22.07.2011 / Наш край

Полюса судьбы

Фото предоставлено пресс-службой «Атомфлота».

Недавно на Росатомфлоте произошло радостное событие. Два его представителя - главный инженер ФГУП «Атомфлот» Мустафа Кашка и его заместитель Николай Мантула стали лауреатами премии правительства РФ в области науки и техники за 2010 год. Даже трудно вспомнить точно, когда специалисты атомфлота удостаивались подобного государственного признания, во всяком случае, в сложные и тяжелые два последних десятилетия ничего им не присуждали. Иное дело советский период, тогда наград морякам атомного флота выпадало заметно больше. Но имена многих из них уже принадлежат истории.

В этом смысле герой нашего рассказа не вписывается в заурядную логику жизни. Судите сами, свое 70-летие начальник службы контрольно-измерительных приборов и автоматики (в народе говорят - киповец) атомного ледокола «Таймыр» кандидат физико-математических наук Анатолий Адрианов в эти дни встречает в арктическом рейсе. Официальная медицина лишь разводит руками, подтверждая крепость здоровья этого человека, и не думающего об уходе на заслуженный отдых. Но рассказ о другом - о крепости его духа, мысли, воли, увлеченности своим делом, обернувшихся для него заслуженным признанием. Адрианов был отмечен Государственной премией СССР. Ныне он единственный во флоте лауреат этой премии не только среди работающих, но и среди здравствующих ветеранов.

На атомоход он пришел с кафедры радиоэлектроники физфака Днепропетровского университета. В 1963 году туда поступил запрос из Мурманского пароходства на двух специалистов. Пришлось выдержать бой на кафедре - отпускать не хотели. Но ведь открывалась такая заманчивая перспектива: работать не где-нибудь - на первом в мире атомном ледоколе!

А оказалось… Особенно тяжело давалась утренняя вахта, с четырех часов, - настоящая пытка: однообразное журчание воды после веселого вечера в компании сверстников.

Пожелавшего перейти в службу КИПиА молодого инженера-оператора ядерной установки взяли с охотой, хотя был конкурс по три-четыре человека на место. Сказалось, видимо, то, что специалист, только в июне пришедший на ледокол, в ноябре уже заступил на вахту старшим инженером-оператором. Но для него самого переход в новую службу значил нечто иное.

Атомная установка, этот новый источник энергии, предъявляла более глубокие требования к своей эксплуатации в сравнении с остальными. Надо было стать сильным профессионалом не в области какой-то конкретной судовой специальности, а в пространстве общего понимания регулирования, управления и защиты всего объекта. Если человек не чувствует зависимости между причиной и следствием, никогда киповцем он не станет, убежден Адрианов. Он может быть хорошим ремонтником, добросовестно выполняя на столе какие-то монтажные или иные работы, но обслуживать систему в целом не получится. Здесь надо чувствовать связи…

Слушая действительно нелегкие для понимания аргументы Адрианова в пользу своей специальности, я и сам начинал искать объяснение того, откуда черпает свои истоки профессия автоматчика. До атомной эры контакт человека и машины был более прямым и непосредственным. Теперь же появлялась между ними информационная прослойка, возникавшая как следствие сложности управления тонкими невидимыми процессами, происходящими в реакторе и вокруг него. Объем этой информации настолько велик, что одним умом его не охватить, требуется машинная обработка с выдачей оператору конечных результатов для принятия правильного управленческого решения.

У Анатолия Александровича на этот и другие случаи целый арсенал собственных афоризмов:

- Бойся не ту собаку, которая лает, а ту, которая молчит, - просвещал он меня. - Поэтому, если в реакторе ничего не движется, кроме компенсирующих решеток, это еще ничего не значит. Нужен контроль и еще раз контроль!

На глазах самого Адрианова и при его непосредственном участии произошла информационная революция: от механизации процесса обработки контрольных данных до его почти полной автоматизации. Вот в каком горниле выковывалась профессия киповца.

- Начинали мы с того, что называется приборным вариантом, - рассказывает мой собеседник. - Где-то стоит датчик. С него информация выводится на прибор пульта управления. Иначе говоря, следящая система, которую в действие должен приводить какой-то двигатель. А это механика, которая требует постоянного обслуживания: где-то что-то поржавело, поизносилось. В котельной у нас были установлены регуляторы, которые сняли еще с германских судов, полученных по репарации после войны, так и они из строя выходили. А много механики - много людей для ее обслуживания. В службе КИПиА, когда я в нее пришел, было восемнадцать человек. Приборный вариант был заменен машиной централизованного контроля (МЦК), и нас в службе осталось тринадцать. Сегодня на «Таймыре - всего шесть.

На первом атомном внедрение централизованного контроля, сменявшего поканальный приборный вариант, совпало с модернизацией ледокола, главной задачей которой была замена трехреакторной атомной установки «ОК-150» на новую двухреакторную «ОК-900», к тому же предназначенную для атомоходов следующего за «Лениным» второго поколения. Но можно считать это счастливым совпадением. Хотя, по мнению Адрианова, было серьезное отличие: перед автоматчиками задача стояла абсолютно новая, в отличие от механиков, у которых за спиной уже была хотя и несовершенная, но все-таки прошедшая испытания Арктикой установка «ОК-150». Потому символичным было даже название первой на атомном ледокольном флоте МЦК - «Полюс». Крайняя точка, которую еще предстояло покорить.

Впрочем, предшественники у ледокольщиков в этом деле были, но они трудились далеко от арктических просторов в степном засекреченном Байконуре, откуда стартовали советские ракеты и спутники. Так космос, где мы тоже были первыми, пересекся с первым атомным ледоколом. Сухопутный вариант МЦК был создан на 512 каналов измерения. МЦК «Полюс» в морском исполнении имела ровно в два раза больше - 1024 канала и более расширенные функции сигнализации и защиты.

Это был действительно прорыв в научно-техническом прогрессе, осуществленный за считанные годы. Ведь на момент создания атомохода «Ленин» в стране имелась лишь вычислительная машина «Урал», занимавшая сотни кубометров объема и больше походившая на источник тепла, чем на средство вычислительной техники. Сегодня ее функции выполняют устройства, умещающиеся на ладони…

И это был огромный качественный скачок не только в технике измерений, а и в сознании моряков. С привычными понятиями «флотский мазут», «льяльные воды» теперь соседствовали новые: АЦП (аналого-цифровой преобразователь), мультиплексер, RAM и ROM (оперативная и постоянная память), булевая алгебра…

Потому доверие к новой технике еще предстояло завоевать, изо дня в день доказывая ее неоспоримые преимущества. А чудес не бывает: число отказов несовершенной автоматики было на первых порах велико - к радости судовых консерваторов, попросту не веривших в ее будущее. Таких на ледоколе хватало. Технический персонал экипажа естественным образом разделился на скептиков и сторонников нового направления контроля. Так что перед Адриановым и его соратниками стояла триединая задача: научить систему работать, преодолеть психологический порог ее неприятия в каждом «индивидууме-противнике» и донести до всех причастных к делу людей принципы и правила работы с МЦК.

- Как сейчас помню, - продолжает рассказ Анатолий Александрович. - Выпадает на пульте сигнал: температура подшипника главной машины, второй носовой, подскочила. Один из вахтенных ПЭЖа (поста энергетики и живучести. - В. Б.) немедленно реагирует: «Да это опять «Полюс» врет». Мне тогда было не под семьдесят, как теперь, а всего лишь 27 лет, так что ноги-руки молодые. Бегу в носовую часть ледокола, трогаю подшипник: ого, уже рука не терпит! - и назад в ПЭЖ. Рассказываю неверующим…

Летом 1969 года Адрианова направили на берега Невы в длительную командировку для приемки устройств «Полюс» по мере их изготовления. Прибыл он в организацию, именовавшуюся «а/я 7141», с которой атомфлотовские автоматчики сотрудничают до сих пор. Здесь и познакомился с создателями МЦК, среди которых особенно выделялся Евгений Дмитриевич Иохельсон, увлеченно работавший и прослывший в среде профессионалов как генератор идей и их же непосредственный исполнитель. С такими людьми было не просто интересно работать, они с пониманием относились к особенностям применения автоматического контроля в судовых условиях. Но…

- Признаюсь, был немало удивлен, обнаружив свою фамилию в списке удостоенных Государственной премии СССР за внедрение МЦК на ледоколах, - вспоминает в разговоре со мной Адрианов. - В нем было 12 фамилий, из которых знакомой для меня была всего одна - человека, который был явным противником внедрения нашей системы. Коллег в списке не было. Как они там определяли достойных, не знаю. Достоверно известно, что вся процедура длилась два года. Академик Александров в Совмине докладывал дважды. Первый раз его предложение прокатили, на второй раз все прошло гладко…

Казалось бы, с такими достижениями о чем еще жалеть в жизни? Но я хорошо знаю Адрианова - такую его черту характера, как привычка просчитывать многовариантность в любых ситуациях, в том числе и в собственной жизненной. И не удивляюсь тому, как он спустя десятилетия оценивает тот свой главный выбор, который был сделан в начале профессиональной деятельности на атомоходе «Ленин».

- Переход в службу КИПиА можно рассматривать как тупиковый для карьеры вариант, - делится он со мной. - Тут для роста всего-то одна-две ступеньки. А останься я в операторах, возможно, поборол бы гордыню, окончил бы какой-нибудь морской техникум, дающий право к моему университетскому образованию добавить диплом о морском среднем… И простор был бы гораздо шире. Хотя это, если вдуматься, абсурд и косность, ограничивающие возможности подбора высококвалифицированных кадров… Только история не признает «бы». Судьба складывается из случайностей, переходящих в закономерность.

Впрочем, есть у Адрианова и другие оценки, к которым, что называется, не убавить и не прибавить:

- Конечно, только с нашим народом и только при той системе можно было эксплуатировать больного «первенца». «Саванна», «Отто Ган», «Муцу» (это до сих пор единственные во всем мире гражданские суда с ядерными установками, помимо российских. - В. Б.) при наличии меньших проблем быстренько отправились в отстой. А мы боролись, работали на перспективу. И были вознаграждены, получив в эксплуатацию надежную ядерную установку второго поколения. Так что игра стоила свеч…

Владимир БЛИНОВ.

Опубликовано: Мурманский вестник от 22.07.2011

Назад к списку новостей

Комментарии

comments powered by HyperComments
Новости региона
Погода
Мурманск
Апатиты
Кандалакша
Мончегорск
Никель
Оленегорск
Полярные Зори
Североморск
Оулу
Тромсе
Курсы валют
$10 NOK10 SEK
61,261072,239076,138570,7868
Афиша недели
Альтернативная голливудская математика
Гороскоп на сегодня