11.11.2010 / Наш край

Жизненный ресурс человека и ледокола

Фото: Блинов Владимир
Эдуард Сергеевич Ташев.

Атомный ледокольный флот еще настолько молод, что нередко можно встретить людей, в чью биографию его история вписывается почти целиком. Однако среди них буквально единицы тех, кто прошел с кораблем почти весь его жизненный цикл - с момента сооружения и до списания «на иголки». Почему «почти»? Да потому, что еще ни один атомоход не был утилизирован. К решению этой задачи на предприятии «Росатомфлот» в Мурманске приступают именно сейчас.

Среди тех, кому выпало заниматься этим нужным, но и печальным делом, - механик Эдуард Сергеевич Ташев. Он участвовал в строительстве «Арктики», многие годы на ней проработал и вот теперь готовит знаменитый атомоход к утилизации. На днях Ташеву исполнилось 70 лет, атомфлот же в прошлом году отметил 50-летие. Такая вот арифметика.

Сегодня с классиком, заявившим «в жизни всегда есть место подвигам», можно и нужно спорить. И Ташев, на мой взгляд, своим примером утверждает негероичность как норму жизни. Впрочем, ничего он не утверждает. Просто живет, как подсказывают опыт, долг и, если хотите, совесть...

Идет 47-й год, как он связал свою жизнь с морем после окончания Ленинградского высшего инженерного училища имени адмирала С. О. Макарова. Успел походить и на паровых, и на дизель-электрических судах. Но вот уже около сорока лет отдано атомному ледокольному флоту, а вспомнить эпизоды, где потребовалось бы сверхусилиями разруливать критическую ситуацию, Эдуард Сергеевич не смог. Хотя экстрим, говоря модным ныне языком, случался - на то она и Арктика...

В 1993 году на полном ходу атомный ледокол «Россия» врезался в сплошное ледяное поле у островов архипелага Земля Франца-Иосифа. Так врезался, что на метр подскочил из воды. Думали, удастся проскочить. Но 23 тысяч тонн веса атомохода оказалось мало, чтобы продавить ледовую перемычку, и громада корпуса, словно туша выброшенного на твердь кита, зависла над льдиной. Вмиг ледокол «обсох».

Непосвященному это ни о чем не говорит. Для ледокольщиков же острота ситуации очевидна. 15 тысяч кубических метров забортной морской воды ежечасно всасывает атомоход в свои «жабры» - ледовые ящики, расположенные на днище. Через них вода поступает для охлаждения конденсаторов, а иначе с перегревом подскакивает давление пара, грозя разорвать эти конденсаторы. Но тут сработала автоматика, давшая команду закрыть арматуру, обеспечивающую защиту конденсаторов. Не дремала и автоматика, регулирующая работу ядерных реакторов, - их мощность стала стремительно снижаться, чтобы остановить образование переизбытка пара. Однако одновременно с главными конденсаторами из-за осушения ледовых ящиков вышли из строя и вспомогательные, что привело к обесточиванию носовой электростанции…

Впрочем, в проекте атомного ледокола тщательно проработан вариант отказа нескольких жизненно важных систем, обеспечивающих бесперебойную работу ядерной энергетической установки: снова вмешалась автоматика - сработала аварийная защита на одном из реакторов. По ее сигналу автоматически запустился резервный дизель-генератор, необходимый, чтобы ввести в работу остановившиеся вспомогательные турбогенераторы. Но через несколько минут и на нем сработала тепловая защита - носовая электростанция вновь оказалась обесточенной.

- Паники не было, - вспоминает Эдуард Сергеевич, и чтобы убрать налет ненужного драматизма в рассказе, переводит его на самый обыденный уровень, - по всему ледоколу по-прежнему было тепло и светло.

В короткое время восстановили работу резервного дизель-генератора, ввели в действие остановившиеся механизмы, и корабль благополучно высвободился из ледового плена.

Интересуюсь, что в такие минуты переживает и думает главный механик, и получаю скучноватый ответ профессионала: есть инструкции, на тренажерах подобные ситуации много раз прокручивали, у старших вахтенных механиков и инженеров-операторов экзамены на служебное соответствие рабочему месту принимаются по полтора-два часа...

- Любая, даже самая тяжелая ситуация управляема: не торопиться с первыми пришедшими в голову решениями, а разобраться надо, - суммирует сказанное Ташев.

По натуре своей Эдуард Сергеевич вообще не склонен проявлять, что называется, повышенные эмоции, я не слышал, чтобы кто-то хоть раз выводил его из себя. Правда, когда заходит речь о другом случае, прорывается в нем недовольство:

- «Один шаг до Чернобыля» - кажется, так описали в газете другую ситуацию на атомоходе «Россия». На целую страницу раздули!.. Да, было упущение главного физика. При отборе пробы воды из первого контура одного реактора он по ошибке дал команду мастеру открыть клапан для отбора воды из другого. Мастер, не повторив данную команду, как положено, выполнил ее, и начался отбор воды из другого реактора, которым управлял молодой инженер-оператор. А тот не проконтролировал давление и уровень в своем реакторе. И тут решающую роль также сыграл заложенный по проекту запас надежности ядерной установки - автоматика привела в действие аварийную защиту. Только тогда главный физик дал команду - в соответствии с инструкцией - на закрытие клапана. Падение давления в реакторе прекратилось. Его вывели на мощность, аварийная ситуация была полностью устранена. И ни в коем случае этот инцидент нельзя даже близко сравнивать с Чернобылем.

