30.04.2009 / Наш край

Последний рейс - он трудный самый

Капитан атомохода Андрей Смирнов проверяет температуру воды на Северном полюсе.

Мы знакомы около двух десятков лет, но не припомню случая, чтобы этот человек когда-нибудь повысил голос. Между тем, даже по званию своему - капитана дальнего плавания, которое однажды присваивается и закрепляется за моряком, как правило, на всю жизнь, - командирский голос вроде бы необходим. Но как-то сразу фирменным стилем мурманских капитанов атомных ледоколов, еще со времен первого - «Ленина», стали спокойствие и корректность при управлении караваном судов, идущих позади сквозь льды. Андрей Смирнов из числа таких капитанов, хотя уже немало лет руководит не экипажем атомохода, а всей эксплуатационной деятельностью атомного ледокольного флота.

Мне кажется, эти спокойствие и выдержка в его характере проявились и в нежелании как-то выделиться среди других, мелькая перед глазами высокого начальства. И, оказывается, не расталкивая других локтями, порой можно быстрее добиться выполнения своей мечты. Впрочем, не все так просто…

На учебной практике будущий гидролог Смирнов, учившийся в Ленинградском высшем инженерно-морском училище имени адмирала Макарова, около Диксона впервые увидел атомоход «Ленин». Было это в 1970 году. Атомоход, как говорится, впечатлил. До того, что курсанту недостижимой мечтой казалось попасть в его экипаж. Потому выпускник знаменитой «Макаровки» выбрал для работы «Дальморниипроект», благо преимущество выбора было за ним как за одним из лучших по дипломным оценкам среди курсантов. Уступить романтический Дальний Восток попросил товарищ, и Андрей не смог отказать. Его самого распределили в штаб морских операций Мурманского морского пароходства. А оттуда буквально через два-три месяца молодого инженера-гидролога направили на первый атомоход.

Идти в этот экипаж, признавался позже сам Смирнов, было боязно. Основного капитана, Бориса Соколова, в тот момент подменял Юрий Кучиев (ставший через несколько лет знаменитым на весь мир - он привел «Арктику» на Северный полюс). За суровый и крутой нрав его тогда называли осетином с шашкой. Впрочем, моряки, не то чтобы пугая, предупредили новичка: это еще что, вот придет Борис Макарович… К тому же опытный гидролог атомохода Артур Винтер, с нетерпением ждавший себе замены, совершил с новичком всего один-два вылета на ледовую разведку. «И остался я как щенок в воде», - вспоминает Андрей Алексеевич.

Но что примечательно: ни у сурового Кучиева, ни у грозного Соколова желания воспитывать и «строить» новичка не появилось. Напротив, уже через два года Борис Макарович как-то заметил: давай-ка, парень, поезжай снова в Макаровское, по всему чувствую - быть тебе капитаном большого атомохода. Хотя сам же Соколов и не дал доучиться очно. В 1978 году, когда у Смирнова дело шло к защите диплома судоводителя, отозвали его и с подачи Бориса Макаровича поставили сразу третьим помощником капитана. Сказалось отношение к работе: в этом Смирнов был сродни учителю. Да еще напоминал капитану безвременно ушедшего из жизни сына, тех же лет был… Так вот житейское и профессиональное порой переплетаются.

Не мог тогда знать молодой судоводитель, какую еще роль сыграет в его жизни первый атомоход. Но именно ему выпало возглавить экипаж «Ленина» в самом последнем рейсе, ставшем и самым большим испытанием для нового капитана и всего экипажа. Обратимся к событиям августа 1989 года.

- Технических проблем на ледоколе хватало, потому в рейс вышла бригада с нашего ремонтного предприятия «Атомфлот», - рассказывает Смирнов. - Руководил ею старший механик Саша Шеронкин, неугомонный человек. При каждой остановке ледокола старался какой-нибудь ремонт провести…

В тот раз планировалось осмотреть насос, расположенный у днища ледокола, с помощью которого вода подавалась на охлаждение конденсаторов. Там были два затвора, которые требовалось вскрыть для продолжения работ. Но перед этим следовало выяснить ситуацию в трюме, нет ли там воды. Для надежности открыли дренаж, посмотрели - вроде ничего, не шумит, не льется. Начали гайки отдавать, а съемная часть не отдается. Пришлось подцепить тросом, дернуть с хорошим усилием, килограммов в 250… И с глубины десять метров внутрь рванула забортная вода! Как потом выяснилось, один затвор был заклинен, второй просто открыт.

