24.06.2008 / Наш край

Миф о первом мурманчанине

У римлян были Ромул и Рем, у киевлян - Кий, Щек и Хорив, у мурманчан - Семен Коржнёв... Человеку свойственно искать своих предков, а если по тем или иным причинам найти не получается - придумывать их. Логика проста: есть город, значит должен быть и первожитель, который обитал здесь, когда никого другого еще не было. Схема получается весьма удобной - первожитель как бы определяет границу между доисторическим временем и собственно историей: до него прошлое темно, хаотично, бесформенно, а с его приходом уголок мира, где он поселяется, обретает некое подобие гармонии, становится "своим" - понятным и нестрашным. Часто в таких легендах заключены крупицы подлинных древних сведений. Это неудивительно: народное сознание кроит миф, соединяя обрывки собственных фантазий с лоскутами подлинной прародительской памяти. Хотя у мурманчан случай особый.

1 февраля 1964 года в газете "Комсомолец Заполярья" появилась заметка под названием "Старожил Семеновской тони". В ней среди прочего сообщалось: "На днях сотрудники Мурманского краеведческого музея, после длительной переписки с одним из изыскателей по строительству Мурманской железной дороги Н. В. Доризо (ныне пенсионером), получили интересный альбом, в котором более 200 фотографий, относящихся к 1913-1916 гг. Среди фотографий альбома есть и фотография Семена Коржнёва, снятого в 1914 году у своего дома, который и является первым домом Мурманска. В то время Семену Коржнёву было 104 года. Сейчас сотрудники музея выясняют подробности, известные об этом интересном человеке, который был первым жителем Мурманска"...

И пошло, поехало! Через неделю материал "Первый житель Мурманска" опубликовала "Полярная правда", потом были выступления на радио, по телевидению и, наконец, информацию о Семене Коржнёве в том же году вывел на всесоюзный уровень журнал "Огонек", поместивший в 22-м номере статью "Первый житель".

"Автором" исторической сенсации стал упомянутый геодезист-изыскатель Николай Владимирович Доризо, а невольными "соавторами", обнародовавшими его воспоминания - сотрудники отдела дореволюционного прошлого Мурманского краеведческого музея. Впрочем, сенсация могла не состояться, если бы не фотография. Одно дело просто воспоминания - тут что ни человек, то своя версия событий, а другое снимок. Это, что называется, медицинский факт. Вот оно - фото номер 213 из альбома Доризо, сопровожденное его собственноручной подписью: "Рыбак Семен у своей избушки на острове между Зеленым мысом и мысом Варничным". На бревнах возле дома сидит и смотрит на нас из минувшего тот самый Семен Коржнёв. Позже, в "Полярной правде" бывший изыскатель описывал мурманского старожила так: "Седой, без шапки, в толстом холщовом зипуне, перехваченном поясом, в замасленных брезентовых брюках, в сапогах, от которых пахло ворванью". Как не поверить рассказу участника событий, видевшего все своими глазами? Тем более, что опровергнуть его слова было уже некому: все участники давней экспедиции на яхте "Любовь" к тому времени ушли из жизни.

Однако сомнения все же возникли. Причем с самого начала. На фотографии за избушкой рыбака-помора - абсолютно ровное место. Кто-то из газетчиков сообразил, что оно не соответствует скалистому рельефу Кольского залива и решил исправить ситуацию по-своему. Сейчас, с помощью компьютерного фотошопа сделать это можно гораздо быстрее и проще, но и тогда тоже были свои технологии. В итоге при первом обнародовании снимка в "Комсомольце Заполярья" пейзаж решили "уточнить", нарисовав на заднем плане вполне мурманскую сопку... Которая в последующих публикациях "исчезла".

Недоумение высказывали и местные исследователи. К примеру, знаменитый наш историк Иван Ушаков отмечал, что Семен Коржнёв (или Корожный) владел семужьей тоней на берегу Кольского залива, там, где впоследствии вырос торговый порт, еще в XVI веке. Другие краеведы удивлялись, что в альбоме Доризо на фоне других, явно любительских, фотографий снимок Коржнёва выделялся четкостью, яркостью, композицией, словом, профессионализмом. (Этому, как вы узнаете дальше, было свое объяснение.) Кроме того, по следам статьи в "Огоньке" в краеведческий музей пришло письмо из Няндомы от некоего Владимира Бобрыша, просившего подтвердить изложенные факты документально. Отвечая ему, сотрудники отдела дореволюционного прошлого писали: "Хотелось бы знать, что вас удивляет, или вы располагаете другими данными?" Другими данными пытливый читатель, видимо, не располагал.

Между тем, появление мурманского первожителя пришлось весьма кстати. Областной центр готовился отпраздновать пятидесятилетний юбилей и снимок оказался ко двору. Тем более, что он укладывался в рамки известной традиции советских времен сравнивать все с 1913-м годом. "Полвека тому назад мореплаватель видел на пустынном берегу бревенчатый домишко помора Семена Коржнёва, - пояснял в 1965-м году в журнале "Север" его мурманский корреспондент. - Теперь моряк находит здесь первоклассную гавань - и город приветливо раскрывает ему свои ворота". Семен Коржнёв "зажил" самостоятельной жизнью, кочуя из одной краеведческой книги в другую, красуясь в качестве экспоната постоянной экспозиции на стенде в краеведческом музее, обрастая домыслами, согласно которым снимок был сделан не на берегу залива, а на Семеновском озере, чуть ли не там, где располагается ныне домик моржей.

Но шли годы, и с годами нарастали сомнения. Помню, как резко отрицательно относился к самой возможности существования Коржнёва в начале ХХ века тот же Иван Федорович Ушаков. "Найти человека с такой фамилией среди жителей Колы, Александровска, а также Кильдинского погоста, которому принадлежали угодья по Кольскому заливу, не удается, - писал он 17 июня 1989 года в "Комсомольце Заполярья". - Списки местных жителей неплохо сохранились в архивах... но ни в одном из них Семена Коржнёва нет".

Дискуссию по поводу фотографии первого жителя Мурманска попытался начать на страницах "Полярной правды" в 1995-м году почетный гражданин города Лев Журин. "Смею утверждать, - писал он, - что этот снимок - фальшивка, случайно попавшая как в музей, так и на страницы краеведческой литературы и газет. Вглядитесь в фотографию повнимательней. Избушка рыбака стоит на берегу водоема с плоским, похоже, даже с песчаным противоположным берегом. Но всем известно, что оба берега Кольского залива гористые. И если бы на фотографии была избушка, стоявшая на месте торгового порта, на противоположном берегу обязательно была бы видна громада горы Мишуковой высотой 348 метров. Думаю, это не избушка Семена Коржнёва? и стоит она не на берегу Кольского залива. А следовательно, и сидящий около нее на бревне - не Семен Коржнёв". Но почин Журина никто тогда не поддержал все по той же причине - не было фактов.

А теперь они есть! Я держу в руках выпущенный в 2007 году в Москве каталог фотовыставки "Арктика". Выставка была подготовлена музеем "Московский Дом фотографии" и приурочена к открытию Международного полярного года. Среди целого ряда замечательных снимков, повествующих об истории освоения российских полярных пространств, там напечатана и та самая "знаменитая" фотография. Только автором ее назван не Николай Доризо, а Яков Лейцингер. И в подписи черным по белому значится: "Николаевский солдат, Печора. Архангельская губерния. 1900-е".

Пытаясь прояснить ситуацию, я дозвонился до заместителя директора музея "Московский дом фотографии" Сергея Бурасовского, из коллекции которого и попало на выставку фото.

- Снимок куплен в числе нескольких других по случаю, на вернисаже,- сообщил Сергей Николаевич. - Имени автора на нем не было, но имелась сделанная старым алфавитом надпись, соответствующая выставочной аннотации. Идентифицировать фотографию мне помогал председатель Союза фотохудожников России Андрей Баскаков. В том, что перед нами оригинал, изготовленный до революции, сомнений не возникало. С автором было сложнее. Один из снимков совершенно точно принадлежал Лейцингеру. С учетом того, что остальные выполнены в том же стиле, в той же манере, мы признали за Лейцингером авторство всех фотографий.

Я спросил, как могла появиться "мурманская" копия этого фото.

- Тиражировать снимки начали уже в те времена, - пояснил Бурасовский. - И Лейцингер успешно этим занимался.

О том, как оказался снимок известнейшего архангельского дореволюционного фотомастера, обладавшего, кстати, исключительным правом на съемки в Архангельске и по всей губернии, в альбоме Доризо, судить сложно. Вероятно, он приобрел его в Архангельске или на самой Печоре, по которой тоже пролегали его изыскательские маршруты. Что же случилось дальше? Сознательно ли он приписал себе авторство снимка и наделил его иным, "актуальным", содержанием? Или же все это было ошибкой памяти пожилого уже человека?... Возможно, когда-то молодой изыскатель действительно общался на Мурмане с каким-то Семеном, и воспоминания об этом безвестном рыбаке странным образом наложились на исторические данные о Семене Коржнёве, владевшем здесь тоней столетия назад. А там уж - герои возникают, когда они нужны. Лыко с первопоселенцем легло в строку готовившегося городского юбилея, и средства массовой информации раструбили о нем на всю страну.

События могли развиваться и иначе - теперь это неважно. Важно то, что "первый житель Мурманска" оказался далеко не первым, и даже не тысячным поселенцем пусть тоже северных, но далеких от нашего края мест. А перенесенный волей случая в начало ХХ века Семен Коржнёв, надеюсь, окончательно вернется в свое XVI столетие. Миф развеялся, как туман над Кольским заливом, на берегу которого, у Семеновской бухты, согласно документам незадолго до основания Мурманска действительно стояла "одна промысловая изба". Но человек, по недоразумению вошедший в историю города, в ней никогда не жил.

Дмитрий ЕРМОЛАЕВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 24.06.2008

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,502275,619778,015873,3817
Афиша недели
Экранизация балета и «Инстаграма»
Гороскоп на сегодня