Опустил журналист столь неинтересные технические подробности, думаю я, слушая Ташева, иначе не получилось бы читателям нервы пощекотать... Вообще же, начинаешь понимать: нельзя впадать в крайности, изображая исключительно роковой характер ошибок операторов атомных установок либо, наоборот, показывая стальных людей, неподвластных ошибочным решениям. Нет, никакие не сверхчеловеки сидят у пультов управления. Создатели ядерных энергетических установок еще на заре атомного флота это четко осознавали и заложили в системы управления надежную защиту на случай «человеческого фактора».

Экипаж атомного ледокола - небольшой коллектив, немногим более ста человек, но он тоже сообщество, в котором каждый вправе иметь свою точку зрения, нередко проистекающую из его служебной роли. Конечно, главный закон на судне - Устав морской службы предполагает строгую иерархическую подчиненность. Вот только все ли задачи можно решить приказом?

Как ни крути, а интересы судоводителей и тех же механиков далеко не всегда совпадают. Первым - дай мощность, иначе ледокол может застрять во льдах. Вторым важно бережное отношение к энергетической установке - чтобы на мостике лихорадочно не шарахались с переднего хода на задний: нет ничего пагубнее для машины, для того же атомного парового котла, чем эти стремительные реверсы.

«Тебе бы только стоять», - полушутя заметил однажды Ташеву один из самых близких ему по духу капитанов Григорий Алексеевич Улитин. Пожалуй, это самое мягкое, что приходилось выслушивать главным механикам. Но до конфликтов у Ташева не доходило. «Капитан в конечном итоге прав, даже если ты с ним внутренне не согласен» - к этой формуле его привели годы общения с разными командирами на ходовом мостике, куда, по его мнению, регулярно должен подниматься и главный механик. Он понял самое существенное: нервозность в отношениях между капитаном и главным механиком наносит вреда гораздо больше и неизбежно оборачивается разладом во всем экипаже.

Хороший судоводитель умеет войти в положение механиков не в ущерб своим задачам. Жесткий до того, что некоторые его просто боялись, капитан Юрий Сергеевич Кучиев сурово отчитывал штурманов за лихие реверсы и стремительные наскоки на стамухи. Но при этом не экономил - любил заказывать механикам максимальную мощность, обеспечивая безопасность проводки судна ледоколом.

Выходец с «Арктики», которую знал досконально, поскольку участвовал в ее приемке по приглашению того же Кучиева, Ташев внимательно присматривался, сравнивал стиль отношений на разных атомоходах. И обнаружил, что с механиками хорошо находит общий язык капитан Зигфрид Вибах, за которым на флоте утвердилась репутация педанта, если не сказать зануды. Но это на поверхности, а копнуть глубже, то любил Зигфрид Адольфович вникать в технические тонкости управления атомной паропроизводящей установкой. Его чаще всего и видели рядом с главным механиком Станиславом Бобровым. Узнав об этом, Ташев не удивился, он давно понял простую вещь: не спорить с судоводителями надо, а чаще встречаться после вахты, тактично пояснять, во что обходится ледоколу необдуманное лихачество или самоуверенность при движении во льдах.

Кстати, в свое время, когда еще не вырос в главные, он согласился совмещать обязанности третьего механика с должностью первого помощника капитана - помполита. Случай не единственный, но редкий. И сама должность эта давно упразднена, но тогда благодаря ее возможностям Ташев выносил на коллективное обсуждение все наболевшее, что мешало взаимопониманию людей в экипаже.

Всегда предпочитал завоевывать авторитет убеждением, а не принуждением. Отсюда и некоторые служебные и жизненные (не знаешь даже, что вперед поставить) принципы, которыми руководствуется Ташев. Ну, например, такой: «Можно работать со специалистами любой квалификации, но нужно ясно представлять, что может и чего не сможет сделать подчиненный и где нужно помочь, подстраховать его. Это только кажется, что проще выгнать неумелых и набрать взамен других. Но ведь в семье своих детей не выгоняешь, а воспитываешь, учишь...»

Он и к технике относится как к своим подчиненным. «Знаешь, когда наблюдаю, как тяжело идет на подъеме старая машина, возникает желание помочь ей», - замечает мимоходом Эдуард Сергеевич.

…Мы еще долго вперемешку обсуждаем то технические вопросы, то взаимоотношения людей в замкнутом пространстве атомохода. Я хочу понять, что помогает в течение долгих месяцев плавания преодолеть возникающую психологическую изоляцию людей в небольшом коллективе. А Ташев неизменно возвращается к одному и тому же - надо любить свое дело. Пожалуй, в главном он прав.

Владимир БЛИНОВ

Опубликовано: Мурманский вестник от 11.11.2010

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,615975,535878,654873,5746
Афиша недели
Брэнд в тренде
Гороскоп на сегодня