Очень быстро нос ледокола стал погружаться. А когда вода заметно поднялась, полетели искры… Главный инженер-механик Александр Ельчанинов распорядился перекрыть клапаны главного пара, затем заглушить один аппарат ядерной установки. Позже пришлось заглушить и другой.

- До сих пор ощущаю атмосферу в трюме: темно, холодно, мокро, противно… - продолжает Андрей Алексеевич. - И ясно, что просто так на отверстие, через которое вода врывается внутрь судна, пластырь не завести: вокруг ледокола десятибалльный лед. Неподалеку от нас стояла «Сибирь». Я Красовского (капитана атомохода «Сибирь». - В. Б.) попросил взять нас на буксир, перевести поближе к мелководью, на всякий случай… Пока он подходил, начали одевать водолаза. С моря к месту, где вливалась в корпус вода, не подобраться. Спросил водолаза: «Внутрь пойдешь?» Тут надо оговориться - повезло нам. Штатной водолазной станции для подачи воздуха на «Ленине» не было, а водолазы брали с собой известную тогда «Разлуку». Она и от штатного электропитания работает, и вручную можно крутить, обеспечивая водолазу подачу воздуха. Но сначала сходили с ним в кормовую машину, где размещалось аналогичное оборудование, показали - куда надо залезть и клапан, который надо было отыскать и закрутить… В общем, смог водолаз подобраться к нужному клапану и перекрыть его. Вода еще прибывала, но не так интенсивно. Запустили осушительные насосы, круглые сутки откачивали воду, но пришла уверенность - справимся… Да что там - об этих ребятах отдельную книгу надо писать!

ЧП случилось 12 августа, а 22-го моряки смогли завести первый аппарат ядерной энергетической установки. На одном и продолжали работу. Подошли к Диксону, там собрался огромный караван - 56 судов ожидало ледовой проводки. Пришлось «Ленину» десять речников принять. Но тут хорошо придавило льдом, поэтому завели суда для отстоя в бухту Михайлова. Пока неделю ожидали смены ледовой обстановки, запустили второй аппарат. И еще три месяца - сентябрь, октябрь, ноябрь - моряки напряженно отработали. Вернулись в Мурманск как раз к 30-летнему юбилею ледокола… Тем и завершился последний рейс корабля-легенды.

А потом жизнь распорядилась так, что капитан Смирнов возглавил новейший тогда атомный ледокол «Ямал». В его рабочей биографии того периода есть и такие страницы - одиннадцать раз приводил атомоход с туристами на борту в географическую точку Северного полюса. Помню, в одном из таких походов среди всеобщего ликования, которое каждый раз воцаряется на ходовом мостике атомохода в волнующую минуту, я успел спросить у капитана тривиальное: каковы его впечатления?

- Не могу привыкнуть. Словно в первый раз!..

Были в его капитанской судьбе и другие, не столь радостные минуты. В 1994 году «Ямал» вместе с «Россией» буквально спасал ситуацию в Арктике. Благоприятные сроки поставок грузов тогда были уже позади, и жителям прибрежных регионов Северного Ледовитого, получающих снабжение в основном морем, грозила холодная из-за дефицита топлива зима… Экипажи атомоходов сумели обеспечить проводку всех транспортов в тяжелых арктических льдах. Тогда коллегу Смирнова, уже титулованного, отметили одной из высших государственных наград. Ему же ордена не нашлось. Впрочем, ни разу не пришлось слышать хотя бы намек на сожаление с его стороны по этому поводу. И в самом деле, не ради же наград, рискуя, шли в зимнюю Арктику…

Вот уже десять лет Смирнов на руководящей управленческой работе. Иногда прорывается в нем сожаление иного рода - тянет назад, в Арктику, на ледокол. Но это только на мгновение. А по вечерам, когда все уже покинули управление атомного флота, он неторопливо подводит итоги прошедшему дню. Не хочется повторять банальные слова про добросовестность и ответственность, профессиональную и человеческую. Пожалуй, лучше, чем это сделал учитель и коллега Смирнова, капитан Юрий Кучиев, сказать трудно:

- Только командир, в котором уверен экипаж, может и должен действовать смело и решительно, принимая на себя всю полноту ответственности за выполнение навигационной задачи в целом и за действия каждого в отдельности! Вот при таком подходе к роли капитана в составе экипажа можно преодолеть соблазнительные чары личной исключительности и обрести такую меру «сдержанности», которую и следовало бы назвать мужественной скромностью.

Сегодня, когда Андрей Алексеевич Смирнов отмечает свое 60-летие, слова эти звучат очень уместно.

Владимир БЛИНОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 30.04.2009

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
57,533668,580172,985372,0079
Афиша недели
Альтернативная голливудская математика
Гороскоп на сегодня