22.01.2011 / Наш край

Каков на вкус забытый репортаж...

Екатерина КОЗЛОВА, и. о. руководителя репортерской службы

Перелистываю желтоватые страницы старого «Мурманского вестника» и невольно ловлю себя на мысли, что с тех пор прошла целая эпоха. Хотя на самом деле каких-то 20 лет, по меркам истории - тьфу, а не срок. Но таково было время в начале 90-х, когда год тянул на пятилетку. А может, просто мы были моложе?.. Но факт остается фактом. Газета эта не просто «Вестник», а ровесник и добросовестный свидетель новейшей истории и России, и отдельно взятого Кольского края. Такой вот каламбур получается.

Умиляюсь над собственным репортажем из такого далекого 1994-го, а перед глазами, как наяву, вырастает кипа десятков исписанных шариковой ручкой бумажных листов - с моим-то размашистым почерком меньше никак не получалось. И все ведь вручную, по-взрослому - с изгрызенным до лохмотьев колпачком и мозолистой шишкой на среднем пальце правой руки. Компьютеры тогда имелись только на верстке, и самые «продвинутые» уламывали девочек-верстальщиц пустить на ночку, засыпая к утру за нехитрыми «шариками».

А еще память услужливо выталкивает из своих глубин давно притупившийся запах азарта. Острого, почти неуправляемого. Такого, что вправить мозги мог лишь ушат холодной воды, «выплеснутый» на голову кем-нибудь мудрым из старших коллег.

Он-то, этот щенячий кураж, и загнал меня тем довольно теплым, по нынешним меркам, октябрьским утром в бетонные развалины так и недостроенной морской школы на Кооперативной горке. Это сейчас по гулким лестницам там бегают любители пейнтбола или какого другого экстрима. А тогда серые стены были главным, да что там говорить, единственным масштабным полигоном для тренировок спецназа и ОМОНа. В тот день все они отрабатывали «легенду» по освобождению сотрудников медчасти одной из колоний, которых заключенные захватили в заложники. И даже самое воспаленное воображение не могло еще представить, как кстати придутся такие учения через каких-нибудь пару месяцев, когда окончательно взорвется Кавказ. Но не о грустном сейчас речь…

Кто бы мог подумать, что собственный текст через полтора десятка лет начнет удивлять буквально с первых слов. А тогда ведь и вправду о времени проведения милицейских учений, да даже о самом факте их проведения, можно было узнать только «по своим каналам». Какой там пресс-релиз с привычной припиской «приглашается пресса»! Все более чем серьезно: начало 90-х - тогда еще настоящая война силовиков с криминалом и криминала с самим собой. СОБР всерьез опасается, что тонкости их операций по захвату станут достоянием широкой публики. А тут журналисты! - здрасьте…

Но у меня тогда все получилось. И вот, пустив в ход связи, наглость и личное обаяние, я подпрыгиваю от восторга и нетерпения на стуле в кабинете высокого милицейского начальства. Начальство многозначительно закатывает глаза, давит авторитетом и погонами и горестно разводит руками: «Как же вас туда пустить? Это ж первые крупномасштабные учения милицейских спецподразделений, показательные к тому же, правда, не для вас, а для руководителей силовых ведомств, да к тому же министерская проверка прибыла специально. Ну кем мы вас там представим? Да и не можем вам позволить описывать приемы оперативной работы!» Но кровь уже потихоньку закипает в жилах, и падающая в мозгу планка отсекает от сознания остатки разума. Иду ва-банк: «Ну если со стороны посмотреть нельзя, тогда, может, изнутри как-нибудь?..»

Начальство с любопытством натуралиста фокусирует на мне взгляд и осторожно спрашивает: «В роли заложника хотите побывать?» Я небрежно пожимаю плечами и скромно опускаю глаза, отчаянно стараясь спрятать их победный блеск. Наверное, поэтому не обращаю внимания, что мой визави старательно проделывает те же мимические упражнения. Улови я это тогда, и вспоминать сегодня было бы нечего. Но разве можно было бы тогда считать себя журналистом?

К чести организаторов скажу, что они дали еще один шанс опомниться. За сутки до учений привезли на тренировку и честно показали то, о чем писать было нельзя: кто из бойцов где будет стоять, кто откуда и как начнет «входить» в помещение с террористами, чтобы освободить там заточенную меня. Предупредили вроде обо всем, кроме… бесшабашного чувства юмора у молодых офицеров, игравших роль взбунтовавшихся зеков. А ребята во время учений веселились от души. Связали мне руки за спиной. К горлу приставили настоящую лагерную финку, качество лезвия которой можно было оценить, просто проглотив слюну. Но делать этого мне, кстати, и не захотелось. Слюна застряла комом, стоило глянуть в окно, к которому совсем не галантно подтащил меня один из «весельчаков» - из здания напротив прямо мне в лоб смотрело дуло снайперской винтовки. Пока «террористы» требовали от переговорщиков доллары, водку, вертолет, предлагая обменять их на мои уши, у меня никак не получалось оторвать глаза от темной точки диаметром 7,62 миллиметра. А играть в гляделки с настоящей СВД, зная, что на ее курке лежит чей-то палец, занятие, я вам скажу, не для слабонервных. И аргумент, что патроны там учебные, в такой ситуации почему-то «не катит».

Надо же! Я и правда тогда честно написала, что помочь заложнику может только он сам, если ничем не станет раздражать террористов, выполнит все их требования и сумеет при этом держаться подальше от своих мучителей, а также от окон и дверей (впрочем, это уж как получится). Но если это не помогло, остается молиться, ибо ты покойник, поскольку убить тебя могут как чужие, так и свои. Пуля, она же дура! Примерно на этой стадии размышлений меня, благополучно вызволенную из плена (учения прошли успешно), застало тогда милицейское начальство. Озабоченно поцокав над неожиданно зеленым цветом журналистского лица, начальство сгребло меня в охапку и повезло в высокие кабинеты - отпаивать коньяком. Кстати, вполне приличным. Там-то, в тиши и тепле, оно призналось, что заложников на самом деле должно было быть двое. Но среди штатных сотрудников желающих на эту роль не нашлось.

Дочитываю до конца и изумляюсь собственной наивности. Да разве ж можно было соглашаться на такую авантюру в здравом уме?! Да только молодецкая глупость и может служить оправданием. Впрочем…

Смакую терпкое послевкусье словно заново пережитых ощущений, гляжу на глупую улыбку в зеркале и понимаю: повторись эта история сейчас, и невесть откуда вернувшийся кураж не позволит отказать себе в удовольствии вновь пощекотать нервы. Наверное, поэтому профессионалы и не считают журналистику профессией. Диагноз, он диагноз и есть…

Екатерина КОЗЛОВА, и. о. руководителя репортерской службы

Опубликовано: Мурманский вестник от 22.01.2011

Назад к списку новостей

Новости региона
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
66,502275,619778,015873,3817
Афиша недели
Экранизация балета и «Инстаграма»
Гороскоп на сегодня