20.02.2010 / Наш край

Мы не прощаемся, любя

Людмила Лопатко. Фото из семейного архива.

23 февраля «Полярной правде» исполнилось бы девяносто лет. Старейшая газета совсем немного не дожила до юбилея. В числе первых ее издателей были уездный комитет РКП(б) и исполком совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а также мурманское отделение РОСТА (позднее - ИТАР-ТАСС).

В ноябре 2009-го областная газета «Полярная правда» приостановила выпуск. Причина - финансовые трудности. Газета с начала девяностых жила только за счет того, что сама зарабатывала. О прибыли говорить не приходилось. Точку в жизни «Полярки» поставил кризис. Главный редактор Ильдар Рехимкулов искал выход из замкнутого круга. Одним из его последних предложений было создать издательский дом в виде некоммерческой организации, в которую войдут мурманские газеты.

Не получилось. Старейшая газета области, которая за многие годы стала своего рода символом региона, перестала существовать. Ее имя и орден Трудового Красного Знамени, которым газета была награждена в 1970 г., сегодня пытается «надеть» на себя некий орган, по сути своей многотиражный (подобные издавались на крупных предприятиях, объединениях), но попытки эти, мягко говоря, не этичны. При этом новый учредитель не считает себя правопреемником и не желает брать на себя обязательства расплатиться с подписчиками.

«Полярка» для многих журналистов была родной и близкой, с ней связаны лучшие годы, и потому случившееся с нею воспринимается очень болезненно. К сожалению, ее постигла та же участь, что и «Рыбный Мурман», «Комсомолец Заполярья».

Накануне 90-летия «Полярки» мы попросили поделиться воспоминаниями тех, кому она была вторым домом (а нередко - практически единственным). Таких верных рыцарей у газеты было много. С Николаем Бакшевниковым, который 18 лет был в «Полярке» ответсеком и зам. редактора, мы попытались припомнить всех, кто там работал в разные годы - профессиональных журналистов, фотокорреспондентов, художников, и, досчитав до семидесяти, сдались: на память приходили все новые и новые имена. И это не считая технических работников - машинисток, операторов, корректоров, завхозов, кассиров, бухгалтеров…

Многие журналисты приходили в «Полярную правду» из «Комсомольца Заполярья», других городских и областных газет. И, несмотря на то что за их плечами нередко был немалый опыт, «Полярка» для всех становилась школой. Здесь учились не просто писать, а делать это честно, с уважением к тем, для кого ты работаешь - к читателям. Вот как об этом вспоминают те, кто работал в газете в разные годы.

Татьяна Колясникова:

- Начиная писать эти заметки, стараюсь не думать о закрытом на замок втором этаже редакции, о безлюдных сегодня, темных кабинетах. Стараюсь помнить другое. И даже слышу, как полны жизнью все три этажа редакции. На втором, в коридоре у окна стучит на допотопном «Ундервуде» очередной репортаж из села Хамзат Махаев (когда он вернулся в родную Чечню, я эту тяжеленную машинку перетащила к себе в кабинет и не соглашалась поменять на современную - настолько та, древняя, была удобна, легка в работе; когда же мы пересели за компьютеры, упросила завхоза Римму Мясникову не выбрасывать этот раритет, теперь он, кажется, в краеведческом музее).

Слышу: грохнула дверь приемной, и сразу - голос с картавинкой Евгения Борисовича Бройдо, вопрос кому-то, кто первым встретился ему на пути: «Дорогой друг и брат, что ты сегодня сдаешь?» (когда Евгений Борисович от тяжелой болезни умер, мне не раз потом слышался его голос в редакционном коридоре. Потому что как же «Полярка» без Бройдо, вечного зама не одного редактора? Всегда энергичного, эмоционального, всегда полного желанием сделать номер как можно интереснее!).

Вот Роза Зыховская вернулась от своих морских нефтяников (она, по существу, и открыла эту тему в областной журналистике) - идет в обллит пробивать разрешение хотя бы упомянуть в материале о каком-то достижении водолазов. Зыховская и сама с ними спускалась на глубину. Вот Слава Дубницкий пришел с соревнований - просит секретариат оставить ему побольше места на 4-й полосе в номере. О спорте, о Праздниках Севера он писал так, что всем было читать интересно, и вообще долго оставался, по-моему, лучшим спортивным комментатором в области. Вот Света Баранова прислала репортаж - атомоход все ближе к Полюсу! А у нас в отделе - горькие слезы. У Люды Павловой в кабинете, судя по всему, новая героиня материала на моральные темы. Скольким людям помогли статьи Павловой, о скольких трудных, женских, детских судьбах успела рассказать она в «Полярке», и сколько же нервов ей попортили некоторые «герои», с которыми она не церемонилась.

