11.09.2009 / Наш край

Северные путешествия Константина Коровина

Гаммерфест. Северное сияние. 1894-1895.

- Ну, Константин, сдавайся, значит, мы в эскимосы с тобой поступаем, - сказал Валентин Серов Константину Коровину перед поездкой на Север в 1894 году.

Известный меценат и фабрикант Савва Мамонтов готовил открытие Всероссийской художественно-промышленной выставки в Нижнем Новгороде. Проект павильона «Крайний Север» решил поручить двум известным русским художникам. Савва Мамонтов возвратился из поездки по северным губерниям России, в которой сопровождал премьер-министра Сергея Юльевича Витте. Путешествие произвело на мецената большое впечатление. Он решил отправить в творческую экспедицию на Мурман Константина Коровина и Валентина Серова.

- Покуда Архангельская дорога еще строится, вы поедете от Вологды по Сухоне, Северной Двине, а потом на пароходе «Ломоносов» по Ледовитому океану, - втолковывал Савва Мамонтов будущим путешественникам. - Я уже говорил с Витте, и он сочувствует моей затее построить этот отдел на выставке.

Константин Коровин недавно приехал из Парижа, где изучал европейское искусство и был пленен работами французских импрессионистов. Попутешествовать по Северу охотно согласился. Савва Мамонтов не одобрял увлечения художника творчеством импрессионистов и еще из северной поездки писал своей жене: «Коровин бы плакал от восторга, смотря на эти светлые чудные тона, на этих берендеев. Какая страшная ошибка искать французских тонов, когда здесь такая прелесть».

Художники стали собираться в дальнюю дорогу. Друзья упорно отговаривали их от такого путешествия: «Зря едете. Туда преступников ссылают. Вы просто замерзнете где-нибудь в тундре, вот и все».

После Вологды и Архангельска Мурманский берег встретил путешественников неприветливо. «Кругом нас беспредельный и мрачный океан. Его чугунные волны вздымаются в бурой мгле», - писал в воспоминаниях Константин Коровин. «Ломоносов» приближался к Святому Носу. Море штормило. По палубе стучал дождь. Пассажиров изматывала морская болезнь. Особенно страдал от бесконечной качки Валентин Серов и повторял постоянно: «Тоска». Веселый, общительный и непоседливый Константин Алексеевич проявлял острый интерес к незнакомому миру. Помимо таланта живописца Коровин обладал еще незаурядным литературным даром. Наутро шторм улегся. «Рано утром мокрые скалы весело блестели на солнце. Они покрыты цветными мхами, яркой зеленью, алыми пятнами» - таким увидел побережье Мурмана художник. «Ломоносов» сделал остановку в тихой бухте. На лодке пассажиры добрались до берега. Константин Алексеевич замешкался на берегу, любуясь причудливыми скалами. Но тут позвал его Серов. Вот как об этом пишет Коровин: «Иди сюда, скорей!» - внезапно кричит он мне. Я бегу к нему. Вижу, стоит Серов, а перед ним, поднявши голову, - большой тюлень и смотрит на Серова круглыми своими глазами, похожими на человеческие, но только добрее. Тюлень услышал мои шаги, повернул голову, посмотрел на меня и сказал:

- Пять-пять, пять-пять…

Вышедшая из избы старуха поморка позвала его:

- Васька, Васька!

И Васька, прыгая на плавниках, быстро пошел в избу. У избы я кормил его рыбкой мойвой, любовался его честными красивыми глазами, гладил его по гладкой голове и даже поцеловал холодный мокрый нос. Он повернул набок голову, заглянул мне в глаза и сказал: «Пять-пять».

С каждым днем путешествия Север все больше поражал художников и укладом жизни, и суровой первозданной красотой. Большой интерес вызвал Трифонов Печенгский монастырь. Дням, проведенным в монастыре, Константин Коровин отвел в своих воспоминаниях немало страниц: «Пароход вошел в тихую широкую гавань, залив Святого Трифона у скал. Вскоре нас приютил небольшой деревянный домик Печенгского монастыря. Около него стоят еще три домишка карел. Мы подъехали к деревянному монастырю Святого Трифона. В чистой горнице, где полы крашены, высокий и красивый отец Ионафан угостил нас свежим, только что выловленным в речке лососем.

- Медмеди тут ходят, осемь их. Так вы, милостивцы, медмедей не пугайтесь, они тут свои и человека никак не тронут. Уж вы не застрелите их случайно из пистоли, ежели испугаетесь.»

Художники ошарашенно переглянулись. А настоятель продолжил свой рассказ московским гостям.

«Медмеди, известно, милостивцы, не наши, а лесные звери, вольные. Ух и здоровые, как горы! А только заходят и к нам иногда - на двор монастырский. Эта скамейка, видите, большая, там, под стеною… Сидим мы на скамейке, февраля двадцатого, все в сборе, братия то есть. Ждет братия, как после зимы и ночи непроходимой солнышко впервые заиграет… А они, медмеди, тоже рядом тут сидят и на небо глядят. Как только солнце выглянуло из-за горы, мы молитву поем. А медмеди тоже бурлыкать зачнут: и мы, мол, солнцу рады. Хотя и звери, а понимают, солнышко любят…»

Вечером Валентин Серов и Константин Коровин с интересом наблюдали в монастыре и вовсе любопытную картину.

«…монах с фонарем в руке нес из монастырской кладовой испеченные хлеба в трапезную, куда мы были приглашены на ужин, - пишет Константин Алексеевич в воспоминаниях.- Вдруг мы услышали, как монах закричал внизу у ворот:

- Эва ты, еретик такой! Пусти…

Оказывается, медведь отнимал у крыльца от него каравай хлеба, а монах угощал медведя фонарем по морде.

- Я ему уже дал хлеба, - рассказывал нам позже монах, - так он все тащить хочет. Отнимает хлеб прямо у дому, чисто разбойник… Другие-то поодаль смотрят, у тех совесть есть, этот, Гришка-то, он завсегда такой озорной…

- Ты заметил, - сказал мне Серов, когда мы укладывались на монастырские койки, - милый монашек, браня медведя, говорил о нем, как о человеке. Странно, правда?

- Да, заметил. Какой чудесный край, Север дикий. И ни капли злобы здесь нет от людей. И какой тут быт, и какая красота! Я хотел бы здесь остаться навсегда».

Цепкий глаз художника Коровина подмечал каждую деталь. Константин Алексеевич заметил, что здесь «воздух прозрачный и светлый. Пахнет, как у нас в Подмосковье, осенним листом». И тут же его внимание привлек небольшой олень у монастырского крыльца: «Его большие рога, похожие на сучья дерева, были как бы покрыты бурым бархатом. Умно и приветливо смотрели карие оленьи глаза. Я вижу, как старый лопарь прощается с монахом и идет к берегу залива. Олень побежал за ним. Лопарь сел в лодку и поплыл. Подняв голову и закинув за спину рога, олень поплыл вослед, быстро разрезая воду».

После Трифонова Печенгского монастыря путешествие русских художников продолжилось уже в Норвегии и Дании.

Творческая поездка на Крайний Север у Константина Коровина нашла отражение в целой серии северных сюжетов - «Ручей Святого Трифона в Печенге», «Полночное солнце на Мурмане», «Мурманский берег». «Зима в Лапландии» - один из лучших северных пейзажей художника, «Гаммерфест. Северное сияние» - несомненная творческая удача Коровина, который гениально чувствовал цвет, богатство его нюансов. Критики дружно отметили в северной серии художника: он открыл «характер природы Севера, бесконечное многообразие ее мотивов, ее ритмов, особенно в скупом колорите».

После поездки Коровин выполнил заказ Саввы Мамонтова - оформил павильон Всероссийской художественно-промышленной выставки «Крайний Север», создал великолепное панно «Северное сияние». Павильон пользовался большим успехом у публики. Для пущего эффекта устроители выставки раздобыли на время ее работы и ненца, который ел живую рыбу, повергая в шок многочисленных посетителей, и даже дрессированного тюленя.

Через три года Валентин Серов и Константин Коровин вновь приехали в Архангельск. Впечатляющие сюжеты они нашли и на Новой Земле.

После революции Константин Коровин оказался в эмиграции. Это одно из самых суровых испытаний, которое может выпасть на долю человека. Константин Коровин так и не прижился в чужом для него мире. К тому же художник со всей обреченностью понимал, что прежней России, которой он всецело посвятил свое творчество, свой талант, уже нет. До конца жизни он сохранял дружбу с Федором Шаляпиным. Шаляпин проведывал Константина Алексеевича в небольшой парижской квартире. Друзья с ностальгией вспоминали милую сердцу русскую природу, счастливые дни рыбалок на Волге и приволжских озерах, глухариную охоту. Возможно, и северные просторы с их суровой красотой иногда вспоминались в Париже замечательному русскому художнику.

Полотна Константина Коровина о Крайнем Севере остались в истории русской культуры.

Фото:
Ледовитый океан. Мурманск. 1913.
Фото:
Поморы. 1894.
Фото:
Ручей Святого Трифона в Печенге. 1894.
Виктория НЕКРАСОВА

Опубликовано: Мурманский вестник от 11.09.2009

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
61,594572,182675,815170,1764
Афиша недели
Битва титанов
Гороскоп на сегодня