23.08.2005 / Наш край

РАССКАЖУ О ПОСЕЛКЕ, КОТОРОГО НЕТ

Недавно в печати появилось сообщение, что в настоящее время в России пустуют 13 тысяч деревень. А ведь у каждого из этих поселков когда-то были своя история, свои традиции, свой уклад жизни и свои особые люди. Таков был поселок Кулоньга Полярного района, который находился в устье одноименной реки между поселками Белокаменка и Мишуково.

Кулоньга была небольшой - всего несколько домов, общественный барак и причал на сваях со складом рыболовных снастей. Здесь же, на причале, проводилась обработка и засолка рыбы. Все это рыболовецкое хозяйство в 20-30-е годы прошлого столетия принадлежало артели "Рыбпром", которая имела свой бот "Глетчер" и ловила рыбу для организаций Ленинграда. В 1938 году артель прекратила свое существование.

Население поселка было интернациональным - обычное явление на побережье. На самой окраине в небольшом доме жил норвежец Меландер с женой, тоже норвежкой, Евой и двумя дочерьми - Марией и Турой. В своих домах жили два брата-карела Василий и Семен Кеньевы. Жена Семена Хилья была финкой. В своих домах жили семьи русских Андреевых и украинцев Цыганковых. В бараке жили в основном приезжие русские - Иванищевы, Пурсевы, Филимоновы и другие.

Начальником рыболовецкого хозяйства (оно тогда называлось факторией), был еврей Арон Гехман, живший с женой Верой Файерштейн. В отдельном доме неподалеку от причала жил самый заметный человек в поселке - заведующий складом Федор Иванович Таратин. Родом он был из Архангельска, имел там свою шхуну, но был раскулачен и сослан в Мурманскую область. Это был энергичный и решительный человек.

У самой речки стояли два рубленых дома, построенные моим дедом Александром Жидких, приехавшим с семьей из Териберки в 1921 году. Потомственный русский помор, с 12 лет начавший ходить зуйком в море, он был большим тружеником, рыбаком и шлюпочным мастером. По приезде семья своими силами расчистила прибрежный косогор от березняка, выровняла, убрала камни, разбила на этом месте огород и пожню (сенокос). Построили два дома, хлев, баню, на берегу - амбар. Семья была большая: жена Мария, трое сыновей - Михаил, Григорий, Николай и три дочери - Аграфена, Анфиса (она впоследствии стала моей мамой - авт.), Анна. Всем находилась работа по хозяйству. Место было привольное, в заливе водились треска, пикша, камбала. Река была полна кумжи и семги. Для рыбалки достаточно было сходить на ближние ямы и закинуть сеть.

В расположенном неподалеку поселке Белокаменка население было в основном финским, даже в школе преподавание велось на финском языке. Поскольку русской школы близко не было, там учились Михаил и Григорий. Впрочем, дети Жидких общались с финскими детьми и уже вскоре научились говорить по-фински. В 1930 году в Белокаменке был организован финский колхоз "Похьян тяхти" ("Северная звезда"). Финны добросовестно взялись за дело, прокопали километры дренажных канав на нижних и верхних полях. На них выращивали хорошие урожаи капусты, свеклы, турнепса, картофеля, заготавливали сено для коров. В колхозе было большое молочное стадо, но главный доход приносил промысел рыбы. С годами колхоз стал миллионером. В 1940 году финское население принудительно выселили в Карелию. Население стало непостоянным, сменялось руководство, а затем "Северная звезда" совсем угасла.

Помор Жидких в колхоз вступать не спешил, свое хозяйство было хорошее. И, возможно, были бы они, как многие, раскулачены и выселены. Спасло хорошие взаимоотношения с финнами Белокаменки. Еще памятен был случай, когда финн Липпонен утащил у Александра Жидких рыболовную сеть с реки Кулоньги. Это исключительное событие стало быстро известно и вызвало большое возмущение. Сельский сход принял решение - вору надо отрубить руку. Жидких не на шутку испугался, что попал в такую историю, стал всех уговаривать: "Ради бога, не губите человека, у него большая семья, он сам бедняк. Я дарю ему эту несчастную сеть. Не надо мне этого греха на душу". Сход удалось уговорить, Липпонена простили.

Добрые дела рано или поздно вознаграждаются. Однажды ночью из Белокаменки в Кулоньгу прибежала уборщица правления колхоза Анна-Лиза, торопливо постучала в дверь: "Алексантери, открой". Она сообщила на ломаном русском, что правление колхоза приняло решение о выселении не желающих идти в колхоз, в списке значилась и их семья.

Как только рассвело, Жидких поднял старшего сына: "Михаил, вставай, иди пиши заявление в колхоз. Лучше все отдадим, да хоть в своем доме останемся". Колхоз забрал двух коров, бот, старую шняку "Полуночное солнце" норвежской постройки и зачем-то старые паруса, которые лежали на полу вместо половиков. Новым хозяевам бот прослужил недолго: по недосмотру его через несколько месяцев разбило о камни. Глава семьи пошел на колхозную тоню ловить семгу, как другие пожилые рыбаки, которые уже не ходили в море. Михаил устроился в школу, дочери - в сетевязальную мастерскую.

Война началась неожиданно. Только что был заключен договор с Риббентропом о ненападении, у людей появилась надежда на мир, и вдруг... Сыновей забрали в армию. Григория определили в саперный батальон, и он попал на Рыбачий. Михаила - в особую часть для разведки и вывоза раненых, так как он умел хорошо обращаться с оленями и знал финский язык. Младшему Коле было всего 12 лет, и он остался главным помощником отца, который уже был стар для фронта. Зятя Бориса забрали на фронт в район Западной Лицы, другой зять - Дмитрий как был, так и остался капитаном мотобота, но его бот мобилизовали на нужды армии.

В первые дни войны пролетавшие над поселком немецкие самолеты не стреляли. А встреча с немцами лицом к лицу произошла в конце лета 1941 года. Было раннее утро. Женщины уже ушли на работу, Мария Жидких только что подоила корову, дед возился на улице по хозяйству, а семеро внуков еще спали. В это время из лесу у реки вышли двое и направились к дому. Когда приблизились, Жидких разглядел, что это летчики, оборванные и обгорелые, один был босиком. Когда они заговорили, стало ясно, что это немцы. Они пояснили, что давно не ели, просили есть.

Понимая, что вооруженным немцам возражать опасно, дед позвал хозяйку: "Где там молоко? Неси и хлеба захвати". Отдали им что было - полведра молока и несколько кусков хлеба. Пока немцы ели, дед успел шепнуть жене: "Беги скорее на пост, скажи, что немецкие летчики пришли". Мария ушла. Вскоре прибежали с поста два моряка во главе со старшиной. При уходе один из немцев протянул деду пачку советских пятирублевок, но тот замахал руками: "уходите, уходите, мне ничего не надо". Когда пленных увели, он вздохнул и поблагодарил Бога, что внуки остались целы.

К осени фронт приблизился угрожающе близко, немцы захватили даже поселок Ура-Губа. В сентябре со стороны боев были видны сполохи огня. К зиме руководство района приняло решение о переселении населения Кулоньги в Белокаменку. Но жильцам барака идти было некуда, и они остались в Кулоньге. Здесь продолжала работать сетевязка.

Деревню не бомбили даже тогда, когда по заливу пошли транспорты союзников и бомбежки стали ежедневными: по 4-5 раз в сутки налетали самолеты на Мурманск и корабли. Бывало так, что в залив приходило до 40 транспортов и кораблей охранения. Немцы их ожесточенно бомбили. Корабли и транспорты союзников были хорошо вооружены и открывали шквальный огонь из всех пушек и пулеметов. Пули летели во все стороны, случалось, залетали и в дома. Был случай, когда крупнокалиберная пуля пробила стену бани и, чиркнув мальчишку по темени, впилась в другую стену. Хорошо, что мальчик был невысокий.

Недалеко от поселка, у мыса Кондраткина, в начале войны стоял ледокол "Ленин", ходил он на угле. Немцы пытались разбомбить и его. Он отстреливался. Наблюдая это из окна или из импровизированного убежища, которое дед Александр выкопал для дочерей и внуков, он приговаривал: "Ну все, взорвали сволочи старика". Так он называл ледокол. Но когда немцы улетали и дым рассеивался, радостно восклицал: "Попробуй-ка возьми его! Стоит!"

Иногда немцам удавалось топить транспорты союзников. Это было большой потерей после трудного пути - утратить судно и груз почти у причала. Но для голодного населения прибрежных поселков это было подарком судьбы. Из трюмов развороченных транспортов по всему заливу несло продукты - мешки с белой мукой, ящики с лярдом (свиным салом) и сливочным маслом, даже апельсины и яблоки. Так как все взрослое население работало, то поисками таких "сувениров" занимались дети. Для голодных людей найти на берегу мешок муки было настоящим богатством, так как на хлебные карточки работающим давали 600 граммов черного хлеба в день, а детям по 400 граммов. Однако милиция запрещала собирать продовольствие по берегам, обязывала все найденное сдавать.

Потом пришла долгожданная победа. Семейство Жидких возвратилось в свой дом у реки Кулоньги. Все семеро внуков остались живы и здоровы. С Рыбачьего вернулся невредимым сын Григорий, живы остались зятья. Только старший Михаил пропал без вести в одном из рейдов, на всю жизнь оставив о себе печаль родным. После войны фактория прекратила свое существование, работать в поселке стало негде. Жители стали разъезжаться. Дед Жидких вскоре после войны умер, его Марья перебралась к молодым в Мишуково. В итоге в поселке остался один Федор Таратин. Еще в начале семидесятых годов его высокую фигуру с шапкой седых волос можно было увидеть по пути на Кулонгское озеро, куда он ходил проверять сети. Когда он умер, не дожив немного до 90 лет, и был по его просьбе здесь же под горой похоронен, поселок опустел, и постепенно вандалы разрушили и сожгли его. Теперь только высокий бурьян напоминает о том, что здесь когда-то стояли дома и жили люди со своими судьбами. От домов остались лишь бугорки, а от причала - несколько развалившихся ряжей. Только речка Кулоньга все так же беззаботно шумит по камням, как бы напоминая о вечности природы и кратком миге трудов и самой жизни людей.

* * *

От автора: этот рассказ-быль я написал по воспоминаниям жителей поселка Кулоньга: моей мамы Анфисы Александровны Георгиевской (в девичестве - Жидких), дяди Николая Александровича Жидких, отца Бориса Ивановича Георгиевского, а также жительницы Кулоньги, а впоследствии поселка Белокаменка Алиды Семеновны Кеньевой. Хорошо, что еще живут на свете люди, которые не только помнят славное наше поморское прошлое, но и детям-внукам память передают...

Анатолий ГЕОРГИЕВСКИЙ

Опубликовано: Мурманский вестник от 23.08.2005

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,993174,902277,971972,9697
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня