16.06.2005 / Наш край

ТАЙНЫЕ БИТВЫ СПЕЦСЛУЖБ

2. "ОХОТА НА ВЕДЬМ" ПО-НОРВЕЖСКИ

В 1953 году ситуация на российско-норвежской границе резко обострилась. Министерство внутренних дел СССР, Главное разведывательное управление, разведслужба Северного флота активизировали работу по сбору информации о положении в пограничном с Советским Союзом районе Норвегии. Несмотря на то, что по обе стороны границы охранный режим постоянно усиливался, заброска агентов на сопредельные территории участилась. Воистину это было "холодное лето 1953-го"...

Один из эпизодов того "холодного лета" связан с именем перебежчика Григория Павлова, о судьбе которого нам рассказали норвежские журналисты Мортен Йентофт и Одд Исунгсет, - авторы книги "Незаживающая рана", посвященной войне разведок на севере. Благодаря переводчику Елене Гончаровой у читателей "Мурманского Вестника" первыми появилась возможность ознакомиться с наиболее интересными фрагментами этого исследования.

18 августа 1953 года в 12 часов 30 минут в полицейском участке Киркенеса раздался телефонный звонок. Семья Беньяминсенов, которая жила в долине реки Паз у местечка Йокосен, сообщала, что к ним явился русский перебежчик, перебравшийся на лодке через реку выше по течению. Перебежчика звали Григорий Федорович Павлов, границу он переходил между 47 и 48 пограничными столбами, по профессии был разведчиком... Через несколько дней Павлов уже давал показания в Осло.

Только спустя 11 суток о его побеге стало известно в СССР.

Как пишут Йонтофт и Исунгсет, "между советским и норвежским пограничным начальством по телетайпу развернулась оживленная переписка. 29 августа норвежский пограничный комиссар уведомил о происшедшем своего русского коллегу и попросил о встрече. Сразу после этого советская сторона потребовала выдать перебежчика, но ответ норвежцы отказали. Потом была оживленная переписка и череда встреч. С каждым разом тон становился все жестче. На требование о выдаче норвежская сторона ответила, что ей требуется время для рассмотрения поданного перебежчиком прошения об убежище. Под конец советский представитель написал, что раз дело настолько затянулось, он уже не может гарантировать, что на границе ничего не произойдет. А в марте 1954 года Павлов получил политическое убежище в Норвегии".

Он родился 12 февраля 1922 года в Пряже под Петрозаводском. В тридцатые годы его отца, по навету выслали в Мурманск. Во время войны Павлова призвали в армию, и он успел поучаствовать в боях за Венгрию. После возвращения домой изучал финский язык в педагогическом институте в Петрозаводске. Именно тогда на него впервые вышли люди из госбезопасности. В 1951 году была арестована и получила 25 лет тюрьмы его сестра Александра. А вскоре после ее ареста Григорию Павлову велели отправиться в Мурманск и явиться там в отделение МГБ - министерства госбезопасности. По прибытии в столицу Кольского Заполярья новоиспеченного гэбиста вместе с тринадцатью другими офицерами поселили на улице Софьи Перовской в доме номер 36. Так началась его служба в разведке.

Начальником Павлова был Петр Михайлович Цыканов из второго отдела МГБ в Мурманске. Первым заданием нового сотрудника стал перевод с финского отчетов агента по имени "Лахти" о деятельности некоторых финнов из Белокаменки. Потом он получил приказ проследить за другим агентом, которого звали Ойва Орхвич Ойен, родившимся в США, но когда-то переехавшим в советскую Карелию, чтобы помогать строить социализм. Кроме того, у Павлова открылись кое-какие художественные способности и ему поручили выпускать стенгазету "Чекисты".

С 1947 года в мурманском отделении МГБ существовал специальный отдел, занимавшийся разведкой в Норвегии и Финляндии. В апреле 1952 года его по приказу из Москвы реорганизовали и в конце-концов Павлов пригодился именно там. Вот как описывают его работу авторы книги: "В том же 1952-м его впервые послали на границу - тогда как раз развернулось строительство финско-норвежско-советской электростанции на реке Паз. Павлову поручили установить контакт с некоторыми финнами, трудившимися на строительстве. Там же он познакомился и с норвежцами, сотрудничавшими с русской разведкой, которых впоследствии "сдал" норвежским спецслужбам. Правда, он знал их только под вымышленными именами: "Аргус", "Терво", "Улав" и "Эйнар".

Возможно, уже тогда Григорий Павлов решил, что будет уходить на Запад. Он понимал, что "теплота" приема, который ему окажут, зависит от сведений, которыми он будет располагать, а потому стал записывать имена агентов и офицеров из мурманского отделения МГБ. Тонкие полоски бумаги с именами зашивал в кошелек.