Народ в редакции был умудренный жизнью и партийной журналистикой. Кто проработал здесь пятнадцать лет, а кто и двадцать пять. Мне, когда пришла в «Полярку», не было и тридцати. И сама в конечном итоге отработала 35 лет, и жизни другой, в другой газете уже не представляла.

Какая это все-таки была школа, стала понимать много позже, наверное, когда закончилась та журналистика и началась другая... Но мы еще долго задавали себе вопросы: про что пишем, зачем пишем, про главную тему... И отношение к слову было, как в беллетристике - так нас учили. Михаил Васильевич Зинов, наш ответсек, мог написать 50 строк о птицах или дереве так пронзительно... В особой цене была публицистика, но удавалась редко кому. Посмеиваясь, потом вспоминали незабвенные слова Бройдо: «Дорогой друг и брат, надо написать публицистику. Уложись строк в 50». Каково?

Меня позвали в «Полярку» в 74-м из «Комсомольца Заполярья». Редактор Беляев не очень-то доверял тамошней выучке и гонял меня по любому поводу. Сдаю не бог весть какое авторское письмо про житейские неурядицы, Николай Васильевич вызывает к себе и строго (строг был и мало улыбчив!) допрашивает: «Таня, вы эти факты проверяли?». К тому времени я уже знала, что любое письмо в редакцию, даже с намеком на критику, перед публикацией должно быть перепроверено. Школа! Что после публикации нужно добиться официального ответа на критику и подготовить его к печати. Школа. Ау, где она сегодня?

Но я ни разу не пожалела о том, что в 91-м мы стали свободными от руководящей и направляющей длани обкома партии, облисполкома. Трудовой коллектив отныне был учредителем «Полярки», редактором выбрали Ильдара Рехимкулова. Началась другая журналистика, и переход к ней давался совсем не просто. Политические страсти захлестывали почти всех. А газета должна представлять на своих страницах разные точки зрения - это было внове, у журналиста нет права быть судьей, свои партийные пристрастия, будь любезен, отстаивать вне газеты. Многое стало по-другому. И это было лучшее время. Несмотря ни на что.

Многие из тех, что прошли вместе с Татьяной Колясниковой школу «Полярки», стали известными журналистами, авторами книг. Розалия Зыховская, Людмила Павлова, Николай Кулаков, Александр Храмцов, Раиса Велигина, Василий Белоусов, Эльмира Пасько и другие.

С удовольствием вспоминает годы работы в газете Василий Белоусов:

- До того как меня приняли в «Полярку» литсотрудником, был рабкором, когда работал инженером на рыбокомбинате. Отдал газете шестнадцать лет, но и перейдя в ТАСС, сотрудничал с любимой «Полярочкой». Она всегда жила интересами города Мурманска и области, и журналисты чувствовали себя частью этой коллективной жизни. Мы месяцами работали в выездных редакциях на ударных комсомольско-молодежных стройках, выходили с рыбаками на промысел. А Светлана Баранова первой среди журналистов побывала на Северном полюсе с экипажем атомохода «Арктика». Как-то моя жена подсчитала, что за год я пробыл в командировках семь месяцев.

По нашим выступлениям и меры принимались серьезные. Критика газеты воспринималась как руководство к действию. Думаю, для молодых наших коллег это вообще в диковинку. Ну и награждали нас порой наравне с производственниками, о которых мы писали. Помню, когда вводили в строй первый блок Кольской атомной, то мне, спецкору «Полярной правды», вручили Почетную грамоту управления строительства КАЭС, я ею очень горжусь.

Жаль, что в канун своего 90-летия «Полярка» закончила свое существование. А та газета, которая сейчас носит ее имя и орден, этого никак не заслуживает.

Зарема Боровая отработала в «Полярке» 25 лет, она рассказывает:

- Пришла я в 65-м году. Занималась правоохранительной тематикой, была заместителем ответсека. Газета была очень популярна, тираж более 100 тысяч экземпляров. Случалось, что редактору Ивану Ивановичу Портнягину звонили из «Союзпечати» и спрашивали: не будет ли завтра каких-то интересных материалов, не увеличить ли по такому поводу тираж?

Ивана Ивановича вспоминаю с большим уважением. Помню, как-то при мне ему позвонили из обкома партии или облисполкома по какому-то острому материалу и стали высказывать претензии. Портнягин выслушал и говорит: «А кто редактор газеты? Я! Вот когда вы им станете, то и будете решать, что ставить, а что - нет».

Легендарным человеком был Евгений Борисович Бройдо. Умница большая, свои материалы диктовал прямо на машинку, и они шли без единой правки. Он обладал совершенно уникальной памятью. Порой приходишь к нему и говоришь: у меня проходил такой-то материал, не помню, какого числа. Евгений Борисович не только точно называл дату, заголовок, но и страницу.

Однажды в оленегорской милиции мне показали жалобы людей с механического завода. Они писали, что им выписывается премия, из которой рабочие получают лишь малую часть, остальное забирается на устройство банкетов, прием гостей из Москвы и пр. Я со всеми переговорила: с рабочими, профкомом, руководством цеха - и написала. Когда материал, а назывался он «Банкетная лихорадка», уже стоял в полосе, Евгению Борисовичу позвонили из обкома партии и порекомендовали его снять. И тогда Бройдо ответил: «Понимаете, Зарема Анатольевна сотрудничает с «Советской Россией», другими газетами. Снимем мы материал, другие издания его опубликуют. Неужели будет лучше, если на весь Союз прославимся?». Материал вышел, после этого полетели многие головы на заводе, а «Полярка» об этом сообщила. Рубрика у нас была «После выступления «Полярной правды».

Очень мне нравилось работать с редактором Николаем Васильевичем Беляевым. Строг был, требователен, но журналистов берег, с уважением относился к их работе, никогда не переписывал под себя. Понимал: у каждого должен быть свой стиль.

Прекрасные журналисты у нас работали: Николай Кулаков и Анатолий Шувалов - бывшие фронтовики, интеллигентнейшие люди, большой души. Розалия Зыховская прекрасно разбиралась в экономике. Адель Алексеева много писала о науке, очень глубоко знала тему, стилист она прекрасный. Читаешь ее - наслаждаешься. До сих пор помнят мурманчане Зинаиду Сенько.

Талантливое перо было не только у литсотрудников, завотделов, но и у редакторов, замов. У нас все писали, находили время, желание было.

Вспоминает Татьяна Пустовая:

- Пришла в «Полярку» совсем девочкой в 66-м году. Поскольку 5 мая был День печати - мне сказали, чтобы я приступала к работе 6 мая. Приняли меня учетчиком отдела писем, отработала четырнадцать лет, моим заведующим был Владимир Янович Сексте. Поначалу было очень трудно, в день тогда приходило до ста писем, а по понедельникам еще больше. Их надо было зарегистрировать, на каждое завести карточку, разнести почту по отделам, разослать письма для принятия мер, написать сопроводиловки… К тому же в отдел постоянно приходили люди, с их жалобами тоже надо было разбираться. Первый месяц я все путала, ничего не успевала, пока со мной не поговорил Владимир Янович. Он всегда был очень доброжелательный, спокойный, но видно, я его допекла. Мне было так стыдно после этого разговора. Больше я ничего никогда не путала, помнила даже под каким номером то или иное письмо зарегистрировано.

Сегодня, конечно, часто вспоминаешь людей, с которыми работала и которые оставили след в твоей жизни. Светлана Баранова, зав. отделом информации, энергии у нее на десятерых хватало, она еще и профком возглавляла. Адель Алексеева - какие хорошие материалы писала, у нее всегда были свои темы и свои герои. Эльмира Пасько, с которой мы вместе работали. Теперь по радиопередачам, построенным на ее книгах о знаках препинания, вся Россия учится. Причем с удовольствием. А как ни вспомнить нашу телетайпистку, потом завхоза Серафиму Матвеевну Биркину. Фронтовичка, за разносторонние знания мы ее звали «ходячая энциклопедия».

Не красивости ради могу сказать: «Полярка» дала мне путевку в жизнь, в газету, и за это я ей благодарна. Она научила меня уважению к письмам читателей, для которых газета была часто единственной надеждой. И вдруг она оказалась никому не нужна. Как такое могло случиться - в голове не укладывается.

Все, что говорили мои коллеги, чистая правда. И хотя это было другое время, многое из опыта, традиций «Полярки» живет и сегодня и дай-то Бог, чтобы так было и дальше. И хотя нынче во многих изданиях уже забыты отделы писем, исчезли со страниц подборки писем, но в большинстве остались рубрики: «горячие линии», «спрашиваете-отвечаем» и другие. Это все от той «Полярочки», где понимали, что настоящая газета делается не для учредителей, не для пиара и грязных кухонных разборок, а для земляков, которые начинали каждый день с газеты. Она не только информировала, но и помогала в трудную минуту, была другом, которому можно было поплакаться в жилетку и получить совет.

Фото:
Эльмира Пасько, Александра Крюкова и Татьяна Пустовая. Фото из семейного архива.
Фото:
Таня Пустовая и Анна Рягузова. Фото из семейного архива.
Фото:
Евгений Бройдо и Зарема Боровая. Фото из семейного архива.
Людмила ЛОПАТКО

Опубликовано: Мурманский вестник от 20.02.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,249778,075381,453975,4329
Афиша недели
Скандалы и разочарования
Гороскоп на сегодня