25.03.2006 / Наш край

МАЛАЯ РОДИНА - СЕРДЦЕВИНА ОТЕЧЕСТВА

На сломе эпох, когда взгляды на историю и современность разводили людей по разные стороны баррикад, Виталий Семенович Маслов пригласил меня к себе в Семжу. Я тогда жил в райцентре Мезень, работал собкором областной архангельской газеты "Правда Севера". Сел в транспортное судно Мезенского рыбокомбината и на его борту увидел районного газетчика, с которым мы уже давно не здоровались, - "разлетелись" после августовских событий 1991 года. Я питал слабую надежду, что он сойдет в Каменке - населенном пункте на другом берегу Мезени, где учился по окончании в Семже начальных классов будущий писатель Маслов, но катер проплыл мимо поселкового причала. Стало ясно: мой "недруг" тоже будет в поморской деревне.

Еще два слова о Каменке. Школьник Маслов жил там, где придется - интерната в поселке не имелось. Для Виталия не существовало заданий на дом, поскольку дома не было. Жил Виталя то здесь, то там - даже в рубке на деревянной барже, зимовавшей на реке. Задания выполнял в школе. В школе же, в кабинете физики с окнами на север, написал, глядя в неблизкую домашнюю сторону и заливаясь слезами, свой первый рассказ.

Придет время, Маслов напишет - на своем родном мезенском материале - рассказы "Зырянова бумага" и "Осьминка", которые включат в хрестоматии.

...Оказалось, Виталий Семенович намеренно пригласил нас обоих, дабы помирить. В конце концов так и произошло, чему способствовали русская баня и долгий разговор у самовара.

Даже грузинский чай второго сорта (самый дешевый, порой приходилось обходиться только им) в "дефицитные" времена был в Семже вкусен: во-первых, вода колодезная; во-вторых, самовар угольный. Виталий Семенович сам открывал краник главной фигуры стола, наполняя гостям стаканы и не прекращая разговора.

О эти разговоры в доме на берегу Мезенского залива, куда Маслов ходил проверять рюжу, ради них-то и ездил я в Семжу, а не ради морошки или рыбы. Говорили мы обо всем. Еще с доперестроечных времен. Виталий Семенович был гораздо информированнее нас, провинциальных газетчиков; он острее чувствовал проблемы страны, намного шире и свободнее мыслил.

Бывало, продрогнешь на ветру, вымокнешь под дождем, измажешься в няше (это речной и морской ил), накачаешься на волнах на катерке под водительством пьяного капитана, но возвращаешься домой в особом настроении: общался с неординарной личностью, настоящим талантом. Маслов побуждал глубже задумываться над происходящим в стране, иначе смотреть на людей - на кого критичней, на кого добрее. При своей колючести он был очень добрым человеком, поэтому и знал великолепно своих односельчан, любил их, с любовью писал о них.

Однажды масловский коллега-писатель, приехавший к Виталию Семеновичу в гости, спросил: "Как только ты тут живешь - развалины и всего десять человек?!" Маслов ответил: "Это для тебя десять. А для меня десять тысяч". И едва ли он сильно преувеличивал - знал судьбы очень многих семжан и рассказал о них в книге очерков "Еще живые".

Всех своих однодеревенцев - и благополучных, и "трудных", и "легких" - Маслов старался понять. И не только понять, но и помочь им. Это меня даже несколько удивляло - при его-то максималистском отношении к жизни!..

Заботился он и о живых, и о мертвых: начал приводить в порядок приходивший в запустение сельский погост. Земляки его поддержали... Однако не всегда и далеко не сразу понимали Маслова земляки (как порой напрасно веркольцы обижались на Федора Александровича Абрамова). Хорошо помнится: в одном из нашумевших очерков Виталий Семенович писал, что нужен в Мезени памятник мореходам и землепроходцам, и стыдно должно быть горожанам, что нет его; ратовал там же за строительство хорошей взлетно-посадочной полосы в аэропорту и укрепление материальной базы районной больницы; предлагал для решения проблемы браконьерства ввести лицензионный лов красной рыбы. На Маслова осерчали: что, дескать, хочешь сказать, что мы работаем мало да плохо, кто ты такой, чтоб нам указывать?!.. А ведь пришло время - и стали делать то, о чем болела душа Виталия Семеновича. И памятник поставили - скромный, простой, но настоящий, красивый!..

х х х

- Как эту фразу в "Новом мире" пропустили - уму непостижимо! - Маслов смеялся, но смех его не был весел. Речь шла о романе Федора Абрамова "Дом", где говорилось, что "вся Россия - сплошная политбеседа". Имелись в виду "беседы" штатных и нештатных партийных работников - политинформаторов, агитаторов, пропагандистов, лекторов.

Всем здравомыслящим людям было ясно: надо совершать что-то серьезное, настоящее в экономике, в "работе с людьми", а не уподобляться абрамовской Сусе-балалайке. Увы, ясно-то ясно, но коренные меры "наверху" не предпринимались. Маслов из-за этого мучился, страдал - и пытался сам что-то делать. Он всегда был полон каких-то предложений, идей.

Познакомились мы с ним в ту пору, когда он осуществлял одну из своих идей. Я тогда работал в Мезени заместителем редактора районной газеты, замещал шефа, который находился в отпуске. Маслов пришел к нам с заказом: надо было крупно напечатать в типографии фамилии семжан - на плотной бумаге довольно большого формата, со страницу районной газеты. Писатель имел дело со мной, потому что наш редактор был одновременно и руководителем небольшой типографии.

Осталось впечатление, что тот заказ был почти подпольным. Поговаривали, что Маслов задумал создать в Семже "какой-то Дом памяти".

Когда дом, на который Виталий Семенович, потратил уйму времени, открыли, выяснилось, что там увековечены имена солдат, погибших в войнах ХХ века, а также имена солдатских матерей и вдов.

На открытии Дома памяти официальных лиц почти не было - приехали краеведы и журналисты. Районную власть представляли заведующий отделом культуры райисполкома (у него сложились с Виталием Семеновичем добрые отношения) и заведующий орготделом райкома КПСС, у которого корни семженские.

Как говорил Маслов, некоторые дела стоят хороших книг. Дом памяти был одной из лучших его книг.

В 1984 году Дом открылся в деревне, которая официально не существовала. В свое время Семжу назвали неперспективной - и "закрыли". Четыре сотни лет она жила, а при советской власти решено было (живую!) похоронить!.. В деревне ликвидировали школу, магазин, медпункт, почту, электростанцию - и люди разъехались кто куда. Съезжались некоторые только летом - пенсионеры, отпускники. Избы, где никто круглый год не жил, не работал, разваливались. В одном из таких зданий - бывшем пожарном депо - Маслов и решил создать Дом памяти. Не один год на него потратил. В первую очередь - на восстановление депо. Для этого субботники проводил. Убедить, что субботник нужен, он мог едва ли не любого человека.

От депо одно название оставалось - не было ни потолка, ни крыши, ни пола, ни крыльца, ни дверей, ни окон. Еще и передняя стена подгнила и просела... Кто бы взялся за ту работу, кроме Маслова? Мало того, надо было составить список земляков - воинов, участников боев от японской до Великой Отечественной войн, их матерей и вдов. А деревня была когда-то большой - около 70 домов, список намечался внушительный. Нашлись у Маслова помощники, и Дом семжане открыли. В нем не было никакого лоску. Все просто, строго. И - необычно: древнерусский стяг, Андреевский флаг, флаг СССР (работа местного художника Александра Тярина).

О Доме стало известно всей стране, в чем заслуга "Советской России", в ту пору редкой по смелости и оригинальности газеты.

- Давно ли, - говорил Виталий Семенович, - кое-кто стыдился говорить, что он из деревни, тем более - из погибшей. Теперь люди не стыдятся. Отчасти благодаря и Дому памяти, нашей совместной работе.

Первым шагом к Дому стал, наверно, первый столбик на могиле северного морехода, поставленный Виталием Семеновичем. Еще бы немного - и не найти было бы ту могилу: травой бы заросла, с землей сровнялась. Если бы не Маслов.

х х х

Каждый лист с фамилиями делался в нашей типографии в десяти экземплярах. Хотя листы под стеклом и на зиму закрывались специальным материалом, все равно подходил бы к концу срок их использования, поэтому Виталий Семенович и предусмотрел запасные экземпляры.

Через некоторое время в Доме появилась объемистая книга "Ваш род". В ней Маслов и его помощники, дети и взрослые, представили семженские роды. Свои корни семжане могли проследить до седьмого - девятого колена...

Приезжая в Семжу, видел я в Доме памяти и картотеку книг о семженских местах (там имена Лепехина, Шренка, Шереметева, Максимова, Случевского, Гемп), и альбом с газетными публикациями о семжанах. Прибавлялось в Доме фотографий в скромных деревянных рамочках - рядом с фамилиями солдат, их матерей и вдов.

Приведу отрывок из интервью, которое Виталий Семенович дал в 1989 году газете "Книжное обозрение":

"... каждый ребенок, откуда бы ни приехал, найдет себя в Доме памяти - крайним листочком на многоветвистом родовом древе (...). Не потому ли и тянутся так на лето в Семжу, в Дом памяти именно дети. Уверен, что из этих ребят перекати-поле уже не сделаешь... А в восемьдесят седьмом году они клуб небольшой построили. Сами. Ниоткуда ни копейки. Более того, прошлым летом насобирали и послали в Мезень на продажу морошки несколько ведер. И не только, чтобы гвоздей для клуба купить, но и на памятник Теркину, и на реставрацию церкви в Кимже. А ведь годков-то ребятишкам и девчонкам - всего лишь от шести до четырнадцати. А кроме того, и в Доме памяти именно они - архангельские, московские, ленинградские, мурманские - и подметут, и помоют..."

Дом памяти, которому уже 21 год, и сейчас в общем-то в порядке. Но вот икону летом 2005 года кто-то унес. Унести просто - Дом никогда не закрывается. Так Масловым задумано: чтобы любой мог войти. Заходят всякие...

Дом памяти являлся смысловым центром будущей Семжи. И уже на областном уровне находил Маслов поддержку: в ноябре 1990 года президиум областного Совета народных депутатов "в связи с возрождением деревни Семжа" восстановил ее в учетных данных области. Через 22 года после исключения из этих данных... Но и редких масловских энергии и настойчивости не хватило для того, чтобы в деревню приехали семжане и стали жить здесь не только летом, а постоянно. Слава Богу, можно бы и камбалу, навагу, селедку, семгу ловить, заниматься животноводством... Однако до конца его дней не покидала Маслова вера в лучшее будущее родного гнезда. В конце восьмидесятых он говорил: "Я уже провижу ее". Это о Семже. Но с того времени колесо "реформ" так проехалось по Северу и всей стране, что, мне думалось, невозможно говорить о нормальной жизни Семжи. А Виталий Семенович стоял на своем: "По-прежнему провидится моя деревня. В той же мере, в какой провидится будущее России. С той поправкой, что малая родина для каждого из нас - не просто кусочек Отечества, а его сердцевина".

Вера в хорошее будущее не покидала Маслова. При этом он не ладил с власть имущими. Впрочем, он не ладил, вовсе не будучи антисоветчиком, и с представителями прежней власти. Почему? Он отвечал: "А почему я писатель? Я должен не ладить и с самим собой".

Наверно, он полагал, что не так что-то делает, мало делает. "Пашни много, делателей мало", - сказано в Евангелии. Несомненно, Маслов относил себя к делателям, но видел, сколь много пашни, и оттого был недоволен собой. Оттого и состоялся как писатель и как гражданин.

"Дом памяти - он и в Мурманске со мною, - писал мне Виталий Семенович. - Копия книги семженских родов у меня в городе. И мне отрадно: не один я на белом свете..."

Я думаю, много людей, которые могут сказать, что были когда-то рядом с Масловым - и гордятся этим.

"Мы не безродны, если память есть", "Память - продолжение жизни", - говорил Маслов. Эти слова повторяли и повторяют многие его читатели и почитатели.

В свое время была у Маслова возможность "обрести что-то вроде дачи" в Карелии, окнами на Кижи.

- Прекрасное место, - говорил мне Маслов перед его 50-летием. - Приливов там нет, няши нет, всегда ходи чистый, при галстуке... Однако подумал сразу же: а как домой потом? Поздно оглобли поворачивать!

Маслов остался в Семже. Чтобы жить по Твардовскому:

Я об одном при жизни хлопочу:

О том, что знаю лучше всех на свете,

Сказать хочу.

И так, как я хочу.

... В Семже Виталий Семенович и похоронен по завещанию.

Сергей ДОМОРОЩЕНОВ, зам. главного редактора газеты "Правда Севера", г. Архангельск.

Опубликовано: Мурманский вестник от 25.03.2006

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,422575,216877,382173,1525
Афиша недели
Вселенная комиксов
Гороскоп на сегодня