В середине лета 1953-го его вместе с переводчиком с норвежского Василием Прохоровым послали в Печенгу. Первое задание: допрос норвежского агента "Корнелиуса", работавшего в районе реки Колосйоки и снабжавшего русских информацией о Норвегии. А 1 августа 1953 года, за 18 дней до своего побега, Павлов вступил в ряды коммунистической партии. Это, впрочем, не мешало ему продолжать записывать все, что, как он считал, могло пригодиться в Норвегии. Процитируем еще один отрывок из книги "Незаживающая рана":

"Прежде всего Павлов записывал имена. Офицеры разведки: Владимир Крымов, Виктор Ломаков, Виктор Филатов, Арви Григорьев - все оказались в его списках. Упоминался в его записях и норвежец Андрей Фредриксен или, как его на самом деле звали, - Торнстейн Фредриксен. Этот человек родился в Цып-Наволоке в 1917 году и с самого начала войны работал на границе как норвежско-русский переводчик". Одним из разоблаченных летом 1953-го в Норвегии советских агентов стал и арестованный под Вадсе Эдвин Бреданович Хансен. Его предки переселились в Россию - на Западный Мурман в конце Х1Х века. Как и Фредриксен, он был из Цып-Наволока - норвежской колонии на полуострове Рыбачий. Ему было приказано найти в Киберге двух норвежцев и убедить их нелегально отправиться в Мурманск. Эти двое были норвежскими партизанами - служили во время войны в составе советских разведгрупп. Хансен отсидел в Норвегии небольшой тюремный срок, а потом его выслали в Советский Союз.

Павлов ушел за кордон 18 августа. Норвежская госбезопасность высоко оценила сведения, предоставленные им перебежчиком. Спецслужбы "страны фьордов" давно уже "охотились" за людьми, поддерживавшими контакты с русскими. Теперь, наконец, появились и доказательства, добыть которые самостоятельно норвежские разведчики не сумели. Информация, полученная от Павлова, стала своего рода сигнальной ракетой, обозначившей начало крупной антишпионской операции в Сер-Варангере. Началась своего рода "охота на ведьм" местного розлива. Прежде всего местная служба госбезопасности получила дополнительные кадры - они были направлены на север Норвегии со всех концов страны. Затем полицейские в штатском тщательно прочесали приграничные поселки, фиксируя каждый шаг тех норвежцев, чьи имена выдал Павлов. В его списке значилось 20 человек, причем кое-кто только под псевдонимами. Всех, заподозренных в каком-либо сотрудничестве с советской разведкой, допросили, а семерым было предъявлено обвинение. Тюрьма в Киркенесе оказалась мала(!), так что полиции пришлось на скорую руку организовать филиал в бывшем немецком бараке в соседнем Санднесе. Пятерых норвежцев в 1954 году осудили за шпионаж на срок от 9 месяцев до 4 лет тюрьмы. Во время этого судебного разбирательства Павлов выступал свидетелем обвинения, что, как подчеркивают очевидцы происходившего, имело решающее значение для вынесения приговора.

Однако в целом шумиха, поднятая вокруг этих событий в норвежской прессе, была куда большей, нежели реальная угроза тамошней безопасности. Разведдеятельность осужденных в пользу СССР не отличалась большими масштабами. Для абсолютного большинства их эпизодические контакты с русскими были продолжением связей, установившихся в годы войны во время Петсамо-Киркенесской операции и освобождения Северной Норвегии. Ведь для многих людей в Восточном Финнмарке настоящими освободителями стали именно русские, а не норвежское правительство, находившееся тогда в Лондоне, и уж конечно не безмерно далекие от происходившего США.

Вывод, который делают авторы книги, завершая рассказ о тех событиях, таков: "Симпатии жителей норвежского приграничья к народу соседней страны на востоке в глазах находившихся в Осло спецслужб, представляли угрозу безопасности Норвегии. В этом крупном шпионском деле у полиции вообще не имелось или было очень мало доказательств. Не было даже ясности в том, какого рода информацией обвиняемые могли снабжать русских. Свидетельских показаний Павлова оказалось, однако, достаточно, чтобы пятерым норвежцам вынесли обвинительный приговор на суде, проходившем в молельном доме Бетания в Киркенесе".

Дальнейший жизненный путь Григория Павлова представляет собой типичную, в общем, судьбу перебежчика. Обласканный вниманием прессы и руководителей спецслужб, он, пережив кратковременный взлет интереса к себе и сообщенной им информации, оказался забыт и никому не нужен. В Норвегии Павлов оставался недолго и был вскоре отправлен в отделение ЦРУ в Западной Германии. Там у него возникли какие-то личные проблемы и он, в конце концов, покончил с собой. Вспоминал ли Павлов перед смертью службу в мурманском отделении МГБ, своих сослуживцев, оставшихся в Петрозаводске родителей, наконец тех, кто благодаря его показаниям отправился "мотать срок" в норвежской тюрьме - неизвестно...

Продолжение.

Начало в № за 15 июня

Окончание в № за 17 июня

Подготовил Дмитрий ЕРМОЛАЕВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 16.06.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,620875,381477,315073,4494
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня