странах.

Законодательно ужесточить наказание брэков необходимо и в России, иначе порядка не будет, считает Филиппов.

- По моим подсчетам, за последние десять лет ущерб, нанесенный ими хозяйству, составляет около 20 миллионов рублей, - отмечает председатель "Тундры" Виктор Старцев. - Эти деньги могли бы помочь решить большую часть наших проблем. Но...

По мнению Виктора Александровича, выход из сложившейся ситуации найти можно - с помощью областных властей. Конечно, и сейчас они уделяют много внимания этой проблеме. Весной прошлого года губернатор провел в Ловозере специальное выездное заседание, и тогда оленеводам удалось договориться о сотрудничестве с правоохранительными органами. Принят в области и закон об оленеводстве. Он долго обсуждался, уточнялся, наконец был принят и вступил в действие. Правда, насколько эффективно это действие - вопрос спорный. Во всяком случае, отвадить брэков или хотя бы умерить их аппетиты, считают работники хозяйств, закон не помог.

Необходимо принимать кардинальные меры, уверен Старцев. Первое из предложений - создать в районе экологическую милицию, которая бы патрулировала пастбища. Два ловозерских хозяйства согласны взять на содержание по одному сотруднику; если бы еще по одному "приняли на довольствие" районная администрация и областное УВД, этого было бы достаточно.

Во-вторых, надо запретить на пастбищах охоту на диких оленей или выдавать лицензии на их отстрел только оленеводам. На нынешний охотничий сезон оба хозяйства получили лишь треть из 600 таких путевок.

- А кого подстрелят на остальные? Пусть хотя бы все, кто получил разрешение на отстрел дикого животного, предъявляли затем в охотуправление голову с рогами и ушами, шкуры, копыта. По ним легко можно отличить домашнего от дикого. Мы это предлагали!.. Но егеря посчитали, что достаточно ушей, - говорит Виктор Александрович.

Тут следует знать подробность: домашним на уши ставят клейма. Но нынче далеко не всем - руки не доходят. Это прежде метили чуть ли не новорожденных оленят. Теперь Старцев сам признает: даже отел плохо контролируется - не хватает людей. Да и оленеводы не столь рьяно относятся к своей работе, как в советские времена. Так не перебарщивает ли руководитель? Не перекладывает ли заботы хозяйства на других? Клеймите, как положено, - не придется принуждать добросовестных охотников возить взад-вперед рога и копыта.

- Но, выходит, охотникам позволяют пользоваться тем, что мы не справляемся с клеймением животных. То есть у нас уже появились браконьеры в законе! - возмущается Филиппов.

Есть у оленеводов и другие предложения. К примеру, предварительно согласовывать с сельхозкооперативом место и время охоты на любых зверей на территории пастбищ, а там, где происходит отел важенок, и вовсе ее запретить. Еще - подряд проверять на КПП Гремихи и Туманного машины и задерживать, если вывозят оленину...

Не все, наверное, идеи бесспорны, они требуют обсуждения и осмысления в комплексе с участием многих заинтересованных сторон. Однако что-то делать надо. Ведь проблема уже с бородой, и прежние меры справиться с нею не помогли, порядка не прибавилось.

- Не изменится ситуация - оленеводство в нашей области просто исчезнет. В лучшую пору в "Тундре" насчитывалась 41 тысяча оленей. Сейчас осталось меньше 30 тысяч. Хозяйство в последнее время не забивает важенок, чтобы увеличить поголовье, так браконьеры стреляют именно их! - итожит Виктор Александрович.

В хозяйстве очень надеются, что все же удастся создать прецедент и пойманные на днях браконьеры отправятся за решетку. Те самые, чьей жертвой стал передовой.

То, что для брэков - добыча, кусок мяса, для оленевода... От передового оленя зависит не только послушность, управляемость упряжки. Порою - и жизнь хозяина. Именно передовой спас зоотехника другой бригады Николая Лукина. Когда упряжка провалилась под лед, то лишь он сумел зацепиться копытами. И вытащил на безопасное место двух оленей, сани и ездока. На этого оленя Лукин потом только что не молился...

Но уберечь от вооруженных грабителей не смог. Его буйк-еррька тоже убили.

Наталья ГРЕЧИНА, Ловозеро - Мурманск

Опубликовано: Мурманский вестник от 10.02.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
67,178377,349179,826973,6911
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня