20.01.2007 / Наш край

Трагедия ледового похода

Фото с сайта: murmansk-nordika.blogspot.ru

«Шли не люди - страшные привидения, взлохмаченные тени людей. Тот, кто остался жить, пусть вспомнит, как это было в тот ледовый поход зимой 1942-43 года. Тогда не хватало сил у живых, чтобы хоронить мертвых в земле, их хоронили в снегу», - вероятно, очень трудно было написать эти строки командиру партизанского отряда «Большевик Заполярья» Александру Смирнову, когда он работал над книгой воспоминаний. Все события пришлось переживать заново, а память кровоточила: тот поход стал трагической страницей войны на Севере.

В декабре 1942 года две колонны сводной группы отрядов «Большевик Заполярья» и «Советский Мурман» двинулись вверх по реке Аннома. Лыжню прокладывали разведчики двух отрядов, уходя от основной группы на 4-5 километров.

Задачу перед сводным отрядом штаб партизанского движения Карельского фронта поставил сложную: незаметно проникнуть в район Салмиярви, нанести удар по аэродрому противника, расположенному южнее Никеля, и по зенитным батареям. В это время специальная разведгруппа должна произвести разведку дислокации войск врага в районе никелевого завода и самом поселке. Приказом штаба командиром отряда, которому предстояло провести боевую операцию, назначался Сергей Куроедов, заместителем командира - Александр Смирнов, комиссаром - Виктор Васильев, начальником штаба - Павел Семенов.

...На партизанской базе готовились к походу - смолили лыжи, подгоняли крепления, укладывали рюкзаки.

- Лыжи у нас были армейские, - вспоминал нынешним летом на традиционном ветеранском слете на острове Партизанском бывший разведчик Анатолий Голубев. - Мы сами готовили лыжные мази и смолили лыжи на костре. Смола должна была глубоко пропитать древесину. Не годились для походов и ременные крепления на полозьях. Пока их будешь расстегивать, тебя десять раз прострочат из автомата. Мы переняли опыт у наших противников - финнов и стали делать крепления из резины. Они не раз спасали. Армейские вещмешки тоже не годились для нас. В них можно было положить только пятидневный запас продуктов, а мы ходили по тылам врага месяц, нужно было помимо продуктов нести на себе и боезапас.

Уже в первые дни похода партизаны убедились, что идти по зимним сопкам, покрытым лесом, очень тяжело. Однажды командир заметил, что один из партизан шел по лыжне пешком и нес лыжи на плече. Оказалось, просто не умеет на них ходить. Времени для тренировок на базе было маловато. Глубокий рыхлый снег тормозил движение. Особенно страдали олени. Они тащили нарты, нагруженные медикаментами. Бедные животные то и дело проваливались в снег и не хотели идти. Да и кормить их оказалось нечем из-за отсутствия в этом районе ягеля. Но пока отряду можно было разводить костры - в лесу полно сухостоя, радовала возможность просушить одежду, валенки, рукавицы...

Группа младшего лейтенанта Ивана Сычкова выходила прокладывать лыжню еще ночью, а утром партизаны продолжали по ней путь. Лес быстро редел. Подморозило. Шли по снежному насту, прочеркивая озера и болота. Двадцать первого декабря показалась гряда сопок Кучин-тундры.

Здесь была запланирована промежуточная станция. Командир оставил на Кучин-тундре радиста с несколькими бойцами для связи со штабом. Быстро вырыли глубокую яму в снегу, в которой группа спряталась, и прикрыли березовыми ветками для маскировки. Из укрытия бойцы могли выходить только ночью.

В последующие дни на юго-западном склоне горы Рушоайв и у подножия Порьиташ партизаны ночевали уже без костров: рядом проходила линия немецких пикетов. Двадцать шестого декабря от отряда отделилась разведгруппа Ивана Сычкова, уходившая на задание к поселку Никель. Отворотку от основной лыжни разведчики тщательно замаскировали. Внезапно наступила оттепель. Над тундрой пошел густой мокрый снег, он налипал на лыжи. Затем разыгралась метель. Отряд продвигался в снежной круговерти почти наугад, рискуя напороться на какой-либо немецкий опорный пункт. Когда улеглась метель, сразу ударил мороз. Маскхалаты партизан покрылись ледяной коркой, валенки замерзли. Задерживали движение обессилевшие олени. Нескольких пришлось прирезать.

До партизан все отчетливее доносился гул самолетов. Это наши летчики бомбили объекты врага. Вдруг небо прорезали лучи прожекторов, зенитки начали обстрел бомбардировщиков. До аэродрома оставалось всего несколько километров. Дальше отряд уже шел по берегу реки с большими предосторожностями. В зимней тишине даже треснувшая под ногами сухая ветка могла выдать с головой.

Сергей Куроедов вместе с разведчиками начали искать место для ночлега. Партизаны перешли конную дорогу, вышли на старую лыжню и остановились в мелком сосняке. В это время мимо наших постов, не заметив их, проследовала группа финнов и остановилась рядом с народными мстителями. Противников разделяло метров пятьдесят. Наш дозор стал тихо отходить в ложбину. Финны разожгли костер, слышен был стук топора. Вероятно, собирались ужинать. И тут случилось непоправимое. Молодой партизан, увидев огонь костра, решил, что разожгли его наши разведчики. Он снял лыжи, подошел поближе: «Костры разводим, разведка?» В ответ «заговорили» автоматы...

Отряд был обнаружен. Он зашел на территорию воинской части противника. Бой шел около двух часов. Группа финнов была уничтожена. «Надо постараться уйти и не дать себя окружить», - сказал командир. Уходили от преследования врага через болото и взяли курс на Рушоайв. На рассвете в небе появился самолет-разведчик «фокке-вульф». Взлетела ракета. Положение партизан становилось безвыходным: впереди - боевое охранение немцев, сзади - погоня карателей. Спасла пурга. Все вокруг потонуло в белесой мгле, заплясала метель. Свирепый ветер сбивал с ног. Лыжню замело. Отряд изменил маршрут и начал движение к Кучин-тундре. Продутые ветром, промерзшие насквозь партизаны доплелись до березового перелеска, завернулись в плащ-палатки, зарылись в снег, чтобы немного передохнуть. Пурга не утихала долго. Мороз днем и ночью держался около 30 - 35 градусов.

При переходе одного из многочисленных озер подо льдом оказалась

вода. Валенки у бойцов намокли, а потом обмерзли и съежились. Лыжи покрылись бугорками льда. Среди бойцов появились обмороженные и ослабевшие. Многие стали отставать. Иные, окончательно выбившись из сил, повторяли: «Расстреливайте здесь, дальше идти не могу!»

Первого января из взвода Григория Колтакова исчез боец. Разведчики бросились на его поиски.

«Он был обнаружен в 5-6 километрах от группы в западном направлении. Конечности рук и ног у него были обморожены до такой степени, что кожа на руках висела как оборванные тряпки. По-видимому, он был не в своем уме и на вопрос, куда направляется, отвечал: «Был дома» и благодарил командира, что тот его отпустил. «Теперь я всегда буду заходить домой» - такой рассказан эпизод в дневнике ледового похода.

Утром мороз достиг 40 градусов. Обмороженные партизаны начали умирать. Тех, кто не мог идти или был ранен, товарищи тащили на волокушах.

- Кто ложился на волокушу, как правило, замерзал, - вспоминал дни зимнего похода Анатолий Голубев. - Помню, политрук Владимир Татарских, хоть и был ранен, шел самостоятельно.

Умерших хоронили в снегу и шли дальше. Некоторые из партизан сходили с ума.

К вечеру второго января отряд дошел до промежуточной базы на Кучин-тундре. Сергей Куроедов увидел у костра Ивана Сычкова. Значит, вернулась разведгруппа? На вопрос, где ребята, Сычков ответил, что все погибли, отбиваясь от карателей, осталось их трое. А было семнадцать. Вторая беда: радист так и не смог установить связь с основной базой. Из ста десяти партизан пятьдесят шесть уже имели обморожения различной степени. С каждой ночью больных становилось все больше. Командир принял нелегкое решение идти за помощью с самыми выносливыми бойцами, кто способен хорошо бегать на лыжах. С ранеными и обмороженными остались Александр Смирнов и Александр Селезнев. Люди продолжали умирать.

Однажды из-за сопок появился «фокке-вульф», сделал круг над лагерем партизан и улетел. На рассвете наши посты заметили на склоне сопки цепь немецких автоматчиков. Партизаны заняли оборону. Кирилл Будник и Роман Булычев встретили неприятеля пулеметным огнем. «На лыжне, по которой мы пришли, дополнительно ставлю «спаренный» пост из двух человек. Один с обмороженными ногами - он мог стрелять. У другого обморожены руки, но он мог ходить. Договариваемся, что при появлении немцев они кричат ура, один стреляет. Всем делать то же самое: кто может - ведет огонь, остальные кричат ура. Три десятка партизан, измученных холодом и голодом, с обмороженными руками и ногами, с кровоточащими ранами, готовились принять, может быть, последний в своей жизни бой», - так точно и скупо рассказал о самых драматических событиях в своей книге «Партизаны Заполярья» Александр Смирнов.

Немцы отошли. Но из-за сопки вынырнули «хейнкели» - шесть истребителей и впереди уже знакомый «фокке-вульф». «Всем по кустам!» - успел крикнуть командир. Началась бомбежка. Истребители, разбившись на два звена, обстреливали из пулеметов расположение партизанского лагеря. «Местность вся была изрыта бомбами, пахло гарью и порохом, каждый квадратный метр был исчерчен пулевыми штрихами», - из дневника ледового похода.

Нужно было срочно отходить. Немцы явно ждали подкрепления. А Сергей Куроедов вместе с частью отряда вряд ли успел добраться до базы. На волокуши уложили самых «тяжелых», освободили от рюкзаков ослабевших. Это было страшное шествие. Уходили от врага через огромное белое пространство болота.

Александр Смирнов тащил волокушу с боеприпасами и, хрипло дыша, думал о том, что нужно из последних сил дойти до леса, боялся только заснуть на ходу и упасть... Кто-то из обессилевших партизан забрался под разлапистую ель, чтобы тихо умереть, другой сел в сугроб, чтобы уже не встать... «Девятнадцатый день люди шли голой тундрой, одичав от голода и стужи. Переходы становились все короче, привалы - чаще. Ребята почерневшие, обтрепанные, еле-еле плелись, засыпая на ходу. Даже разведчики Николай Ефимовский - выносливый и здоровый как буйвол, Анатолий Голубев - молодой неутомимый лыжник, даже они стали сдавать», - вспоминал о завершении зимнего похода командир «Большевика Заполярья».

В лесу разожгли костры. Сошел с ума еще один боец и под утро умер. Шестого января на базу отправились два партизана: требовалась уже срочная помощь для раненых и обмороженных. Им становилось все хуже. Седьмого января шатающихся и обессиленных людей встретили пограничники 82-го погранполка и начали оказывать помощь, размещать в госпитале...

Осенью 1944 года Александр Смирнов вместе с бывшим комвзвода отряда «Советский Мурман» Борисом Зайцевым и двумя пограничниками взвалили на плечи видавшие виды рюкзаки и вышли на поиски погибшей разведгруппы Ивана Сычкова. Нашли своих ребят на южном склоне Рушоайва. Мертвые разведчики лежали на месте последнего боя. Здесь они приняли героическую смерть.

Смертельно раненный в живот, Михаил Керров поднялся навстречу карателям, зажав в руке гранату с выдернутым кольцом...

Александр Утицын забросал гранатами идущих в атаку немцев и упал, скошенный пулеметным огнем... Раненный, с обмороженными ногами Петр Игумнов не мог ходить, но мог стрелять. Он предложил Ивану Сычкову последний шанс спасения - скатиться по крутому обрыву позади них на речку и уйти. В это время он постарается задержать врага. У Петра Игумнова осталось кроме автомата три гранаты. Партизан был один на высоте. Немцы поняли это и шли к нему открыто. Когда закончились патроны, Игумнов бросил в фашистов две гранаты, третьей взорвал себя.

Александр Смирнов и Борис Зайцев собрали тела отважных разведчиков в одном месте, прикрыли еловыми лапами и камнями. Дали прощальный залп, сделали затеей на деревьях... «Сколько дней тяжелых осталось позади... Но тяжелее этого - не было», - признался командир.

Позже, в 1980 году, останки разведчиков были вынесены поисковой группой с места последнего боя и со всеми почестями захоронены.

«Есть ли прок в этих жертвах, в том, что снежными могилами партизан отмечен весь путь до Никеля и обратно? Где и в чем боевой результат нашей операции, чтобы можно было людям сказать, что все это не напрасно?» - этот мучительный вопрос Александр Сергеевич Смирнов оставил потомкам.

Виктория НЕКРАСОВА.

Опубликовано: Мурманский вестник от 20.01.2007

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
65,814075,324179,547072,7227
Афиша недели
В жанре девяностых
Гороскоп на сегодня