05.07.2008 / Наш край

Будьте счастливы люди и корабли

Фото: Федосеев Л. Г.
Капитан а/л "Арктика" Александр Баринов на мостике.

Нынешний, переломный во многом год в истории гражданского атомного флота стоило бы назвать годом "Арктики" - выдающегося атомохода-первопроходца Северного полюса. Даже не в формальной стороне дело - "Арктика" завершает свою активную деятельность на трассе Северного морского пути. Дело в том, что в судьбе этого ледокола как в капле воды отразилась биография всего нашего гражданского атомного флота, который в будущем году отметит свой полувековой юбилей. Вот почему мы решили рассказать о людях "Арктики" в преддверии отмечаемого в воскресенье Дня работников морского и речного флота. Судьбы героев этих публикаций пересеклись на борту знаменитого атомохода. Разница в том, что Игорь Домахин вошел в состав первого экипажа "Арктики", когда она еще строилась. Александр Баринов попал в этот экипаж чуть позднее, в 1978 году, но именно ему предстоит закрывать последнюю страницу в биографии атомного ледокола, возглавляя экипаж в предстоящем рейсе. Причем, может так случиться, что уйдет "Арктика" в рейс еще как судно Мурманского морского пароходства, а вернется уже будучи в составе предприятия "Атомфлот" государственной корпорации "Росатом". Вот такой символичный последний рейс уготовила судьба легендарному атомному ледоколу.

Все имеет свое начало и свой конец. Однако приходит на ум прекрасное, ставшее крылатым высказывание любимого моряками писателя и их коллеги по океанским странствиям Виктора Конецкого: "Будьте счастливы люди и корабли". У "Арктики" необычная, но счастливая судьба. Наверное, отчасти по этой причине счастливыми стали судьбы людей, о которых сегодня наш рассказ.

Незамеченное событие

- Вчера, около полуночи второй атомный реактор вышел на заданный рубеж - 175 тысяч часов выработки ресурса. Через полторы-две недели на эту отметку выйдет и другой реактор. Мы снова первопроходцы, - не скрывая своей радости произнес Александр Баринов, капитан атомохода "Арктика".- Нам разрешили в последнем рейсе перейти и эту черту.

Мы в одиночестве пьем кофе в салоне капитанской каюты. А самое время, чтобы загорались сейчас здесь вспышки фотоаппаратов и огни телекамер. Событие уникальное, хотя как заснять его для истории: атомное "сердце" ледокола ни на миг не приостанавливает свой мерный ритм и бесстрастно к человеческим эмоциям. Но ведь свершилось то, что стоит в одном ряду с фантастическим по дерзости броском на Полюс в 1977 году, неимоверно тяжелой по драматизму схваткой со льдами в году 83-м, когда Запад злопыхательски вещал голосами радиостанций: русские на грани краха в Арктике. В том же ряду беспримерный год в ледовых широтах без заходов в порты - и это на 25-м году эксплуатации атомохода... Да что за другими примерами ходить, само свершившееся вчера, 30 июня, событие - венец предыдущих, не менее впечатляющих. Конструкторы назначили "Арктике" свои пределы: сначала 100 тысяч проектных часов эксплуатации реакторов. Потом подняли планку до 150 тысяч часов - отчетливо помню тот изматывающий первый рейс после разрешения продлить энергетический ресурс атомной установки. Телевизионные камеры тогда на борту были, но и они не могли передать волнение и напряжение экипажа. Вчера же 175-тысячная отметка была пройдена совсем буднично, будто не стареет, а молодеет, набирает силу атомоход с годами и пройденными милями - их количество, кстати, давно уже перевалило за миллион. Это ж сколько надо делать записей в Книге рекордов Гиннеса! Да вот только забот у моряков и сегодня по горло, не до регистрации рекордов...

В своем доме

Отчего на ледоколе так уютно и современно, будто не было 33 лет плаваний, интересуюсь у капитана.

- Мы не только работаем, мы здесь постоянно живем. А люди свой дом стараются содержать в чистоте и порядке. Так что никакого секрета, - поясняет Александр Николаевич и чуть помедлив, дополняет. - Я ведь почему здесь столько лет? Просился на новый ледокол, но начальство мудро отказало: ты здесь все и всех знаешь, вот и веди атомоход до конца. И не возразишь: обшивку, железо, дерево - каждый квадратный метр нутром чувствую. Также с экипажем: есть люди, по 30 лет на "Арктике" отработавшие. Стабильность экипажа - лучшая гарантия хорошего технического состояния ледокола.

Что тут еще добавишь. Всего один, но удивительный пример. Старушка "Арктика" - единственный атомоход, на котором, несмотря на 33-летний возраст, не вышел из строя ни один парогенератор - этот технический бич преследует даже новые ледоколы.

Спокойный тон, неторопливая обстоятельность в разговоре, предупредительность - больше всего моряки с атомоходов напоминают мне древних мудрецов. Не раз в разговоре с этими собеседниками заново делал одно и то же открытие: сложнейшая, на грани умопостижения, техника без профессионализма ее операторов ничто - ни окриком, ни жестким приказом и уж тем более обвинениями и перепалками с ней не совладать. Здесь как раз тот случай, когда профессионализм подводит людей к дружеским или хотя бы человечески корректным отношениям. Иначе надо искать другое место работы. Такое тоже случалось, и еще не раз случится...

- Боязно нам было с Евгением Банниковым (известным арктическим капитаном, к несчастью, безвременно ушедшим. - В. Б.), - вспоминает Баринов. - Выдали нам в кадрах направление на "Арктику": там все герои после Полюса, а мы вчерашние курсанты. Но тут новое распоряжение: идите на "Сибирь". Приходим - старпом рукой машет: не до вас сейчас, ребята, готовимся к экспериментальному рейсу. Вернулись, откуда ушли... И что там пожалели, приняли, я буду вечно благодарен судьбе, что свела меня с людьми, благодаря которым полюбил ледокольную работу.

Поясняет капитан, что с точки зрения судоводительской специфики работа на атомоходе значительно интереснее, чем на обычном судне. Этот интерес перевешивает почти полное отсутствие заходов в порты, скудость и однообразие рейсовых впечатлений, да и экзотических пальм на ледовой трассе не встретишь. А вот о загаре... Загар арктический встречается - особый, как говаривал знаменитый гидролог Валерий Лосев - по шею свитер, а лицо ветром вперемешку с солнцем выдубит - не хуже чем на юге шоколадный оттенок...

И вот представьте: самое памятное в морской жизни Баринова оказывается и самое трудное. В июле 1996 года впервые пошел в рейс капитаном "Арктики". Планировался возврат с трассы на ремонт в Мурманске уже в сентябре, а рейс затянулся до Нового года. В пароходстве все обещали: вот сейчас выйдет "Ямал" и мы повернем вас в порт. Не тут-то было. Вышел и "Ямал", и ситуация вроде бы начала благоприятствовать - даже людей с попутными судами отправляли в отпуск, и от поставки продуктов на борт отказались, но словно рок навис над "Арктикой" и ее молодым капитаном. А потом он понял: непредсказуема тезка ледокола, все ее сюрпризы надо принимать как должное.

Баринову не довелось участвовать в самой драматической навигации 1983 года, когда в Восточном районе Арктики атомоход на пределе возможностей выводил из каменной твердыни льдов и караваны транспортов, и застрявших намертво своих коллег - дизель-электрические ледоколы. Но зато отчетливо помнит тот же Восточный район летом-осенью 1998 года с ранним ледообразованием, сжатиями судов в канале и привычной для смутного времени беспечностью чиновников, не позаботившихся о своевременной организации "северного завоза" для жителей побережья. Все переплелось, но робости первых лет уже не было. За спиной была школа выдающихся капитанов, передавших не только свой опыт, но и порядочность, честное отношение и любовь к делу.

- Они совсем были не похожи. Как два полюса - Кучиев и Голохвастов. Юрий Сергеевич - общепризнанный флагман атомфлота, можно сказать, его знамя, - рассказывает нынешний капитан "Арктики", - Василий Александрович - само воплощение опыта, немногословный, деликатный, словом, человек не публичный. Но вызывал восхищение, когда наблюдали, как он управляет ледоколом.

Как-то у одного из учеников Голохвастова капитана Станислава Шмидта непроизвольно вырвалось: ощущение такое, что он родился, держась за ручки управления атомоходом...

Однажды возвращались после длительного арктического рейса в Мурманск. Время встреч атомоходов с оркестрами на причале прошло, но тут даже буксира для швартовки к причалу базы атомфлота не оказалось. И Голохвастов принял решение, на которое и сегодня никто из капитанов-ледокольщиков не отважится. Сам ювелирно подвел к причальной стенке стальную громадину атомохода...

При всем при том беспокоило капитана Голохвастова, чтобы опыт арктического мореплавания, росший прямо на глазах, не оставался достоянием одиночек-профессионалов. Трудно поверить, но действительно было так: после тяжелых вахт Василий Александрович садился за письменный стол и без всякого приказа свыше писал наставление для своих последователей по ледовому мореплаванию. Как не верится, что позже был вообще курьезный случай: записям Голохвастова в соответствующих инстанциях присвоили статус документа "Для служебного пользования". И однажды вышедшему на заслуженный отдых ветерану просто отказали в выдаче собственноручно написанного наставления.

Память - основа традиций

- О людях, кто всю свою душу вложил в нас, молодых моряков, - надо помнить,- таково жизненное кредо капитана Баринова. Он его не раз подтверждал.

- Когда погиб Лосев, в эмоциональном порыве я отправил телеграмму всем капитанам ледоколов, - вспоминает Александр Николаевич. - Предложил увековечить имя гидролога на карте.

О Валерии Михайловиче Лосеве Баринов готов говорить, не скромничая в словах. "Гидролог до мозга костей, один из лучших в СССР. На генном уровне лед понимал. Образования высшего не имел, но столько прочитал - кладезь по истории освоения Севера. А сколько полезного сам написал".

В характере самого Баринова - не отступать от намеченного. С идеей сохранения памяти о Лосеве моряки, конечно же, его поддержали. Но оказалось, не так это просто - оставить имя на Земле. Писал прошения, получал ответы на запросы, опять писал... И добился: мыс гидролога Лосева расположен в Печорском море, перед входом в пролив Югорский шар. Всего в нескольких милях от места гибельной катастрофы вертолета ледовой разведки. Проходящим судам его теперь нетрудно определить: моряки "Арктики" установили в приметном месте большой крест с мемориальной табличкой...

Недалеко уже то время, когда памятный знак потребуется ставить самому атомоходу "Арктика". Эта идея приходит нам с Бариновым во время разговора. Хорошо бы сохранить какую-то деталь оснащения атомохода, как это было с ледоколом "Ермак" и установить ее на видном месте в городе. Может быть, у Морского вокзала, где скоро ошвартуется на вечную стоянку атомный ледокол "Ленин".

Еще Баринова волнует, куда сдать на хранение орден Октябрьской революции и грамоту о награждении ледокола. Что сделать с висящей в каюте бронзовой доской-барельефом, на которой расписались капитаны "Арктики" разных лет. Может быть, на "Ленине" зарезервировать в будущем музее места для отдельных экспозиций по истории каждого атомохода. Словом, действующая еще "Арктика" наводит на раздумья о сохранении памяти. И здесь она первопроходец среди ледоколов...

Мы долго возимся, извлекая для копирования листок из металлической обложки Книги записей Почетных посетителей ледокола. Тут "Арктике" повезло меньше: ни Горбачев, ни Путин на атомоходе не бывали. Хотя лишь время определит, кто был самым почетным. А пока мы находим последнюю запись первого капитана ледокола Юрия Сергеевича Кучиева, сделанную во время празднования 30-летия атомохода. Для моряков она самая дорогая. Читаем и будто оживает хорошо знакомый командирский, с высоким дискантом, голос Юрия Сергеевича, чей прах ныне покоится по его завещанию в географической точке Северного полюса. Помнят на "Арктике" своего капитана. Все помнят моряки.

Фото: Федосеев Л. Г.
Атомный ледокол "Арктика".
Фото:
Последняя запись Ю. С. Кучиека в книге почетных посетителей атомохода.
Владимир БЛИНОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 05.07.2008

Назад к списку новостей

Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,875776,184879,000772,9161
Афиша недели
По следам Роу и Электроника
Гороскоп на сегодня